Дважды мёртвый

      «Мне жаль»       Фраза, которая вертелась на языке у Ин Хо, когда он смотрел на стоящего Ки Хуна с ребёнком на руках. Эта же фраза должна была прозвучать, когда он стоял около его трупа, но она так и не нашла своё место в этой мёртвой тишине.       Ин Хо сидел и молча смотрел на спящего ребёнка. Он уже знал, кому отдаст его, кто точно позаботится об этой малышке. Сам бы он не смог, слишком много ответственности, да и обязанности у него другие.       Рядом стояла пустая бутылка виски, а в руках бокал, который за несколько секунд опустошился. В голове было столько мыслей, что ему было тяжело думать о чём-то конкретном.       Мужчина убрал стакан, освобождая руку, и спрятал лицо за ладонями.       Он прекрасно знал, что кошмар, на который он обрёк себя, никогда не закончится. На играх всё было по-другому — нельзя терять контроль, нельзя думать в угоду людей, которые сами пришли туда, чтобы забрать свои грязные деньги, прямо как он когда-то.       Но последние игры... может он стал слишком старым для этой работы? Или дело было в том человеке, который пронёс на своих руках этого ребёнка, пожертвовав собой?       Ин Хо откинулся на спинку кресла, медленно изучая предметы в комнате, пока его взгляд не упал на куртку с номером, который он никогда не забудет.

      456.

      Он встал, подошёл к куртке и медленно провёл пальцами по цифрам. Этот самонадеянный напущенный кретин Ки Хун так ничего и не понял. Пытался помочь тем, кто по своей воли продолжали игру, да был бы у них выбор, они бы сами прирезали его ночью, ни капли не сожалея об этом.       Сколько раз он пытался показать ему, что нет никакого смысла верить людям, особенно в этом месте, но, нет же, он был непробиваем.       Ин Хо сжал кулаки. Больше всего его раздражало то, что он смотрел на Ки Хуна и видел в нём себя. Но то, как Ки Хун поступил в ночь перед последней игрой... то, как он сделал другой выбор... это выбивало из колеи, било точно под дых, но Ин Хо же знал глубоко внутри, знал, что тот не убил бы всех ночью. Да, знал. Знал и поэтому на это было так тяжело смотреть. Смотреть и понимать, что он смог сделать то, чего не смог сделать в свою очередь Ин Хо.       Он посмотрел на ребёнка, который продолжал спокойно спать, даже не подозревая, сколько людей из-за него погибло. Нет... ради него.       Когда-то давно, его жена тоже умерла из-за ребёнка, из-за их общего ребёнка. Она была так упёрта, что не хотела избавляться от него, даже если бы это означало, что она останется жива. В тот день умер и Ин Хо. И на его замену появился хладнокровный распорядитель игр.       А совсем недавно погиб Ки Хун. Ин Хо знал, что он не убьёт ребёнка, чтобы остаться в живых. Понимал это, когда смотрел на него через экран. И это... убивало его изнутри. Ему казалось, что нельзя убить то, что уже мертво, но Ки Хун всегда удивлял.       Эта параллель сводила с ума, заставляла вспоминать своё прошлое, свои ошибки, которые привели его к этому моменту. К осознанию, что он ничего не мог сделать, ни в первый раз, ни во второй раз.       Руки вновь предательски задрожали, он продолжал смотреть на ребёнка.       Что ему чувствовать в этой ситуации? Он давно для себя решил, что ему будет легче без всех эмоций, пока на экране не появился номер 456, который въелся в память и в сердце так сильно, что, кажется, от этого чувства можно буквально умереть.       — Ты счастливица, - хриплым голосом сказал он. — Я бы тоже хотел быть таким, но победа не всегда означает, что ты выиграл.       Как и поражение, что проиграл. В этой игре выиграл ребёнок, который ничего не понимает и не вспомнит, а проиграл мужчина, который без колебаний пожертвовал собой. Но все понимали, что он выиграл свою собственную игру, которую вёл уже две игры подряд.       Ин Хо пошатнулся, схватился за край переноски и медленно опустился на пол.       Перед глазами был Ки Хун, тот самый, который не был лично знаком с Ин Хо. Который верил в людей больше, чем когда-либо. Который пытался помочь, который умел улыбаться. А потом он превратился в Ки Хуна, у которого увидеть улыбку было редкостью. Но он видел. И это лицо, уставшее, но с улыбкой, мельтешило перед глазами, пока на замену ему не пришло другое, серьёзное, со слезами в глазах.       Он потянулся к куртке, сжал её в руках, так сильно, как только мог. Ему хотелось разорвать её, выбросить и больше никогда не видеть. Ему хотелось, чтобы всё было по-другому. Чтобы он забыл этот кошмар, проснулся утром с любимой женой, а Ки Хун, где-то там по другую сторону, учился бы не влезать в долги и становился лучшим отцом для своей дочери.       Плечи предательски содрогнулись, куртка валялась на полу, а Ин Хо сидел и пытался подавить в себе все эмоции, которые оказались сильнее.       Он заплакал, но даже сейчас старался внушить себе, что не должен этого делать. Но он продолжал. Он вспоминал свою жену, вспоминал себя, свою победу и свой проигрыш, вспоминал Ки Хуна. Он жалел, что не смог ничего сказать ему лично и посмертно. Что не дотронулся в последний раз, не коснулся лица, руки или плеча. Жалел, что оплакивает его сейчас, понимая, что в этом нет никакого смысла. Он оставил после себя ребёнка, совершенно чужого для него ребёнка. Нет, это был не просто младенец, это была часть чего-то светлого, часть надежды и человечности. Это было что-то важное для Ки Хуна, что-то, что Ин Хо не хочет понимать.       Он ударил кулаком по полу, не думая даже о том, что ребёнок мог бы проснуться, он проклинал всех, кто его оставил, но в первую очередь он проклинал себя, за то, что сам оставил всех.       И он, единственный выживший, должен продолжать жить, продолжать забывать всех, кого любил, не восстанавливать связи, убивать в себе те чувства, которые ему вернул Ки Хун.       Ин Хо — проигравший, который перестал верить в людей очень давно. Но в Ки Хуне он ни разу не сомневался.       Найдя в себе остатки сил, он встал, поднял куртку и повесил её на стул.       Он смотрел на эти три цифры, чувствуя привычную боль, которая прожигала дыру внутри. Кажется, что за такой долгий срок уже всё давно должно утихнуть, но ощущалось всё так, будто бы он впервые потерял смысл жизни.       Одиночество — то, к чему он привык. Правда сейчас ему было так одиноко, как никогда.       Ин Хо правда думал, что нельзя убить то, что уже мертво, но когда под его ногами лежал мёртвый Ки Хун, он понял, что умер вместе с ним.       Сглотнув, он произнёс слова, которые не мог произнести раньше:       — Мне жаль.       И они нашли своё место в его сердце.