та, кто ловит облака

Утро встретило её ледяным дыханием ветра. Киара медленно открыла глаза, и первое, что она ощутила, это хруст снега под ладонями. Она лежала на земле, а вокруг… руины.   Разрушенные колонны, обломки мраморных стен, некогда белоснежных, а теперь почерневших от времени. Сквозь трещины в камнях пробивался тонкий слой инея, будто сама земля пыталась сохранить память о том, что здесь было.  Она поднялась, и её длинные, до колен, волосы: темные, но на кончиках серебристо-белые, словно сотканные из первых зимних сумерек, мягко колыхнулись. Кончики прядей, покрытые вечным инеем, тихо звенели, как хрустальные подвески. Она чихнула, и где-то далеко, в Натлане, на крышах домов расцвели ледяные узоры.   «Сколько же я проспала?..» Голос её звучал хрупко, словно лёд над пропастью. Она провела рукой по воздуху, и в ладони материализовались часы — изысканные, прозрачные, с тонкими ледяными стрелками. Время, которое они показывали, заставило её сердце сжаться.   Пятьсот лет. Почти столько же, сколько прошло с того дня, когда мир перевернулся.  Она сжала кулаки, и часы рассыпались в морозную пыль. Она решила проведать старых друзей. Сначала — Снежная.   Но Царица спала, укутанная в вечные сны, так же, как и сама Киара когда-то.   Потом — Натлан.   Местные жители, перешёптывались о прославленном герое–путешественнике, который сейчас сражается за их земли вместе с архонтом. Киара лишь вздохнула и исчезла в вихре снежинок.   Инадзума встретила её молниями на горизонте.   Райден Сёгун приняла её неожиданно тепло. Киара удивилась, но потом узнала о Баал. О том, что её больше нет.   — «Она погибла тогда…»   Сердце сжалось, будто пронзённое льдиной. Баал… та, что смеялась громче всех, та, что когда-то называла её «снежной лисичкой».   Киара поблагодарила Райден и ушла, оставив после себя лишь лёгкий холодок и запах мяты.   Сумеру пахла книгами и цветущими падисарами.   Но вместо старого мудрого архонта –Руккхадеваты её встретила Нахида — маленькая, с глазами, полными знаний, которых Киара не понимала.   — «Всё изменилось», — прошептала она, и её голос дрогнул.   Фонтейн рассказал ей историю, от которой кровь стыла в жилах.   — «Фокалорс больше нет», — сказал Нёвиллет, его голос звучал как прибой перед бурей. — «Осталась только Фурина. Её человеческое я».   Киара закрыла глаза.   Мондштадт хоть немного согрел её душу.   Барбатос был всё тем же — шумным, весёлым, с бутылкой в руке и улыбкой, которая не старела. Они пили вино, смеялись, и на миг ей показалось, что ничего не изменилось.   Но потом она вспомнила, кого ищет на самом деле. Он должен был быть здесь. Там, где всегда. Среди каменных стел, под тенью древних деревьев, там, где земля помнила его шаги. Но его не было. Киара замерла.   — «Где ты…»   Она подняла руку, и в воздухе вспыхнули сотни снежинок: крошечных, сияющих, как звёзды. Они разлетелись в разные стороны, ища его.   И нашли. Ваншэн. Ритуальное бюро. Он сидел за столом, листая какие-то бумаги.   Смертный. Почти обычный. Но его глаза…   Она не сдержалась.   — «Моракс!»   Он поднял голову и в следующий миг она уже врезалась в него, обхватив руками, прижавшись лицом к его груди.   — «Я всё проспала… всё…» — её голос дрожал, а иней на её волосах начал таять, оставляя на его одежде капли, похожие на слёзы.   Чжун Ли (нет, не Моракс, не Архонт, просто Чжун Ли) мягко положил руку ей на голову.   — «Ты вернулась», — сказал он, и его голос был тёплым, как солнце после долгой зимы.   Она не поняла, как они оказались на улице. За столом. С чашками чая, из которых поднимался пар.   — «Расскажи мне», — прошептала она. — «Расскажи мне всё, что я пропустила».   И он начал говорить.   А вокруг них тихо падал снег, впервые за столько лет.