Три-тридцать. Петля Южного Парка

Пролог Твик тщательно собирался. Он пригладил волосы, выпил таблетки, надел свои старые тёмные перчатки — ту самую пару, которую берег только для «особенных» случаев. Под перчатками — царапины, пластырь, зажившие, но не забытые раны. Он посмотрел в зеркало. Слишком прямой взгляд. Слишком ровное дыхание. — Отлично, — тихо сказал он самому себе. ⸻ Глава 1 — Прекрасные дни На заснеженном вокзале Крэйг стоял с друзьями. Сегодня он уезжал. Не просто на каникулы, а навсегда. Он давно мечтал покинуть этот город. Начать с нуля. И вот, мечта стала реальностью. — Представляешь, жить в другом городе… — задумчиво сказал один из друзей. — Если что случится, ты же всегда можешь вернуться, Крэйг. — Только звони нам иногда, слышишь? Хотя бы пару раз в неделю… — А Твик придёт? Ты говорил, он обещал тебя проводить. Осталось 10 минут до отправления. И тут — он прибежал. — Эй… извините! — голос сбивчивый, немного хриплый. — Я опоздал… Все обернулись. Это был Твик. И он выглядел иначе. Одет не как обычно. Без пластырей. Лицо спокойное. Взгляд — прямой. Он даже… улыбался. — Автобус застрял из-за снегопада, — сказал он с трудом. — Но я всё равно рад, что успел. Друзья зашептались: — Он врёт. — Что-то странно… — Он что, скрыл руки за этими перчатками?.. Он ведь надевает их только по особым случаям. — Ну… вроде всё нормально. Крэйг не вмешивался. Он смотрел на Твика. Тот держался спокойно. Слишком спокойно. Как будто пытался не выдать что-то… Это тревожило. Но Крэйг молчал. Он просто смотрел на Твика. Тот подошёл ближе и протянул руку. — У меня всё хорошо, — сказал Твик почти шёпотом. — Теперь… я в порядке. Крэйг пожал ему руку. Всё ещё не до конца понимая, что происходит. Что за странное спокойствие? Почему он говорит так, словно прощается навсегда? Твик всё так же улыбался. Но глаза… Глаза были пустыми. Крэйг забрался в вагон. Глянул в окно — ребята махали ему на прощание. Все, кроме одного. Твик стоял неподвижно. С натянутой улыбкой. Не моргая. Не дыша. Словно кукла, заброшенная в снег. Поезд тронулся. Крэйг почувствовал, как по спине ползёт холод. Он всё ещё смотрел на Твика. — Чёрт возьми… — прошептал он. — Что это сейчас было? Глава 2: “Звонок” Разгромленная кофейня. Стёкла вдребезги, стулья перевёрнуты, столы поломаны. Твик сидит за барной стойкой, съёжившись, прижав колени к груди. Его взгляд опущен, руки дрожат, пальцы цепляются за ткань на локтях. Твик (шёпотом): — Это… бесполезно… Я больше не могу… мгх… Я… всё. Это конец. ⸻ У Крэйга в универе зазвонил телефон. Он взглянул на экран. Твик. — Странно… Он нажал «сброс», задумчиво уставившись в экран. Новые друзья Крэйга (из аудитории): — Эй, Крэйг! Ты идёшь или нет? — Да шевелись, а то места займут. Крэйг: — Ага… Идите, я догоню. Он остался на месте. Телефон всё ещё был в руке. (мысли Крэйга): Позвонить ему потом? Может, что-то случилось… ⸻ Следующее утро. Звонок снова разрывает тишину в квартире. Крэйг, заспанный, с головой под подушкой. — Да угомонись ты уже! — бурчит он, вслепую хватая трубку. — Алло? — …Клайд? Ты с ума сошёл, такой ранний звонок… — Твик? Да, он мне звонил пару дней назад, но я был занят… Потом пытался перезвонить — он не брал… Клайд (на том конце провода, голос глухой): — Крэйг… Постарайся выслушать спокойно… — … — Твик умер. Телефон выпадает у Крэйга из рук. Дальше всё будто в тумане. Он стоит на похоронах. Люди — тени. Шёпоты — ножи. Мать Твика протягивает Крэйгу телефон сына. Он берёт его, даже не сразу осознавая, зачем. Смотрит, как землю кидают в могилу. Каждая лопата — удар в грудь. Голоса где-то сбоку, будто из другого мира: — Бедняга… — Никого к себе не подпускал… — Похоже, это было самоубийство… — Вёл себя странно в последнее время… — Его отец исчез… — Кофейня давно закрыта… — Говорят, у него были долги… — Что-то связанное с наркотиками… — Передоз и сильное кровотечение — вот и причина… — Он что, болен был психически? — Да он всегда был странным… Крэйг не двигается. Он держит в руках последний след Твика — его телефон. А перед глазами — только холодное серое надгробие с выбитым именем. Глава 3: Покой, которого не существует Крэйг очнулся, лёжа на холодной, влажной траве. Глаза тяжело открывались. Голова пульсировала. Крэйг: — Мгх… что… что за… Рядом послышался знакомый голос, напевающий с детской наивностью. Твик (поёт): — Антошка, Антошка, сыграй нам на гармошке… Тили-тили, трали-вали, Это мы не проходили… Это нам не задавали… Па-рам-пам-пам… Крэйг резко вскинул голову и бросился на звук. Он увидел Твика — живого, улыбающегося, напевающего, будто всё в порядке. Он схватил его за руку, резко разворачивая к себе. Крэйг: — Это ты?.. Твик?.. Он отдёрнул руку — как будто боялся, что прикоснётся к чему-то хрупкому или нереальному. Твик (широко улыбается): — Мой брат! Крэйг: — Кто?.. Твик: — Ах, прости… здесь всё немного по-другому. Всё, что мне нужно делать — быть спокойным. Я даже немного удивлён! То есть… что именно ты здесь! Я был уверен, что такой, как ты, сюда бы не попал! Он взял Крэйга за руку. Она была холодная. Вся в свежих порезах, пластырях — такой же, какой он запомнился в последний раз. Твик (восторженно): — Пойдём же! Я тебе тут всё покажу! Он потянул Крэйга за собой. Перед ними открылся странно умиротворяющий пейзаж: мост через тихую реку, замок вдалеке, гладкие луга, залитые светом. Твик: — Красиво, правда? Тихо… спокойно. Ты немного пришёл в себя? Крэйг ничего не отвечал. Он просто смотрел. Он не понимал, где он. Не понимал, как Твик может стоять перед ним, говорить, улыбаться. Но больше всего сбивало с толку то, что Твик называл его старшим братом. Твик: — У тебя было такое испуганное лицо! Надеюсь, тебе полегчало. Я часто прихожу сюда, когда мне плохо… (он чуть наклоняется ближе, понижая голос) …и знаешь, я так счастлив здесь быть. Врач говорит, что это место должно полностью убирать негатив. Такая… терапия. Видишь, ничего плохого. Мысли Крэйга: — Чёрт… я так давно не видел это лицо… такое… живое. Твик продолжал улыбаться. Ласковая, детская искренность — как вспышка в темноте. Но внезапно земля задрожала, мир вокруг пошёл трещинами. И где-то сверху, будто из другого слоя реальности, прорезался жёсткий голос: Голос: — ТВИК! Что ты там делаешь?! Спускайся сейчас же! Мир начал рушиться. Свет погас. Трава исчезала под ногами. Улыбка исчезла с лица Твика, как будто кто-то выдрал её силой. Твик (тихо): — Отец… (он опускает взгляд) — Я… я уже иду… Картинка рассыпалась в чёрный шум. Глава 4: Горький вкус покоя Крэйг резко открыл глаза. Потолок. Белый, потрескавшийся. Он заморгал, пытаясь понять, где он. Крэйг (шепчет): — Потолок?.. Твик (весело): — Ты заметил? Это моя комната! Мы были в другом месте, но теперь вернулись. Разве это не здорово? Твик сидел рядом с ним на коленях, с той же странной, натянутой улыбкой. В его голосе звучало детское облегчение, но Крэйг не чувствовал облегчения — только напряжение. Он осмотрел комнату. Тот же запах кофе, впитавшийся в обои, книги, мебель… И тот же хаос. Крэйг (мысленно): — Запах кофе… Как и всегда, тут полный беспорядок. Его взгляд зацепился за кассету на полу — та самая, что он когда-то дал Твику. Твик (вдруг оживляется): — Я одолжил её у одного своего друга… Брат, он тебе тоже нравится? Этот сериал называется «Красный гонщик». (он наклоняется ближе) …и, хоть ты и мой родной брат, ты похож на моего друга. Того самого. Прямо как он. Прежде чем Крэйг успел что-то сказать, раздался резкий голос: Голос отца (снизу): — Твик! Быстро спускайся вниз, ты опоздаешь в школу! Они спустились вместе. Внизу за столом уже ждали мать и отец. Улыбки на их лицах были странные: натянутые, как маски. Всё выглядело привычно, но с чем-то неуловимо неправильным. Отец (мягко): — О, наконец-то. Доброе утро, Твик. Хорошо спалось? Он подошёл к столу и начал разливать кофе в чашки. Крэйг тут же заметил — кофе был слишком тёмным, мутным. Почти чёрным, как отработанное машинное масло. Запах — сладковатый, но с привкусом горелого. Его чуть не вывернуло. Крэйг (мысленно): — Это не кофе. Это… что-то совсем другое. Отец: — В этом месяце у нас новый сорт. Самые лучшие бобы! (улыбаясь слишком широко) — Это кофе не только бодрит. Оно… успокаивает. Крэйг заметил, что Твик уже пил. Его губы спокойно касались чашки, взгляд был туманным, заторможенным. Мать и отец тоже медленно, ритмично делали глотки, не сводя с Крэйга глаз. Крэйг (мысленно): — Мне плевать, что с ними. Но Твик… почему ты это пьёшь? Он хотел оттолкнуть кружку, хотел сказать нет, но почувствовал, как взгляды родителей впиваются в него, как лезвия. Давление становилось невыносимым. Отец (жестко): — А ты? Что с тобой? Тебе это нужно. Выпей. Сейчас же. Мать (впервые заговорив, мягко, но безжизненно): — Это поможет тебе… успокоиться. Крэйг посмотрел на Твика — тот лишь слегка кивнул, словно намекая, что сопротивляться бесполезно. Крэйг (механически): — …да… Он взял чашку и сделал глоток. Мир сразу начал закручиваться. Пространство искажалось, будто его засасывает в воронку. Комната вытянулась, стены потекли вниз, а лица родителей начали расплываться, как восковые. Сознание Крэйга стало рассыпаться, как мокрый песок. Крэйг (мысленно, тонущим голосом): — Это… не кофе… Тьма. Глава 5: Шепоты и аплодисменты Крэйг открыл глаза. Над ним склонился Твик, встревоженный, бормочущий что-то и трясущий его за плечи. Твик: — Брааат… Аааат! Ты слышишь меня? Крэйг (ошарашенно): — Ты… Ты всегда пьёшь эту дрянь?.. Прекрати. Это разрушает тебя, ты понимаешь? Твик отпрянул назад, явно сбитый с толку. Твик (тихо): — Брат… Ты в порядке? Ты правда всё ещё больше стал похож на моего друга… Он бы сказал мне то же самое. Раздался резкий школьный звонок — оглушающий, как сирена. Твик: — Это… предварительный звонок. Скоро начнётся урок, мне пора идти в класс. Он ушёл, а Крэйг остался в коридоре, глядя ему вслед. Мысли Крэйга: Я заперт здесь. Хотя… это было ясно с самого начала. Раньше мы были в доме Твика, не так ли?.. Позвонил второй звонок. Коридоры заполнились учениками. В центре внимания оказался Твик — каждый проходящий бросал на него взгляд, кто-то шептался за спиной: — «Говорят, он наркоман.» — «Он с каким-то парнем живёт?» — «Ужасно…» — «Он же гей.» — «Такой странный.» — «Он пугает меня…» — «Проблемный ребёнок.» — «Наверное, псих.» Твик шёл ровно, спокойно, будто всё это его не касалось. Как будто он слушал этот яд каждый день, и научился не реагировать. Крэйг стиснул зубы. Он не мог больше это терпеть. Твик (подходит к нему): — Брат… Всё в порядке? Крэйг: — А ты? Ты сам в порядке?.. Ты всё это слышал каждый день? Всё это время? (пауза) Прости. Мне тошно от всего, что происходит… и от того, как это на тебя влияет. Он схватил Твика за руку. Крэйг: — Мы уходим. Сейчас же. За мной! Твик (удивлённо): — А?.. Что? Куда?! Крэйг (решительно): — Просто доверься мне! Они побежали. Школа начала искажаться — коридоры скручивались, как живые, пол зыбался под ногами. Но они добрались до выхода и выбежали наружу. Мысли Крэйга: Город?.. Почему? Мы же должны были оказаться на школьном дворе… Они оказались посреди оживлённой улицы. К ним тут же подошли люди — незнакомцы, лица которых сливались, как в смазанном сне. Прохожие: — Это они! Те двое! — О, как чудесно, что вы вместе! — Смелая, честная пара. — Горжусь вами, ребята. — Всегда говорю, что любовь — это святое. — Вот, возьмите. Это вам. Люди начали совать им деньги — десятки, сотни купюр. Поддержка казалась агрессивной, липкой, навязчивой. — «Купите себе что-нибудь прекрасное!» — «Пусть ваша любовь победит всё!» — «Вы — наша гордость!» — «Это от чистого сердца!» — «Такую любовь нельзя скрывать!» Крэйг крепко сжал ладонь Твика. Крэйг (в полголоса): — Держись за меня. Мы уходим. Подальше от них. Туда, где нет лиц. Где нет шума. Они побежали дальше, сквозь город, сквозь толпу. Глава 6: Лёд и тишина Они бежали, не разбирая дороги. Куда глаза глядят — только бы дальше от толпы. Толпа не отставала. Они вбежали в парк развлечений, петляя между каруселями и гудящими аттракционами. Где-то впереди — кабинка охраны. Они бросились внутрь, захлопнули дверь, забаррикадировались. Снаружи — крики, стук в окна, стены, двери. — Смотрите на этих двоих! — Ах… как прекрасно! — Любовь этих двоих должна быть благословлена Богом! — Вы связаны судьбой! — Гордитесь собой! — Мы поддерживаем вас от всего сердца! Крэйг прижимался спиной к двери, тяжело дыша. Крэйг: — Что, чёрт возьми?.. Почему они не уходят?.. Это всё… жутко. Они… (пауза) …похожи на зомби. Он продолжал держать Твика за руку. Рука дрожала. Сам Твик был бледен и напряжён, как струна. Крэйг бросился к задней двери и начал яростно её выбивать. Крэйг: — Ну давай же… откройся! Дверь поддалась. Они снова побежали. Парк остался позади, как шумный кошмар. Впереди — лес и озеро, покрытое льдом. Крэйг: — Кажется, оторвались… (вздохнул) Если мы смогли добежать так далеко, теперь всё будет в порядке. Твик слабо улыбнулся, измождённо, но по-настоящему. Твик: — Спасибо… Не отпускай мою руку. Здесь… это моё любимое место. Он повёл Крэйга по льду. Твик: — Мы уже говорили про моего друга… Однажды я сбежал из дома вместе с ним. Мы хотели уйти из Южного Парка. Подальше, насколько хватит сил. Твик (глядя на озеро): — В тот день было холодно, пруд замёрз. Мы увидели его и легли вот так же на лёд… Они легли, рука об руку. Над ними — ночное небо, полное звёзд. Воздух хрустально чист. Твик: — Когда ты лежишь на твёрдой воде, вокруг становится так спокойно… Видно небо, видно себя. Если сделать это — если просто лечь — то… Крэйг (тихо): — …появляется чувство, будто вы вдвоём остались одни на целую вселенную? Твик: — Хе-хе… да. Это звучит романтично. Но я не хотел, чтобы это звучало именно так. Он повернулся к Крэйгу. Твик улыбался живо и искренне, а в глазах Крэйга — тишина и тепло. Они держались за руки, крепко. Как будто, отпустив, они потеряли бы друг друга навсегда. Твик: — Говоря о моём друге… Обычно он не многословен. Но тогда мы поговорили откровенно. Он рассказал, что ему нравится фотографировать. И что хочет, когда вырастет, посвятить себя этому. (пауза) Твик: — Надеюсь… его мечты исполнились. Интересно, смогу ли и я когда-нибудь покинуть Южный Парк?.. И вдруг — резкий хруст. Лёд. Он треснул прямо под ними. Всё произошло мгновенно — будто кто-то сорвал скатерть с застолья. Холодная вода захлестнула их обоих. Крэйг потянулся к Твику, но вода уже вбирала в себя. Паника. Холод. Тело отказывалось слушаться. Он пытался схватить Твика, но наглотался воды. Сознание начало гаснуть… Темнота. Глава 7: “Вмешательство” Крэйг очнулся. Мягкая, влажная трава под спиной. Небо — серое, как будто всё ещё утро. Перед ним стоял силуэт. Крэйг: — Твик?.. Парень рассмеялся: — Твик? Ха-ха. Не угадал. Это же я — Кенни! Крэйг прищурился. Конечно. Кенни. Их общий знакомый. Однажды он буквально отговорил Твика от самоубийства. Своего рода редкий человек, способный появиться в самый неожиданный момент — и, почему-то, всегда в самом нужном. За спиной Кенни возвышался облезлый дом. В прошлом — дача. Сейчас — логово местных наркоманов и барыг. Крэйг узнал его сразу. Это место знали все, кто жил в Южном Парке. Кенни: — Тебе не кажется, что вот так валяться здесь — опасно? Тем более ты сам прекрасно знаешь, что тут происходит. (он фыркнул) Глупо. Даже по твоим меркам. Крэйг резко сел и заговорил с паникой в голосе: Крэйг: — Эй, Кенни! Ты знаешь, где Твик? Он был со мной… и теперь его нет! Кенни (спокойно): — Аа… да не переживай. Он внутри. Он кивнул в сторону здания. Крэйг подбежал к окну, заглянул — и сердце оборвалось. Там, внутри, Твика избивали. Несколько взрослых мужиков. С криками, с хриплым смехом, с ударами — по лицу, по животу, ногами, кулаками, всем, чем попало. — Эй, вот и всё, мразь! Сарай — тебе могила! Один из них пнул Твика по лицу. Тот завалился на стол, потом на пол, беспомощный, окровавленный, но живой. Кенни (тихо, как будто в полусне): — Твика всегда отправляли к этим ублюдкам за “особым” ингредиентом для кофе. (пауза) Но в тот день в конверте отца не было ни цента. (ещё тише) До этого его отец сказал: “Если наш бизнес прогорит, я продам тебя в рабство”. Он… пошутил. (задержал дыхание) Только это не была шутка. Гнев сжёг грудь Крэйга. Он рванул вперёд, но Кенни схватил его за руку. Кенни: — Подожди. Сейчас всё будет в порядке. Крэйг (яростно): — Отпусти. Он вырвался, на бегу схватил арматурину и ворвался внутрь. Крэйг: — ЭЙ! Слышите меня, ублюдки?! Педофилы-наркоманы! Я только что вызвал копов! Они уже на подходе! Если не хотите сесть лет на десять — вон отсюда, быстро! Мужики в панике обернулись. Мгновение — и один крикнул: — Уходим! К чёрту всё! Они выскочили через чёрный ход, как крысы с тонущего корабля. В углу, свернувшись, дрожал Твик. Он был в слезах, с рассечённой бровью, разбитым носом и фиолетовыми пятнами на коже. Он поднял глаза — увидел Крэйга — и пополз к нему на коленях, словно ребёнок к единственной опоре. Крэйг упал рядом, обнял его. Твик прижался крепко-крепко. Руки у него дрожали, но теперь — от облегчения. От того, что кто-то всё-таки пришёл. У окна стоял Кенни. Рядом — незнакомец в чёрном пальто. Кенни: — Ну что, как тебе? Незнакомец: — Вмешиваться не пришлось. Кенни (глядя на парней): — Что скажешь об этой парочке? Все думают, будто они любовники. (пауза) Но это ведь не совсем то, да? Незнакомец: — Никто точно не знает. (задумчиво) Может, они просто связаны… какой-то нитью. Таинственной. Старой, как само горе. Кенни: — Возможно. (медленно поворачивается) Но ты ведь всегда верил, что это ложь. И держал ту самую “безопасную” дистанцию. Именно это, помнишь, и привело однажды к чьей-то смерти? Крэйг обернулся. Пространство вокруг — словно стало трескаться. Плавиться, изгибаться. Крэйг (крикнул): — Что ты имеешь в виду?! Кенни! Кенни (улыбаясь): — Посмотри сам. Пора двигаться дальше. Крэйг: — Куда ты меня отправляешь?!.. Кенни: — …в больницу. Мир рухнул. Глаза Крэйга заволокло белым. Всё исчезло. Глава 8: “Лекарство” Крэйг стоит посреди белого, стерильного коридора. Слабый запах антисептика щекочет ноздри. Белые стены, белый пол. Всё — белое, ровное и… безжизненное. Крэйг (вполголоса, с кривой усмешкой): — Психиатрическая больница? Ха… ну конечно. (пауза) Это логично. Я сошёл с ума. Галлюцинации. Бред. Всё было во мне. Мимо проходит медсестра. Вежливая, уставшая. Медсестра: — Простите, вы пришли за мистером Твиком? Он сейчас на осмотре. Кабинет номер четыре, в конце коридора. Крэйг кивает, не отвечая. Он идёт. Каждый шаг гулко отдаётся в черепе. Дверь. Табличка: “Каб. 4. Врач-психиатр М. Харрисон”. Он тянет за ручку — заперто. Но из-за двери слышны голоса. ⸻ Психиатр (мягким, натренированным голосом): — Как ты, Твик? Принимаешь препараты по расписанию? Короткая пауза. — Если чувствуешь тошноту после новых таблеток — это нормально. Организм привыкает. Дыши глубже, медленно. Сосредоточься. Внутри слышно, как Твик делает глубокие вдохи. Старается. Крэйг замирает возле двери. Смотрит через маленькое стеклянное окошко. Психиатр: — Вот так. Хорошо. Учись договариваться с собой. Гармония — внутри. (ставит на стол блистеры с таблетками) Вот твоё лекарство на месяц. Обязательно принимай строго по графику, ты знаешь, как это важно. Крэйг видит Твика. Тот сидит на стуле, плечи опущены, лицо бледное, под глазами синяки. Он смотрит на таблетки — с отвращением. Крэйг (шепчет): — Твик… Твик не слышит. Он будто в другом мире. Твик (глухо): — Это лекарство… я его ненавижу. (сжимает ладони) Я пью его, когда мне плохо… и оно… оно успокаивает. Но потом становится ещё хуже. (голос дрожит) Меня тошнит. Я рву. Я… просто исчезаю. Он медленно достаёт 4–5 таблеток, кладёт их на ладонь. Его руки в ссадинах, под пластырями — кровавые следы от ногтей. Твик: — Иногда… в голове остаётся только одно — желание умереть. (долгая пауза) Но я обязан их пить. Обязан быть… спокойным. Нормальным. Иначе… всё развалится. Он смотрит на таблетки. В его взгляде — боль, усталость и презрение к самому себе. Твик (едва слышно): — Иначе я снова… начну всё перекладывать на него. На Крэйга… Крэйг не выдерживает. Толкает дверь изо всех сил. Крэйг (кричит): — Нет! Не пей это! Погоди! Он бросается к двери, колотит кулаками, но она не открывается. Внутри, Твик, будто в замедленном кадре, закидывает таблетки в рот… глотает. Крэйг (в отчаянии): — НЕТ!!! Мир вокруг начинает рушиться. Как стекло, как ткань. Пространство сгибается, стягивается в воронку. Свет становится черным. Всё исчезает. ⸻ Темнота. Только пульс. Только дыхание. Больше — ничего. Глава 9: “Город, которого нет” Туман. Плотный, как вата, бесконечный, белый. Крэйг стоит, не двигаясь. Он почти не чувствует ни тела, ни времени. И тут — порыв ветра. Резкий. Холодный. Как вздох смерти. Он разгоняет туман… и перед Крэйгом открывается мир. Мир полного безумия. Куски земли летают, будто вырваны из реальности. Чертово колесо изломано и крутится само по себе, в небе кружат дорожные знаки и старые кружки. Домики с деревьев падают в пропасть. Полуразрушенный мост ведёт в никуда. Табличка “Южный Парк” висит вверх ногами. Из земли торчит машина — только задняя половина. Шипы, поезда, тарелки, надгробия, на которых висят трупы… А среди этого хаоса — маленькое кафе. Знакомое. Отец Твика. Их старое место. И он — Твик. Стоит один, будто всё это выжженное безумие — отражение его ума. Крэйг (бросается к нему, кричит): — Твик! Твиииик! Твик (тихо, будто не слышит): — Скажи… я действительно странный? (пауза) Что ты видишь вокруг? Для меня… это ад. Крэйг: — Это всё иллюзия! Нам надо выбраться! Пойдём со мной! Как тогда — сбежим, Твик, пожалуйста! Твик (неподвижен): — Я не могу… На его ноге — тяжёлая цепь. Она ведёт к гигантской гантеле, тюремного вида. Металл покрыт ржавчиной и… чем-то вроде крови. Твик: — Я… прикован. (пауза) Мне не выбраться отсюда. Никогда. Этот город… уже давно стал тюрьмой. Южный Парк — это не просто место. Это… ловушка. Замкнутая петля. Все врут. Все притворяются. Люди умирают — дети, взрослые, каждый день — и это стало нормой. (голос глухой, как из гроба) Какой смысл выживать, если никто этого не замечает? Под ногами Твика начинают медленно нарастать тела. Безжизненные. Мертвые. Он стоит на горе трупов. Зрачки у него закручиваются в спираль. Из глаз — слёзы, но они будто стеклянные. Твик (почти шепчет): — Я всё время боялся… что стану следующим. (пафос рушится — остаётся чистый страх) Это чувство… оно убивает изнутри. Постепенно. Но верно. Вдруг — на его шее появляется верёвка. Петля. Из-под кожи начинают вылезать тараканы. Чёрные, жирные, мерзкие. Они копошатся, ползут по рукам, лицу. А он даже не пытается смахнуть их. Твик: — Эти страдания в моей голове… я не могу от них избавиться. Царапал кожу до крови — но они всё равно внутри. Глазами чувствую взгляды, даже когда один. Дышать — тяжело. Будто кто-то сжал горло. Я… я… не справился. (шепчет) Ты думаешь, я сошёл с ума?.. В этот момент каменный шип вырастает из-под земли и пронзает грудь Твика. Он кашляет кровью. Крэйг (кричит): — НЕТ!!! Один за другим — новые шипы. Они пронзают его руки, ноги, живот. Тело Твика подрагивает. Он смотрит на Крэйга — не со страхом. С облегчением. Твик (еле слышно): — Я просто не смог стать… таким, как вы… (шепчет) Я не мог смириться. Крэйг бежит к нему, но земля разламывается. Пространство трещит, как зеркало. Всё становится белым. Крик. Тьма. И… падение. Финал 10: “Снег” Крэйг резко вскакивает с кровати. Пот, сбившееся дыхание, сердце колотится в груди, как будто он только что был в аду и вынырнул на поверхность. Сквозь легкий утренний полумрак он видит Твика. Тот уже проснулся. Сидит на краю кровати, натягивает носки. Твик (спокойно): — Доброе утречко. Хорошо спалось? Он замечает взгляд Крэйга — растерянный, дикий, словно тот всё ещё не вернулся из кошмара. Твик (виновато, с натянутой улыбкой): — Ох, прости… я вижу, что нет. Кошмар? У меня такая же фигня. Иногда не сплю по несколько ночей. Бессонница — такая себе подруга. (вздыхает) Прости за неудачную шутку. Не злись на меня. Он берёт в руки старые перчатки. Аккуратно. Почти с благоговением. Крэйг (тихо): — Эти… перчатки… Твик: — Да. (улыбается, не глядя на него) Они для меня как амулет. Когда мне было десять… мой самый близкий друг начал отдавать мне свои перчатки. Чтобы я не расцарапывал себе руки до крови. (задерживает дыхание) Я терял их. Почти все. Но… эта пара осталась. Единственная. И теперь я надеваю их только по особым случаям. Крэйг не выдерживает. Он подходит, обнимает Твика крепко, как будто хочет впитать его в себя, чтобы никогда больше не потерять. Твик (удивлённо): — …Старший брат? Крэйг (в полголоса): — Твик… Твик (мягко): — Да? В этот момент из коридора доносится голос отца: Отец Твика (издалека): — Твик! Вставай, тебе пора в школу. Крэйг скоро придёт забрать тебя! Твик улыбается. Они молча собираются. Выходят. На улице идёт сильный снег. Он густой, как молоко, и оседает на плечах, не тая. Они держатся за руки. Крэйг: — Теперь… ты будешь двигаться дальше? Твик (слегка дрожит от холода и волнения): — Да. Крэйг: — Тебе страшно? Твик: — Очень. (пауза) Но теперь у меня есть друг. Крэйг — он обязательно схватит меня за руку и вытащит из любой беды. Я буду в порядке. Он мой самый лучший друг… (задерживает дыхание) …а может, даже больше. Они идут дальше. Снег усиливается. Осталось совсем немного. Твик (вдруг останавливается): — У нас почти не осталось времени. Пора сказать последние слова. Он смотрит прямо в глаза Крэйгу. Говорит спокойно, как будто заучил это заранее, но каждый слог — тяжёл как камень. Твик: — На самом деле… ты — тот, кто не умеет принимать удары. Кто всегда держит всех за своей спиной. Ты пытался быть сильным, но ты тоже был напуган. И именно поэтому ты держал меня подальше от остальных. (пауза) Это было мучительно. Больно. Но… Всё время, что я провёл с тобой — это были незаменимые, прекрасные дни. Ты стал для меня спасательным кругом. А я… для тебя, был просто тяжёлой цепью. (взгляд в сторону) — Если бы только… (смотрит в глаза) Если бы только у нас было больше времени. Я бы хотел прожить с тобой целую вечность. Он медленно отпускает руку Крэйга. Тот не сопротивляется. Только смотрит, почти не мигая. Твик надевает свои перчатки. Медленно. Почтительно. Как броню. Или как ритуал. Твик: — Прощай… Крэйг :) Он разворачивается. И уходит в снежную пелену. Не оборачиваясь. Снег становится почти непроглядным. Но Крэйг всё ещё стоит. Один. На месте, где их руки расцепились. Глава 11: Сцена у могилы Холодный дождь. Крэйг стоит на коленях. Мокрая трава цепляется к джинсам, пальцы сжаты так сильно, что костяшки побелели. В руках — разбитый телефон Твика. Слёзы стекают по щекам, но теряются среди капель дождя. Перед ним — серый, мраморный камень. На надгробии вырезано: Твик Твик — Слишком чувствительный для такого города. 1996 — 2015 Позади него появляется силуэт. Это — он сам. Десятилетний. Тот самый Крэйг, каким он когда-то был: с растрёпанной чёлкой, со стиснутыми губами, с глазами полными ярости и обиды. Маленький Крэйг (спокойно, но со скрытым упрёком): — Привет, Крэйг. (пауза) Ну и как долго ты собираешься вот так стоять, сжимая в руках этот телефон?.. Подарок от матери Твика. Реликвия. Ты же смотрел, что в нём? Видел? Все эти неотправленные сообщения… Они были для тебя. Старший Крэйг молчит. Он даже не оборачивается. Лишь взглядом продолжает впиваться в камень. Маленький Крэйг (злобнее): — Про его таблетки. Про кофейню. Про отца, который исчез. За два года — ты ни разу не понял, что он просто хотел поговорить с тобой. Ты даже не пытался. (подходит ближе) — Всё, что ты умел говорить — это: «Успокойся.» «Всё в порядке.» «Ты преувеличиваешь.» Ты думал, что это поможет. Ты использовал слова как чит-коды. А теперь скажи, хотя бы один раз — ты действительно его слушал? Маленький Крэйг вдруг хватает взрослого Крэйга за воротник. С невероятной силой поднимает его над землёй. Его глаза горят — болью, ненавистью, предательством. Маленький Крэйг (крича): — Ты оставил его там, Крэйг! Ты ушёл, когда он нуждался в тебе больше всего! Ты знал, что он остался с отцом, пропавшим в своих дозах! Ты видел, что он просил о помощи, когда надел те перчатки. Когда не отпускал твою руку! Это был его последний крик! А ты просто… ушёл. (задохнувшись) — Это ты разрушил его. Ты! Ты! Ты убил Твика! Крэйг не сопротивляется. Не вырывается. Он просто смотрит в глаза своему детскому «я» — и впервые говорит вслух то, что носил в себе с того самого дня. Старший Крэйг (тихо, почти беззвучно): — Да. (пауза) Смерть Твика — моя вина. Глава 12: Покой Крэйг открыл глаза. В руке — сигарета, перед ним — холодная чашка кофе. Гул разговоров в кофейне звучал как сквозь вату. Рядом сидели его друзья. Друзья Крэйга: — Эй, Крэйг! Ты нас вообще слышишь? Ты в порядке? Ты какой-то… бледный как призрак. Крэйг молча затушил сигарету в переполненной пепельнице. Потянулся за кружкой и сделал глоток. Друг (озабоченно): — Чувак, это уже шестая, седьмая? Ты понимаешь, что столько кофе вредит организму? Крэйг (тихо, устало): — Я в порядке. Не волнуйтесь. Просто… стараюсь не уснуть, пока мы тут. Последнее время почти не сплю. Другой (помедлив): — Мы понимаем. То, что с тобой произошло… не каждый выдержит. Но, может, пора остановиться? Перестать мучить себя? Крэйг (повернув голову, глядя в сторону): — Хм? Почему ты так решил? Друг: — Ты себя видел? Ты стал похож на Твика… таким, каким он был под конец. И это было правдой. Руки Крэйга были в ссадинах и пластырях — ладони, пальцы, запястья, даже шея. Под глазами — чёрные круги. Взгляд выжженный, отрешённый, будто смотрел сквозь людей, в пустоту за ними. ⸻ Позже. Комната Крэйга. Пол — завален пустыми бутылками и разбросанными вещами. На тумбочке часы показывают 3:30. Перевёрнутая баночка — таблетки рассыпались по полу. По радио доносился монотонный голос диктора: «…А теперь к другим новостям. Ричард Твик, владелец кофейни, пропавший два года назад, был найден мёртвым в Стоковом пруду. На теле — множественные ножевые ранения. Полиция разыскивает свидетелей и предлагает вознаграждение…» Мысли Крэйга: Снова вырубился. Это становится привычкой. Всё тело будто из свинца, дышать тяжело, голова раскалывается… Где я? День? Ночь? Я сплю или бодрствую?.. Но есть одна неизменная вещь. Когда стрелки показывают 3:30 — он приходит. Маленький Твик. Десятилетний. Призрак прошлого. Он появился. Бледный, призрачный силуэт. Смотрел прямо на Крэйга. Пытался что-то сказать — губы шевелились, но звука не было. Лицо расплывалось, будто кто-то специально стёр его. Мысли Крэйга: Почему я не могу видеть твоего лица?.. Почему не слышу ни слова?.. Крэйг (глухо, почти шёпотом): — Твик… если ты меня слышишь… Я теперь знаю, что ты чувствовал. Боль — как будто в голове ползают личинки. Всё вокруг — искажённое, фальшивое, липкое. И только боль от царапин напоминает, что я ещё жив. Когда я сплю — вижу нас. Тот кошмар. Снова и снова. Если не кофе и таблетки — я бы сошёл с ума. Может, уже сошёл. Он поднялся с пола и подошёл к призраку. Осторожно протянул руку. Протянул, будто хотел прикоснуться. — Всё кончено. Твой отец. Барыги. Выбиватели долгов. Я проследил, чтобы ни один из них больше не дышал. Теперь тебе больше ничего не помешает. Никто не причинит тебе вреда. Я не убегу, Твик. Никогда больше. Я с тобой. Навсегда. Я вернулся домой. ⸻ Тишина. Лёгкий шум радио. На экране остаётся только мигающая стрелка часов — 3:30.