Прости меня, Инумаки

— Итадори Юджи, — с отвращением выплюнул Оккоцу, глядя на сидящего перед ним парня, — сосуд Сукуны.

Итадори не отреагировал, неотрывно сверля взглядом одну точку в стене. С момента сражения с Махито прошло день, неделя, месяц? Он не знал. Перед глазами постоянно всплывали трупы, крики людей, обращёные души и это всё сделал он. Итадори даже не вздрогнул, когда лезвие катаны коснулось его шеи.

— Отвечай быстро и чётко, только правду, — с нескрываемой яростью прошипел Юта, внезапно появляясь в поле зрения Юджи, — Что ты помнишь?

Итадори даже не предпринял попытку отодвинуться от лезвия, может это то, что ему было нужно? Вот просто взять и умереть? Тогда жертвы прекратятся? Какое вообще право он имел говорить, как людям умирать, когда сам их убил? Он помнил всё, каждую смерть, каждый крик, каждый взрыв, каждый удар. Какой смысл в его существовании? Всё, что он сделал, это принёс хаос. А что с его друзьями? С Инумаки, с Нобарой, с Мегуми? Он смутно помнит, что Нобару почти обратил Махито. Что Мегуми валялся где-то весь в крови, когда его перенёс Сукуна. А что с Инумаки? Последней их встречей было обещание Инумаки постараться защитить людей от обращённых душ. Обещание которое показывало, что он может идти, что за него болеют, что он должен победить. А он что...? Он проиграл.

Видимо он молчал слишком долго, потому что лезвие сильнее надавило на шею, оставляя неглубокий порез, из которого тут же скатилась капля крови.

— Всё, — через силу выдавил из себя Итадори, удивительно хриплым голосом. Когда он в последний раз ел или пил?

— Рассказывай, — приказ которого следовало бы послушаться, если он хотел жить. А он хотел? Сил не было ни на что, но почему-то сейчас неимоверно сильно волновало, что с Тоге, — Поживее.

— Что с Инумаки?, — вместо ответа спросил его Юджи, наконец, поднимая пустой взгляд на Юта.

— Из-за тебя он лишился обоих рук, — выплюнул Оккоцу, скрестив руки на груди.

— Ч-что?, — запинаясь переспросил Юджи, — Блядство, — единственное что слетело с губ Итадори, прежде чем он запустил пальцы в свои волосы до боли оттягивая, — Ты даже его не пощадил, да, Сукуна? Попробуй только меня спасти, — обратился то ли в пустоту, то ли к Дьяволу Проклятий Юджи. Он снова поднял взгляд, в котором теперь мелькала боль, злость и разрастающаяся крупица разочарования, — Я же умолял не трогать их. Зачем эти жертвы?, — он снова обращался в пустоту своего сознания к Сукуне. Наконец выходя из этого полу сумасшедшего состояния, он посмотрел не сквозь Юта, а прямо ему в глаза, — Ты же убить меня пришёл, да?, — почти беззаботно констатировал Юджи, — Только можно перед этим сходить к Тоге?, — Итадори давно подозревал, но не решался додумать каждую мысль, которая слишком часто мелькала у него в голове. Он, кажется, слишком сильно дорожит этим заклинателем. А сейчас, он виноват в том, что ему так больно. Он не может умереть, не извинившись хотя бы перед ним.

Оккуца в ступоре уставился на него, не переставая искать подвох в каждом его действии и слове. Погодите, он пришёл его убить, а он просит перед этим сходить к Тоге? Он не пытается добиться, не пытается сражаться за свою жизнь. В его взгляде видна ненависть, но не к нему, к самому себе. Погодите, разве он не маниакальный убийца, которому плевать кого убивать или ранить?

— Решил поиздеваться над ним напоследок?, — всё же предпринимает попытку огрызнуться на него Юта. Он же точно этого хочет, не может убийца хотеть просить прощения, — того, что из-за тебя он потерял руки, по-твоему мало?!

— Хочу извиниться, хоть и не жду, что простят. Но можно попросить тебя об услуге?, — парень не дожидается ответа, — после этого убей меня самым изощрённым и быстрым способом, чтобы Сукуна не успел меня спасти, ладно? Мне рассказывали о тебе только хорошее, но со мной будь плохим, ладно?, — Итадори вымученно улыбается, хотя от улыбки там только название, скорее это издевательство над самим собой.

Оккоцу не отвечает, лишь приказывает Рико взять и отвести их в больницу незамеченными, — Запомни, выкинешь что-нибудь странное, на месте зарежу, — даже если Итадори этого хочет, то судя по наблюдениям Юта, Инумаки не пустой звук для сосуда Сукуны, а значит этим можно воспользоваться при непредвиденной ситуации.

Итадори даже рад, что его не убьют сразу и он сможет увидеть Инумаки. Он сам не понимает, когда имя Инумаки стало вызывать тепло в груди и чувство безопасности. Сам не знает, когда успел так сильно привязаться к человеку, хотя так редко с ним взаимодействовал и не словечка изначально не понимал. Потом он начал понимать его по жестам, по тону, надеясь, что правильно понимает. А сейчас... Сейчас он виноват во всех бедах его друзей. Говорил, что у людей должна быть правильная смерть? Говорил, что справится с Сукуной? А в итоге? Сколько он убил? Чтобы сказал учитель Годзё? Ай, ладно, какой смысл думать об этом, если скоро умрёт, надеюсь Оккоцу справится и спасёт Годзё Сатору.

— Ты же Оккоцу, да? Это не Гето Сугуру, его телом завладело проклятье, и теперь пользуется его силой. Господин Сатору пытался спасти всех, но его запечатали. Я не знаю, что ты об этом думаешь и что будешь делать с этой информацией, но я говорю правду, — Итадори не врал, говорил честно, безэмоционально, ощущение, что из него выкачали все эмоции разом. Но он позволил себе улыбнуться, — Надеюсь Инумаки не убьёт меня первым и не навредит себе ещё больше. Если заметишь что-то странное со мной, любой намёк на Сукуну, сразу уводи меня оттуда.

Когда они прилетели к больнице и незаметно пробрались в оплату к Инумаки, тот уставился на них в немом шоке.

— Лосось?, — поражено прошептал Тоге, рассматривая, по большей части, Итадори.

— Он пришёл извиняться и попрощаться, — Оккоцу тут же хлопнул себя рукой по лбу, понимая что проговорился, — за то, что сделал Сукуна.

Услышав это, Инумаки нахмурился и посмотрела на Юджи, — Сушенный тунец?, — "это правда?" спросил Тоге, внимательно наблюдая за сосудом Сукуны.

— Прости меня, Инумаки, — опустив голову, отозвался Итадори, — прости, что из-за меня ты лишился рук, прости, что пришлось страдать из-за меня. Прости, что не защитил, — Юджи осторожно подошёл к койке и опустился перед ней на колени, лбом утыкаясь в матрас, — умоляю, — из глаз непроизвольно опустилась слеза, которую тут же скрыл матрас.

— Икра, — обречённо прошипел Тоге, и будь у него руки, всплеснул бы ими в жесте непонимания тупости этого идиота.

Итадори принял это за молчаливое "нет" и встал, направляясь в сторону готового в любой момент напасть, Оккоцу, — пошли, Юта. Сделай то, что должен, — Юджи уже хотел открыть дверь из палаты, как вдруг застыл.

— Стой, Итадори, — заклинатель даже не пытался сдержать приказа, когда до не дошло, что собирается сделать Итадори, и кто должен будет исполнить это, — Икра, Икра, — зло шипит Инумаки и взглядом приказывает сесть возле кровати.

— Инумаки, но он лишил тебя рук! Зачем ты это делаешь?!, — зло вопит Юта, забывая что их не должны слышать.

За дверью сразу раздаётся шум, и всё что успевает сделать Итадори, это спрятаться под кроватью. Дверь распахивается и в неё влетает какой-то маг, на ходу использую свою технику. Глаза Оккоцу расширяются, когда руки Инумаки постепенно начинают возвращаться. "Что там происходить, мать вашу?!" – думает Итадори, отползая ближе к стене. Когда дверь закрывается и голоса стихают, Юджи решается выбраться из своего, своеобразного, укрытия. Глаза сосуда Сукуны расширяются настолько, что, будто, хотят выбраться из орбит. Перед ним сидит Инумаки, который проверяет свои руки на подвижность.

— Какого хуя?, — выдыхает Итадори, оборачиваясь на Оккоцу и находя его в таком же шоке.

— Лосось-лосось, — Тоге закатывает глаза и собирается встать с постели, но руки, резкого оказавшегося рядом Юджи, прижимают его обратно к койке.

— Куда ты собрался, ты только что был без рук!, — обеспокоенно выдыхает Итадори, тут же отдёргивая руки, — прости.

Инумаки забивает на Оккоцу рядом, и хватается руками за волосы Итадори, тянет на себя, заставляет посмотреть в глаза, — Икра, — выдыхает ему в губы Инумаки, и быстро его целует. Итадори чувствует, что его будто током окатило, и отходит назад, освобождаясь от не сильной хватки.

— Ты? Мы? Чего блять?!, — Итадори смотрит на Юта и видит полнейший шок, граничащий с ужасом на его лице. Юджи проводит пальцами по губам и чувствует необъяснимое чувство щекочащее живот изнутри. В ту секунду, когда губы заклинателя коснулись его губ, он готов был расплавиться от этого нежного касания. Теперь он сможет исправить то, что натворил Сукуна. Он обязательно займётся самобичеванием и чувством вины позже, когда спасёт своих друзей и защитит Инумаки