Рождение Монстра

Джефф никогда не был гордостью своих родителей, этот пьедестал с самого начала занял старший сын. Младший же редко унывал, больше потому, что не понимал многих вещей. Отсутствие причинно-следственных связей играло ему на руку: немного зажатый, неловкий - именно такое впечатление он производил. Сам же он этого не осознавал. Из этого и росли корни неуверенности. Он был бы рад прочесть руководство, как жить, но, к сожалению, никто такого не написал. Родители не умели подбирать слов, объяснять и направлять. Не привыкли. Льюис, старший, всегда был самостоятельным, всегда на шаг впереди. В нём будто с рождения жила правильность и умение находить выход из любой ситуации. А Джефф не умел прогибаться, и это злило его, даже если он не понимал почему. Льюис был другим, удобным. Его почти не приходилось воспитывать или прививать ему ценности, он сам всё впитывал. Он поступил в престижный университет в соседнем штате, стал душой компании, ярким, общительным. Учился отлично, участвовал в студенческой жизни, мелькал на всех мероприятиях. Его лицо пару раз даже печатали в газете, мама аккуратно вырезала заметки и черно-белые фотографии. Да, Льюис был идеальным. Даже недалёкий Джефф это понимал, глаза и уши у него всё же были. Завидовал ли он? Нет. Может, немного. Хотя и это было сложно признать, младшему приходилось стоять в стороне и изредка открывать рот. Он принимал всё как данность: что он другой, возможно, просто родился не в то время. Он не мог выстроить логическую цепочку, почему так получилось. Он часто косячил. Это вызывало у родителей раздражение. Его могли обругать, пнуть словом или делом, но разговаривать с ним было в тягость. Неумение говорить рано или поздно сыграет с ним злую шутку. Особенно тяжело дался переезд, семья Вудс переехала в новый дом полгода назад, но за это время Джефф так и не сумел адаптироваться. Вроде бы срок и небольшой, но родители требовали большего. Их ожидания не учитывали способностей сына. Они предпочитали молчать, изредка выражая недовольство лишь тишиной и снисходительными взглядами. Джефф чувствовал эту атмосферу на подсознательном уровне, но даже соврать о выдуманных друзьях не мог, не понимал зачем. Зачем говорить, что всё хорошо, если всё плохо? Родители отпустили его. Совсем. Предоставили самому себе. И он варился в этом, не умея даже попросить совета. Он жил в куполе, который сам себе построил и, по его меркам, жил в нём неплохо. Заслуги Льюиса казались недостижимыми. И не особо-то были нужны. А как он определял, что ему нужно, а что нет? Не определял. Просто жил. Зато Джефф умел подмечать. Он заметил, что родители стали чаще улыбаться, сегодня должен был приехать Льюис. Младшему доверили важное задание. В груди потеплело: «важное» — для подростка это многое значило. Будто на него можно положиться. Сегодня ведь важный день. По телефону Льюис сообщил о каком-то сюрпризе. Мама за завтраком уже упомянула о нём. Кажется, она догадывалась, о чём речь. Она давно замечала изменения в поведении старшего сына. Иногда Джефф даже позволял им общаться по скайпу через его ноутбук. Хотя его никто не спрашивал. Питер, отец семейства, воодушевлённо улыбался, разделывая вилкой очередной панкейк. — Дорогая, что приготовишь на ужин? — спросил он, поглаживая бедро жены, пока та накладывала вторую порцию еды. Джефф поморщился, он помнил ту ночь, которую видеть не должен был. Слишком громко они тогда «развлекались», и не услышать было невозможно. Он помнил слишком чётко. Даже мог бы нарисовать. — Будет утка по-пекински, — Маргарет провела пальцами по его макушке, от чего у Питера пошли мурашки. — И два салата. Мужчина аж засветился, а Джефф тем временем ковырял вилкой в тарелке, есть не хотелось. Мама это заметила и, не говоря ни слова, просто забрала тарелку. Питер бросил раздражённый взгляд: — Газон сходи полей. Юноша молча встал и направился ко входу в сад. Мама предложила чай, но он отказался, хотел поскорее уйти, лишь бы не чувствовать на себе взгляд отца. Младший Вудс, на удивление, любил родительский сад, просто обожал. Здесь и правда было спокойно: огромные деревья с противоположных сторон будто оберегали от другого мира, немного склоняя верхушки. Низковатый забор, кусты с ягодами, открытый двор — можно увидеть любого, кто пройдёт мимо. Таких было немного. Жила семья Вудс в закрытом дачном посёлке среди леса. Участок с домами был огорожен высоким деревянным забором из толстых необработанных брёвен. Чтобы попасть в открытый лес, сделали специальные дверцы. По разным концам улицы были ворота, у каждого из здешних проживающих были ключи. Такие ворота часто запирали, чтобы дикие животные не смогли пройти на территорию. Проживающие здесь знали всех соседей поголовно, жили небольшим коллективом, рядом с природой. Совсем рядом. Джефф пару раз ходил на озеро, дорожка к месту была хорошо вытоптана. Но, увидев медведя, решил больше туда не ходить. Как только парень вышел из дома, ему сразу посигналила проезжающая машина. Джефф не понял, кто это, но на всякий случай помахал. Ну хоть по сторонам участка был забор, хоть какая-то приватность. Спереди забора не было, поэтому вид на дорогу из гальки и высокий забор, закрывавший от дикого леса, открывался сказочный. Младший вышел на дорогу, провожая серую машину. Вдали он увидел миссис Майлз, она шла с красивой корзинкой, украшенной какой-то тканью с рюшами. Джефф сразу подошёл к пенсионерке, дабы поздороваться. — Здравствуйте, миссис Майлз! — Здравствуй-здравствуй, Джефф, — Майлз улыбнулась, еле передвигая худые ноги. — А вы откуда идёте? — Джефф, как всегда, был любопытен, до боли любопытен. Сразу заприметив красивую корзинку, женщина проследила за взглядом подростка. — Дочка подарила, — хвастаясь подарком, поближе показала новинку. Джефф, не стесняясь, взял корзинку, чуть не выронив. — Ух ты ж, тяжёлая какая. Вы там кирпичи носите? Красивая… Миссис Майлз лишь хохотнула. — Давайте я вам помогу донести, — подросток предложил локоть, чтобы женщина могла опереться. Конечно же, одинокой женщине была приятна компания молодого человека, и они вместе пошли до самого крайнего дома. — Из леса иду, — ответила на первый вопрос Майлз. — Там… — женщина немного запнулась. — Чё там? Медведь? — женщина пригнулась, прикрыв ладонью рот. Джефф тоже нагнулся, видать, сильно секретная информация. — Полицейские стоят, — старушка говорила с таким серьёзным лицом, что юноша ненароком нервно улыбнулся. Ожидал, конечно, другого ответа. Они продолжили свой путь дальше. — А чё они там стоят-то? — Да бог их знает, — женщина махнула свободной рукой. — Не случилось ли чего… Я быстро убежала оттуда, а то ещё увезут в участок. Джефф лишь представил в голове смешную картину: как маленькая, безобидная старушка бежит от полицейских и как верит в их безрассудство. Будто каждого прохожего загребают в участок. Юноша знал, какая миссис Майлз трусишка. Дальше своего дома она нигде не была — «где родился, там и пригодился». Она боялась больших городов и осуждала Льюиса, который уехал учиться в другой штат, вдали от своего родного места. — Думаю, всё в порядке, — подросток пытался слегка поддержать обеспокоенную пенсионерку. — Они скоро уедут. — Буду молиться, — Майлз вынула крестик и поцеловала позолоченный металл. И вот парочка уже подошла к дому старушки. Джефф помог войти в дом. В благодарность женщина дала ведёрко малины. — Сама собирала, такая сладкая… — Майлз нежно закрыла ведёрко марлей, отдавая его. — Спасибо, — юноша заулыбался во все тридцать два зуба, а старушка знала, что Вудс младший никогда не отказывается от гостинцев. Ей самой было приятно дарить в благодарность, особенно Джеффу. Она любила этого проказника, за беспечность и придурковатость. Ценила за искреннее желание помочь, пусть и не всегда это выходило впрок. Первое впечатление было обманчивым: подросток был тихим, но пара добрых слов и вкусных пирогов, и юноша превращался в большого ребёнка, которого хотелось воспитывать и опекать. Такой взрослый и слегка мрачный с виду, но такой маленький и светлый внутри. Майлз и вправду полюбила его, как внука, и старалась оберегать, как получалось, конечно, и насколько хватало сил. Джефф знал о несчастной судьбе соседки. Она сама часто делилась историями из своей жизни за кружкой фруктового чая, и он пытался быть рядом. Неумышленно, само собой появлялось желание, и он шёл без задней мысли за старушкой. — Ой, ой! — Майлз спохватилась и побежала в соседнюю комнату. Юноша выглянул из прихожей туда, куда унеслась соседка. Но она быстро вернулась, в руках неся белый свёрток. — Внучок, передай Бри её платок. Я брала у неё, чтобы в церковь сходить. Джефф вышел из маленького дома, помахав рукой старушке в окно, и направился на другой конец улицы, поедая малину. Юноша наслаждался хорошей погодой и вкусными ягодами, проходя жилые дома, параллельно здороваясь с соседями. Подросток заглядывал почти в каждый участок, ему нравилось смотреть, как красиво люди украшали свои сады: стеклянные теплицы, пруды с декоративными рыбами, цветы всех цветов радуги, было просто приятно смотреть. Дойдя до нужного дома, Джефф уже съел всю малину. Поставив пустое ведро около забора, он направился ко входу в деревянный, чуть заросший домик. Тут уже давно не ухаживали за садом: трава была выше колен, цветы все высохли, а беседка почти развалилась. Хозяйке уже много-много лет у неё, наверное, нет сил следить за таким, пусть и маленьким, садом. Юноша пару раз постучал в дверь. Тишина. Птицы даже замолкли. Странно. Может, спит? Дёрнув ручку, дверь открылась. Перед юношей предстало слегка пыльное помещение с одной кроватью и плитой. — Минимализм — наше всё. Смотреть тут особо нечего. Джефф аккуратно положил белую ткань на кровать и поспешно ушёл из мёртвого дома. Юноша уже побежал домой, ведь ему ещё газон поливать. Подросток не успел зайти на участок, как его окликнул знакомый голос. Папа стоял посреди улицы, махая рукой. — Пап? — Полил газон? — Нет... — Питер смотрел изучающе на подростка. — Я помогал миссис Майлз. Ей нужно было корзинку дотащить. — Тебе? Или ей? Джефф не знал, что на это ответить – искренне встал в ступор. — Я могу полить сейчас. — Да не надо уже. Не надо, так не надо. Джефф пошёл домой вместе с отцом. Но юноша свернул дальше. Питер лишь проводил сына взглядом, тот направлялся совсем в другую сторону. — Ты куда это? — Хочу в лес. Там полиция, миссис Майлз сказала. — Ну-ка, иди сюда. Питеру совсем не нравилась эта затея. Отпускать сына непонятно куда, да ещё и в лес, где, по его словам, стоят полицейские. Всё внутри сжималось. Всё-таки сын. Джефф неспешно подошёл к отцу, прекрасно понимая, что его не отпустят. Но поторговаться стоит. — Ну, пааап... — Никаких «пап». Пошли домой. — Ну я одним глазком! — парень спрятал руки за спину, немного раскачиваясь. — Я быстро, туда и обратно. — Иди газон поливай. Питер развернулся в сторону дома, как вдруг позади него послышался удаляющийся бег. — Вот мерзавец... Питер что-то кричал вслед сыну, но Джефф его уже не слышал. Он знал, что отец не побежит за ним. Правда, нагоняй он всё же получит. Юноша развернулся уже у ворот, глядя вдаль, в сторону дома. Там всё ещё стоял отец, грозя кулаком и крича что-то. — Пять минут, пап! — младший показывал пять пальцев вдаль мужчине, который уже шёл к нему, грозя пальцем. Ворота были на удивление открыты. Джефф быстро забежал за них, убегая что есть мочи, непонятно куда. Очнулся он спустя какое-то время, и понял, что не знает, где находится. И дороги обратно тоже. Оглядываясь по сторонам, юношу встречали лишь деревья. И где он теперь? Корм для медведей? Он запаниковал, выбрал направление и пошёл прямо, куда-нибудь да выйдет. Ориентиров не было, только кусты и высокие ели. Но если все ориентиры одинаковые – они бессмысленны. Подросток плутал, изредка оглядываясь назад. Как бы он сейчас хотел увидеть отца… Пусть бы и получил по лбу, главное, остаться живым. Ноги ныла из-за долгой ходьбы, было решено присесть и отдохнуть. Солнце уже близилось к закату. Стало страшно. По-настоящему. Здесь и дикие звери, и полиция не просто так приехала. А если он встретит медведя? А Джефф даже на дерево от страха не залезет. Кожа покрылась мурашками, подул ветер, пробирающий даже через толстовку. Шорты не спасали, да и надеяться на них глупо. Страшно, да ещё и холодно. — Умру здесь один, даже тело моё не найдут. Медведь же не будет на ягодной диете, — юноша сжал живот. — У меня ещё ягоды не переварились… вот это улов будет у медведя… Джефф пытался себя приободрить, но получилось только загнать. — Умру здесь. Мама будет плакать. Отец будет плакать. Лью, наверное, будет плакать… А медведь будет... Ебать, ЁЖ! Маленький четвероногий клубок пробежал в метре от Вудса. Младший пошёл за ним, выяснить, куда бежит. — А где твои грибы на спине? Юноша быстро сорвал поганку и положил на иголки. Ёж был не рад такому повороту, издал писк и побежал быстрее. Джефф тоже не отставал, гоняясь за клубком. Солнце почти село. Небо отливало розовым, но в лесу уже темнело, видимость снижалась. Юноша понимал: это ненадолго. — Блять… я и ежа потерял. Вудс сел у куста, не заметив красной мазни на листках, зато заметил пару поломанных веток. Он вооружился одной, как мечом, и, размахивая по крапиве, вдруг обомлел. Первое, что он увидел, белый цвет. Что может быть белым в лесу? В нос ударил тухлый запах. Тыкая находку палкой, он не сразу понял, что это. Присев, чтобы лучше разглядеть, он увидел... лицо. Белое лицо. Знакомое. Уродливое, с неестественным выражением. Во рту собрались кислые слюни. Волосы в крови. Губы синие. Закатанные, опухшие глаза – глаза соседки Бри. Джефф бросил палку неизвестно куда и рванул прочь. Силы появились из ниоткуда. Пот лился ручьём, смешиваясь со слезами. Запах трупа не покидал, будто в волосах, в коже, на одежде. Он преследовал, он гнался за ним, дышал в затылок. Юноша не оборачивался. Кровь в теле вскипела, дыхание перехватило. Солнце почти скрылось за горизонтом. Он бежал. И вдруг, земля исчезла под ногами. Он споткнулся о корень дерева и полетел вниз. Лицо обожгло, рёбра заныли. Он кое как перевалился на бок и смирился с предсказуемым исходом. Начало трясти. Грязь на лице смешалась с кровью. Страх. Полный. На руках, невидимые наручники. Ключа нет. Он смирился. Губы задрожали. Он начал молиться: — Господи, спаси. Спаси. Спаси. Спаси. Спаси меня. Мысленно отмаливал грехи: что не послушался папу, не поблагодарил маму за поздний завтрак, не полил газон. Обещал быть лучшим сыном. — Пожалуйста... Заплакал. Громко. Слёзы жгли глаза. Было больно. Темно. Даже ветер не шумел. Птицы замолкли. Гробовая тишина. Перед глазами, белое лицо. Бе-е-елое. Лицо. Парень открыл глаза. Оно лежало рядом. Смотрело. Белое лицо. Улыбалось. Меняло черты. То злое, то смеётся. — Дже-е-е-ефф, — лицо звало его. Совсем рядом. Гнилые острые зубы. Трупный запах. — Дже-е-ефф... Черты Бри расплылись. Оно ближе. Оно уже здесь. Оно знает. Оно помнит. — Пожалуйста... Спаси, Господь. Спаси, Господь. Спаси, Господь. Перед глазами муть. Кто-то чем-то мажет лицо, гладит по волосам. — Сынок... пожалуйста, проснись. Джеффа трясло. Перед глазами, лицо папы. Настоящее. — Пап? Грудь заныло. — Папа... — Ещё раз, блядь, убежишь... Питер обнимал сына, как только мог. Искал его. Обзвонил всех. Представлял самые страшные сценарии. Увидел его в ста метрах от леса, узнал сразу. Руки, ноги целы. Дышит. Слава Богу. Ярость сменялась облегчением. — Я тебя, блядь, сам убью… — Папа, папа... там труп! Тру-уп! — Ты бредишь. Мужчина схватил сына под локоть и потащил домой, где уже ждали гости. — Пап, послушай! — От тебя одни проблемы. Ты дома, под домашним арестом. Он, может, и поверил бы. Но не в этот момент. Сейчас важно, вернуть домой. Джефф шёл молча. В домах горит свет. А у него, темно на душе. — Папа... — Заткнись. Сейчас же. Слёзы полились. Страшнее белого лица, только красное лицо отца. Ноги подогнулись. Рука заныла. Он снова упал. — Ну ты чего?.. Джефф закричал. Отец впервые, так сильно испугался. Жалости стало больше, чем злости. — Оно там! Опять там! Юноша указывал на ворота. Задрожал. Был бледнее мёртвого. Питер действительно испугался. — Оно там! — Кто? Кто? Мужчина пытался повернуть его лицо, но тот будто окаменел. — Нет! Давай останемся тут! Не подходи! Уходи! Питер отпустил хватку, Джефф ринулся обратно. Отец догнал. Развернул. И дал пощёчину. — Папа... — Джефф осознал, что происходит. — Спаси меня... — Всё, всё... — Питер обнял его крепко. — Малыш, успокойся... — впервые так назвал. Гладил по голове. Прятал лицо, чтобы тот не смотрел больше никуда. — Пошли домой, папа... — Пошли. Пошли. Он взял сына за руку покрепче. Повёл домой. Джефф обернулся в последний раз. Белое лицо стояло там, за воротами. Оно знало, что он будет смотреть. И оно улыбалось.