Сквозь языковой барьер

      Это не девочка, а бродячая псина! Она пристала ко мне и ходит за мной следом. Я попытался вновь угрожать ей оружием, но облажался, опять случайно ударив себя по ключице. Лейла рассмеялась, увидев мою жалкую попытку её спугнуть. Она поняла, что я не способен причинить ей боль. Обычный слабак, который не может убить врага. Вот и присосалась ко мне, как пиявка.       Что мне делать?! Уже надо возвращаться обратно, но не с ней же! Мне нужно как-то объяснить этой дуре всю ситуацию.       — Послушай, можешь перестать идти за мной?       — Ва?.. — Лейла слегка наклонила голову, как сова.       — Перестань, — я сложил руки в крест, — за мной, — теперь указал на себя, — идти, — сложив два пальца, провёл ими по воздуху.       В ответ Лейла покивала головой, а затем вприпрыжку ушла. Она очень странная. Все лорианцы такие? Кажется, девчонка поняла, о чём я говорил. Походу, в наших языках есть схожие слова. Вряд ли получится осмысленный диалог, но у меня особого желания с ней общаться нет. Сам факт, что я оставил её в живых — уже высшая степень доброты. Дружить с ней точно не стоит, посчитают предателем. Если бабушка узнает об этом, мне будет стыдно! Она потеряла своего мужа на войне. Лорианцев ненавидит.       Впрочем, неважно. Пора возвращаться домой. В этом городе искать нечего. Давно уже всё разграблено. Надо было взять эти консервные банки. Девочка и так не сможет выжить тут, а мне нет дела до неё.       Бам!       Неожиданно по голове что-то брякнуло.       Бам!       Обернувшись, я заметил силуэт чертовки, которая пряталась за развалинами ближайшего дома и кидала в меня камушки.       — Что ты дел…       Не успел я договорить, как камень попал прямо в лоб. Больно! Она совсем чокнутая?!       — Хи-хи!..       Лейла быстренько спряталась, подбежав к другой развалюхе. Такое коварство не останется безнаказанным! Я бросился за ней, но быстро понял, что не успеваю. Винтовка, болтавшаяся на ремне, больно стукала по боку, мешая бежать. Как только доходил до места, она мигом оказывалась в другом и продолжала бросать в меня мусор, довольно смеясь.       Не выдержав, начал бросать в ответ и в неё, но она ловко уворачивалась. Сразу видно — энергии ей не занимать. Мне не всегда удавалось её заметить, серо-голубое платье отлично помогало прятаться, сливаясь с окружением. Однако шума издавала она изрядно! Хотя, может, она и хотела, чтобы я заметил её?       — Выходи, дьяволица!       — Баляка! — раздался писк.       — Чего-о? Сама такая!       Не знаю почему, но мне кажется, что мы друг друга обзываем. На удивление, её язык не казался «дикарским». Не знаю, причина в писклявом голосе Лейлы или в чём-то другом, но говор совершенно не пугал, скорее смешил. Будто говорит слова задом наперёд, иногда издавая бессмысленные для меня звуки.       Руины незаметно превратились в нашу игровую площадку. То, что начиналось как перебрасывание камешками, переросло в догонялки, а затем и в прятки. Мёртвый город на миг ожил — я ловко перепрыгивал осколки, будто это были минные поля, а обрушенные стены служили то укрытием, то ловушкой. Чувство голода исчезло, полностью вытесненное азартом. И в этом была моя ошибка.       Сначала я почувствовал, как задрожал воздух. Потом раздался гул — не похожий на гром, более металлический и пронзительный. Сердце замерло, а по спине разлился ледяной пот. Подняв голову, я увидел их — огромных «механических птиц», летящих неестественно низко. Их тени скользили по руинам, как когти хищника.       Я инстинктивно рванул к ближайшей подбитой машине, прижавшись к её ржавому и покрытому сажей боку. И тут услышал:       — Ту! Ту!       Лейла, словно обезумев, карабкалась по каркасу разрушенного дома. Её ловкие прыжки напоминали танец на краю пропасти — стены давно обрушились, оставив лишь зыбкие перекрытия.       — Дура! Спускайся! — закричал я, выскочив из своего убежища.       Она начала махать руками, подняв их высоко вверх, продолжая своё:       — Ай ту! Ту!..       Пол под ней затрещал. Деревянные балки с грохотом рухнули вниз. Я успел подхватить её, оттащив от обломков.       — Ты в порядке? — прошептал я, но её взгляд был прикован к небу. «Металлические птицы» проносились прямо над нами. Лейла снова завопила:       — Ту! Ту!..       — Что ты делаешь?! Прекрати!..       Я резко зажал ей рот ладонью. В тот же миг острая боль пронзила руку — она впилась зубами, как голодный щенок. Мы покатились по земле, поднимая тучи пыли. Она билась, словно пойманная птица, её удары были хаотичными, но яростными.       — Итзи уатен!       Она пыталась бить меня ногами. Всё время мотала головой. Я смог обездвижить её руки, но всё остальное тело мне было неподвластно. Металлические создания уже пролетели над моей головой и устремились куда-то за горизонт. Завалы дома прикрывали нас. Девчонка продолжала кричать, пришлось вновь заткнуть ей рот. Острые зубы вцепились в меня, но я не убирал руку. Её силы начинали иссякать. Моё тело с оружием и рюкзаком было слишком тяжёлым для неё. Ноги Лейлы перестали двигаться, когда гул прекратился; лишь в этот момент я позволил девчонке говорить. Но она молчала. Из её карих глаз текли слёзы. Она вся порозовела от злости, но вместо ярости прозвучал громкий плач.       Я посмотрел на небо. Пусто. Ничего, кроме яркого Солнца. Кисть руки ныла от боли. На ней остался след зубов, капли крови стекали на землю. Я попытался поднять Лейлу, но она отказывалась, продолжая смотреть наверх. Чужестранка пыталась привлечь внимание этих «птиц». Думая, раз они имеют символ Лорианской Империи, то помогут ей, как сородичу. Стоило немного отвлечься, как тут же девчонка показала свою вражескую натуру. Те создания наверху — они не спасители. Куда бы они не прилетали, всегда остаётся одно — пепел.       — Они не помогут тебе, — прошептал я.       Лейла не шелохнулась, продолжая смотреть на небо. Она наверняка скучает по дому.       — Их задача бросать на нас бомбы, им неважно, кто ты — друг или враг.       Мои слова были для неё белым шумом. Но в этот самый момент я хотел, чтобы она поняла простую истину:       — Ты одна.       Глаза Лейлы взглянули на меня. Она больше не плакала. Стряхнув с себя пыль, поправив рюкзак и оружие, я повернулся к ней спиной. Нам было не по пути. С ней слишком опасно оставаться. Может, лорианцы её не убьют, но меня с радостью. Я не хочу ставить под угрозу свою жизнь и жизнь бабули. Нужно просто идти. Идти и не оглядываться. Не думай. Шагай. Всё хорошо. Всё…       — Шори…       Я почувствовал, как она схватилась за мой рюкзак.       — Шори…       Лейла не отцеплялась от меня.       — Отстань.       Послышался резкий звук расходящейся по швам ткани. Обернувшись, я заметил, как она порвала кусочек на своей одежде. Затем указала на мою кровоточащую руку. Я протянул её к ней. Ловкими движениями всё было замотано.       — Спасибо, — тихо прозвучали мои слова.       Лейла виновато смотрела на землю, боясь встретиться взглядом. Признаюсь, вмиг пролетела мысль: «Может, приобнять её?» Но я тут уже отбросил столь глупую идею. Надо было продолжать идти, но теперь мои ноги не слушались. Мне не хотелось с ней связываться, но и бросать тоже. Я застыл, не в силах сказать нет.       В голове представил бабушку, как по её морщинистой щеке катится слеза. Плач о моей беспомощности. «Почему ты не убил её? Почему оставил в живых лорианское отродье, чьи сородичи убили моего мужа?» — вот, что она спросит. Добро отплачивается добром только среди своих, не чужих. Как только у Лейлы появился шанс — тут же попыталась привлечь вражеское внимание, не подумав, что в опасности могу быть я. Так действительно, почему?..       «Габриэль, пообещай мне…»       Мой разум в поисках ответа вспомнил нечто далёкое, но прекрасное. Душу охватила согревающая тоска. Я узнал этот голос сразу. Мама…       «Пообещай, что не станешь убийцей.»       Ответ таился в глубине моих воспоминаний. Память — единственное, что осталось. Бабуля мне однажды сказала: «Покуда ты помнишь и чтишь — она всегда будет с тобой». Если я убью эту девочку, оставив её здесь, то, значит, вместе с ней умрут и слова, сказанные моей мамулей.       — Эх… — набрав побольше воздуха, я приготовился сказать эти слова. — Ты пойдёшь со мной, — немного колеблясь, протянул свою «раненую» руку.       Лейла подняла свой взгляд вверх, пытаясь понять своими глазками мою эмоцию. Она заметила невольную улыбку, и на лице чертовки показался довольный оскал.       — Упа-а!       С радостным визгом она меня приобняла, довольно смеясь. Мои руки начали самовольно её отталкивать. Я не привык к такому, хоть, признаюсь, было приятно. Девчонка начала кружиться вокруг меня, подпрыгивая, как зайчик. Её стоит утихомирить.       — Будешь помогать.       Я снял рюкзак и сунул ей. Она взяла, не подозревая подвоха, а когда поняла, что он тяжёлый, было поздно. Коварная ловушка захлопнулась.       — Хр-р-р!.. — недовольно проворчала девочка, но отдать обратно уже не могла.