Заметки докторского общежития

Канун Рождества был уже на носу. Проживший годы за границей и пропитавшийся западным образом мышления, Шэнь Сюань не мог понять, почему этот религиозный праздник так популярен на далёком восточном континенте. Конечно, белоснежное Рождество с падающим снегом романтично, но в его сознании, привыкшему к южному полушарию, Рождество ассоциировалось с зноем, палящим солнцем, пляжами и купальниками. В южном полушарии, в кофейнях Starbucks, с середины ноября белые чашки с зелёным логотипом сменялись красными со снежинками, а Санта-Клаус в тёплой шубе улыбался на фоне снега. Но державшие эти чашки люди, носили футболки и шорты, изнывая под жарким солнцем. В департаменте устраивали вечеринку для одиноких преподавателей. В канун Рождества они снимали зал в ночном клубе, чтобы повеселиться и, возможно, свести пару-тройку пар. Обычно профессор такие мероприятия пропускал. Коллеги шутили, что с его харизмой поклонники и без того идут толпами, но в этом году он решил: Десять лет прошло. Пора сходить. На таких вечеринках к преподавателям нередко присоединялись всегда готовые к веселью аспиранты, докторанты и неженатые коллеги с литературного факультета. Главная беда докторантов-мужчин заключалась в том, что они, как голодные волки, бросали жадные взгляды на юных студенток бакалавриата. Эти «волки» обладали учёной аурой, красноречием, скромным, но стабильным доходом и жизненным опытом. Их наступление на экосистему кампуса угрожало шансам студентов-бакалавров найти пару. Те, кого обошли в этой гонке, погружались в учёбу, переходя от бакалавриата к магистратуре, а затем к докторантуре. В процессе они сами становились «волками», которые некогда отняли у них возможности, и начинали охоту на новых студенток. Так в университете сложился замкнутый круг: одни докторанты, достигшие вершины, разгуливали с юными девушками, а их бывшие возлюбленные, стиснув зубы, карабкались по академической лестнице. Закон естественного отбора находил идеальное воплощение в стенах университета. …Что, спросите про женщин-докторанток? Это BL-роман, так что суровая реальность «пожизненных наставниц» остаётся за кадром.*1 Шэнь Сюань покуривая сигарету, сидел в углу банкетного зала отеля. Снаружи шёл снег, внутри гудела толпа. Элита университета, напившись, вела себя хуже хулиганов. Директор учебной части, стоя на сцене, надрывно орал похабную песенку: — В ту ночь я ранил тебя! К профессору, пробираясь через толпу, подошёл молодой человек и вежливо поклонился: — Здравствуйте, профессор. Похлопав по дивану рядом, тот предложил сесть. Юноша улыбнулся: — Перед вами я лучше постою. Его улыбка была обаятельной, лицо с лёгким загаром и чуть крючковатым носом, придававшим мужественный шарм. Не поднимая глаз, Шэнь Сюань спросил: — Что за дело? Парень представился: — Меня зовут Хуан Имин, я на втором году магистратуры. Хочу стать вашим учеником. Слышал о вашей репутации в академических кругах и очень вас уважаю. Знаю, что вы редко берёте студентов, но я был бы счастлив, если бы вы согласились меня наставлять. Профессор поднял взгляд, поправил очки и внимательно посмотрел на собеседника: — Ты тот самый председатель студенческого совета, сменивший Ли Вэя? Хуан Имин поклонился, сохраняя учтивую улыбку: — Это было на бакалавриате. Однокурсники оказали мне честь. Шэнь Сюань задумчиво помолчал, затем, взвешивая слова, сказал: — Покажи свою успеваемость. Явно подготовленный, юноша тут же протянул зачётную книжку за полгода магистратуры. Профессор бегло просмотрел записи, закрыл документ и, выдержав несколько секунд, медленно произнёс: — Почему именно я? Я строг к студентам, гораздо строже, чем ты можешь себе представить. К тому же я погружён в исследования, отчёты и борьбу за научные звания. У меня нет времени возиться с тобой. С такими оценками старейшины кафедры не откажут. Если хочешь блестящего будущего, обратись к заслуженному профессору. Не теряя уверенности, Хуан Имин ответил: — Меня это не пугает. Говорят, строгий учитель воспитывает выдающихся учеников. Для меня честь учиться у вас. Профессор внимательно посмотрел на него, затем покачал головой: — Подумай хорошенько. Мои ученики и те, кто учится у главных академических светил, на разных уровнях в научном мире. Юноша, не переставая улыбаться, твёрдо ответил: — Я всё обдумал. Затушив сигарету, Шэнь Сюань поднялся и, сохраняя бесстрастное выражение, направился к выходу: — Тогда иди в деканат и подавай заявку. Поздней ночью, когда часы перевалили за полночь, профессор вышел на улицу и обнаружил, что снегопад усилился. Крупные снежинки, как пух, кружились в воздухе, обещая утром белоснежный рождественский день. Он приехал на такси, но в такой час и в такую метель дорога была пустынна. Ни машин, ни людей, лишь белая завеса. Стоя без зонта, он заметил, как Хуан Имин, догнавший его с зонтом, с улыбкой спросил: — Профессор, не хотите вернуться вместе? — Пешком, что ли? — усмехнулся Шэнь Сюань, подумав, что студент наивен. — Это почти десять километров. Но тот лишь улыбнулся и остался рядом. Профессору казалось, что присутствие юноши слишком ощутимо: его аура была яркой, подавляющей, отчего рядом становилось не по себе. Он спросил: — Ты тоже ждёшь такси? Хуан Имин невинно кивнул: — Да, поздно уже, не знаю, успею ли в общежитие. Если не выйдет, придётся снять комнату. Они обменялись парой фраз, и незаметно прошло полчаса, а такси всё не появлялось. Привыкший за годы за границей обходиться без тёплой одежды, Шэнь Сюань начал мёрзнуть так, что лицо побледнело. Ещё немного, и его старые кости окоченели бы. Надо было кого-то вызвать. Достав телефон, он обнаружил, что батарея разрядилась, и в сердцах выругался по-английски. Повернувшись к Хуан Имину, спросил: — У тебя телефон работает? Тот с сожалением ответил: — Разрядился, да ещё и отключён за неуплату. Собирался завтра пополнить счёт… Шэнь Сюань тяжело вздохнул: — Ладно, вернёмся и снимем номер. Юноша предложил: — Давайте пойдём пешком и будем ловить такси по дороге. Ходьба хоть немного согреет. Не хотите надеть что-нибудь потеплее? Он начал снимать пальто, но профессор тут же его остановил: — Ты что, серьёзно? Замёрзнешь ведь, не шути так. Они вдвоём, укрывшись под одним зонтом, медленно побрели по заснеженному тротуару в сторону университета. Захмелевший от вина Шэнь Сюань под порывами холодного ветра быстро трезвел. Хуан Имин оказался мастером поддерживать беседу, и вскоре их разговор стал лёгким и непринуждённым. Так они прошли пару километров. Юноша вдруг спросил: — Слышал, в университете за вами когда-то бегал целый взвод поклонниц. А сейчас? Профессор невозмутимо ответил: — Теперь, наверное, уже батальон. Помолчав, он добавил с грустью: — Мы стареем, а мир теперь принадлежит вам, молодым. Его чёткий профиль с прямым носом и тонкими губами казался холодным и отстранённым. Но стоило ему улыбнуться, как лицо преображалось. Брови смягчались, а черты озарялись тёплым, царственным сиянием. Он наставительно сказал Хуан Имину: — В твоём возрасте можно позволить себе любые шалости. А я в свои годы могу лишь утопать в исследованиях, отдавая оставшиеся дни бескрайним просторам науки. Так что, пока молод, цени время. Юноша энергично кивнул: — Понимаю, надо учиться и не тратить время зря. Шэнь Сюань нахмурился: — Кто тебе сказал про учёбу? — Э… что? Профессор покачал головой и вздохнул: — Совсем вас эта система экзаменов замучила… В этот момент мимо промчалась машина, резко затормозив с визгом шин. Профессор остановился, узнав автомобиль, а затем увидел, как из него вышел Тан Фэй и решительно зашагал к ним через снег. Хуан Имин посмотрел на приближающегося мужчину, затем на Шэнь Сюаня: — Профессор, это ваш друг? Тот ответил: — Не обращай внимания, идём дальше. Но, подойдя, Тан Фэй без слов схватил юношу за воротник и нанёс ему резкий удар кулаком в лицо. Послышался глухой звук, и оба рухнули в снег. Из носа Хуан Имина хлынула кровь. *** Шэнь Сюань позвонил Су Иню: — Прошу прощения, Тан Фэй избил человека. У парня лёгкое сотрясение… Да, он сейчас в полицейском участке. В том, что под твоим управлением. Кого избил? Да никого особенного, моего студента. Убедившись, что подчинённые на совещании его не слышат, Су Инь понизил голос: — У этого студента есть влиятельные связи? Профессор замялся: — Вряд ли… Полицейский облегчённо выдохнул: — Тогда проще. Вернись, отчитай своего «императора», компенсируй парню что-нибудь, съезди в больницу. Чей-то ребёнок, всё-таки. И за что он его так? Шэнь Сюань кашлянул, отводя взгляд: — Не знаю точно, но, похоже, он решил, что я собрался с ним в отель. *** Через два дня Тан Фэя выпустили из участка. Шэнь Сюань ждал его на ступеньках у входа, скрестив руки и глядя с холодной сдержанностью. Тан Фэй горько усмехнулся, махнув рукой: — Пришёл за мной? Профессор медленно спустился по ступеням: — Пришёл, чтобы ты поехал в больницу к студенту. В тот же вечер после удара Хуан Имина доставили в больницу. Диагноз подтвердил лёгкое сотрясение мозга. Оформление, анализы, процедуры обошлись в восемь тысяч юаней, а с учётом лечения, медикаментов и компенсации сумма набежала до тридцати-сорока тысяч. Раздосадованный, профессор не внёс залог и оставил Тан Фэя в участке, чтобы тот усвоил урок. Сам же он собрал подарки и после выхода писателя отправился с ним в больницу, где пострадавший студент всё ещё лежал. Но Тан Фэй упрямо стоял на своём, заявляя, что был прав и в следующий раз снова ударит. Потеряв терпение, Шэнь Сюань махнул рукой: — Оставайся здесь, я сам зайду. Увидев профессора, Хуан Имин поспешил приподняться с койки: — Профессор, вы лично приехали? Простите, что так вышло. Тот велел ему лечь обратно: — Всё в порядке. Как самочувствие? Может, взять пару дней отгула на кафедре? Юноша улыбнулся: — Уже могу вставать. Врачи сказали, пара дней, и я в норме. Скоро вернусь на занятия. Шэнь Сюань кивнул, а затем, помолчав, добавил: — По поводу компенсации… Я хотел бы встретиться с твоими родителями. Хуан Имин запротестовал: — Профессор, что вы! В общежитии и похуже драки бывают, ничего страшного. Лежать в больнице и требовать компенсации, это уж слишком. Вы и так оплатили лечение, мне неловко. Я верну вам деньги. А родителям ничего не сказал, не хочу их тревожить. Профессор задумчиво посмотрел на него, затем усмехнулся: — Ну ты и парень… Они ещё немного поболтали. Внезапно Хуан Имин сказал: — Кстати, пока лежал здесь, пропустил дедлайн на подачу заявки на наставника. Не могли бы вы… Шэнь Сюань всё понял и поднялся: — Поговорю с заведующим кафедрой. Юноша расплылся в благодарной улыбке: — Спасибо, вы меня выручаете. Профессор подумал про себя: Какое там «выручаете», ты явно всё продумал. Но, глядя на юношу, пережившего столько за последние дни, он почувствовал жалость. Спускаясь по больничной лестнице, он заметил Тан Фэя, сидящего у входа с сигаретой. Подойдя, Шэнь Сюань вынул сигарету у него изо рта и произнёс: — Кури меньше. В наше время всё ненадёжно, кроме здоровья. Тан Фэй начал оправдываться: — Послушай, с той актрисой… Я понятия не имел, что она будет сниматься в этом проекте. Я не видел её десять лет, и даже тогда между нами ничего не было. Ты уехал за границу так внезапно, а я… Профессор перебил: — А потом? Что было эти десять лет? Он покачал головой, отгоняя старые воспоминания: — Это не твоя вина, это моя. У меня, — он постучал пальцем по виску, — ментальная чистоплотность. — Шэнь Сюань… Профессор выпрямился, глядя на Тан Фэя сверху вниз: — Между нами всё кончено. — Первый год я ждал, что ты вернёшься, думал, всё наладится. Второй год ещё надеялся, ведь я тебя любил. На третий год понял, что надежды нет. Он глубоко вздохнул: — Только на четвёртый и пятый годы я начал… осмеливаться листать развлекательные колонки газет, читать твои интервью. Прошло семь, восемь лет, и от тебя ни слова. Мы уже не те, кем были. И я… Он замолчал, а затем закончил: — Сдался. Шэнь Сюань отступил на полшага: — Тан Фэй, ты заставил меня ждать слишком долго. Время всё разрушает. Тот, кто стоит перед тобой, уже не тот, кто тебя любил. Голос Тан Фэя дрогнул: — Но я всё ещё тебя люблю… Профессор нежно провёл рукой по его волосам: — Ты ошибаешься. Ты не любишь того, кто любил тебя. А тот, кого ты любишь теперь, уже не я. Он опустил руку и медленно произнёс: — Тан Фэй, прощай. В тот рождественский день снег валил так густо, что мир утонул в белой пелене. Прошлое, любовь, ненависть, всё растворялось в этом снегопаде, чтобы исчезнуть без следа, когда снег растает. Хуан Имин, незаметно подойдя к двери, остановился за спиной профессора. Тот стоял неподвижно, и спустя долгое молчание юноша спросил: — Тот человек… он ваш возлюбленный? Шэнь Сюань улыбнулся: — Да. — Вы его очень любите? Мужчина не ответил. Любовь — что это? Кто может дать ей точное определение? Есть люди, которые врезаются в твою жизнь так глубоко, что становятся частью твоей крови, твоих костей. Их не забыть ни в этой жизни, ни в следующей. Они живут в каждом твоём вдохе, в каждом воспоминании, сопровождая тебя до седины, до самого конца. Сноски: *1. Авторское слово. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum