«С чистого листа.»
30 июня 2025 г., 23:34
«Я хочу ярких красок в сером Лондоне. Я хочу больше красного.»
⠀⠀Пожалуй, нет чувства более безмерно отвратительного, чем пробуждение на полу. Для слишком нормального человека в слишком нормальной обстановке и со слишком обычной жизнью проснуться на голом, холодном паркете было бы абсолютно чуждо. Всё в этом доме было пропитано этой самой нормальностью словно лаком по древесине. Свежей, совсем недавно зашкуренной руками работяг, коим герой сия представления небрежно отсчитывал купюры засаленными пальцами. И насколько бы сильно не был удобен пол для того, чтобы пролеживать бока, вставать было жизненно необходимо. Без движения нет жизни. Ты не двигаешься — ты не живешь — тебя нет. ⠀⠀Не успевает тот продрать глаза под гнетом яркого солнца, умудрившегося начать прожигать сетчатку глаза через махонький зазор в жалюзи, как резко по телу прокатывается боль. Медленная, изнывающая, словно тушку мужчины перекручивали и отжимали, как влажное полотенце. ⠀⠀Взор не пытается улавливать хоть какие-то детали, исключительно на ощупь тот аккуратно прокрадывается к умывальнику на кухоньке. Едва пальцы выкручивают на максимум поток холодной воды, как голова сама опускается под напор. Облегчение. Хоть и крайне незначительное, но по крайней мере существовать стало чуточку терпимее. Чувство не было похоже ни на похмелье, ни на тяжелый удар тупым предметом по не менее тупой голове. Скорее, будто голову кое-как наспех расковыряли, достали содержимое черепной коробки и прямо перед вечером пятницы запихнули в совсем иное тело. ⠀⠀Туннельное зрение с каждой секундой лишь пуще сходит на нет, и картина происходящего становится лишь более противно-мерзкой. Крайне скверный внешний вид. Глядевший в зеркало просто не узнавал самого себя: пред лицом маячил хоть и сравнительно молодой, но обрюзгший молодой человек с пустым взглядом, едва видневшимся пушком над верхней губой, и полная отчаянность бытия в выражении лица. ⠀⠀⠀⠀— Ну и рожа, — донесся с его же уст слабый, чуть скрипучий голос, что одним лишь своим существованием умудрялся резать уши. ⠀⠀А в голове — ни единой нотки воспоминаний. Ни своих, ни чужих как будто бы. Хотя этот нелицеприятный молодой человек и казался отчасти знакомым, но никаких конкретных ассоциаций толком не было. ⠀⠀Дом. Частный дом. Такой же до безумства нормальный, как и его, очевидно, пока лишь единственный жилец. Буквально ни единой лишней детали, что указывала бы на интересы, увлечения, желания и хотелки его владельца, более усредненного дома быть чисто физически не может. И будь в Палате Мер и Весов средний меридиан для определения нормальности жилья — сия местечко взяли бы за образец. ⠀⠀Буквально. Ни интересной или отличной утвари, ни нехарактерных дизайнерских решений, даже мелкая пыль, казалось, находилась в своих исключительных местах и подчинялась единой логике нормальности, обычности. ⠀⠀Впрочем, по крайней мере время можно было определить более или менее точно. На руках старенькие Casio-52QS, образца эдак 1978 года, в гостиной стоял посреди помещения пузатый телевизор тех же годов производства, а за приоткрытым окном кто-то крайне не любивший соседей включил на изрядной громкости Black Sabbath. ⠀⠀⠀⠀— Британия. Ах да, Британия. Рыба, чипсы и дрянная еда, — чертыхается себе под нос мужчина, решивший в первую очередь прояснить собственное сознание, и ничего не может сделать это лучше, чем чашка кофе. Чем крепче и слаще — тем лучше. ⠀⠀Не проходит и нескольких минут, как турка ставится на слабенький огонь, а руки тянутся поглядеть на пару фотографий в доме. Все, разумеется, в рамочках. Аккуратных, не выделяющихся, но хотя бы что-то. ⠀⠀А на фотографии вместе с лицом сия пьесы еще и некая дама, тоже недалеко ушедшая от, по всей видимости, мужа. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀"Петунья Эванс и Вернон Дурсль." ⠀⠀⠀⠀— Такие очаровашки, что обои от стен отклеиваются... ⠀⠀Так бы он и продолжил глядеть на фотографии. Если бы в дверь не постучали.
