Последняя клятва

В один прекрасный день Граф Орлок гулял на прогулке со своими друзьями. Они охотились из лука и просто наперегонки ездили на лошадях. Граф любил прогулки на свежем воздухе, ведь это был его отдых от книг, бумаг, важных решений и от крепостных, которых он судил. Друзья его постоянно отговаривали, предлагая лучше пройтись пешком, но Орлок обожал лошадей, и его постоянно тянуло к ним. Хоть они его и не слушали, сначала езда шла хорошо. Но вдруг лошади начинали кричать, прыгать и пытаться сбросить его. В один такой день это случилось. Они ездили наперегонки в лесу, была узкая дорога, поэтому они еле все помещались. Обгонять кого-то было опасно, ещё и крутые повороты были. Граф Орлок ехал на бешеной скорости, как вдруг его лошадь решила выкинуть его. Он с узкой дороги полетел вниз, прямо в грязь, а там и недалеко было болото. "ГРАФ!!!" – все закричали. Они спрыгнули с коней и ринулись искать его там, но было очень сколько: грязь была повсюду. А Граф попал в какую-то маленькую пещеру. Как он туда попал, он и сам не понял. Летел себе, а потом всё как в тумане: упал уже в какой-то пещере, где было куча грязи. Затем он увидел в конце туннеля свет и решил туда полезть. Туннель был настолько маленьким, что он по грязи полз на коленях, чувствуя, как холодная, влажная земля прилипает к одежде. Каждый сантиметр давался ему с огромным трудом, а запах сырости и земли душил. Сердце колотилось в груди, но инстинкт толкал его к свету, к неизвестности... Граф полз дальше по туннелю, чувствуя, как грязь проникает под одежду, а холод пронизывает до костей. Наконец, его колени перестали упираться в глину, и он оказался в очень маленькой каморке. Она выглядела так, будто в ней мог жить какой-то гном, но вещи вокруг говорили об обратном. Здесь было так много сатанинских атрибутов: повсюду висели странные символы, вырезанные из дерева, лежали потемневшие от времени предметы непонятного назначения. Всё было мрачным и тёмным, лишь на столе мерцала одна большая свеча, отбрасывая причудливые тени. Орлок внимательно осматривал это жуткое место. И тут ему на ухо раздалось: "Бууу!" Он резко обернулся и закричал. Кулаки сами собой сжались, готовые к удару. Перед ним стоял маленький мужчина в какой-то шляпе, похожей на ведьминскую. Он был одет в рваный балахон, который почти сливался с темнотой. "Что ты тут делаешь?" — прохрипел незнакомец, показывая Орлоку нож. "Я не знаю, я попал сюда случайно", — сбивчиво ответил Граф. "Никто не попадает сюда случайно", — пробормотал мужчина. — "Значит так тебе суждено". "Что? Что вы сказали? Что суждено? Вы о чём?" — волнение охватило Орлока. "Присядь", — приказал чародей. Орлок опустился на маленькую табуретку. А чародей открыл страшную книгу и начал что-то шептать. Орлок в ужасе смотрел на это, оглядываясь по сторонам. Он поспешно перекрестился. Чародей заметил это. Он одним глазом резко взглянул на него, не поднимая головы, и продолжил что-то шептать, странным образом сплетая руки. Тревога усилилась ещё больше. Раздался странный звук, похожий на землетрясение. "Я пойду", — сказал Орлок и начал вставать. Тут чародей зарычал, и свет в каморке погас. Орлок схватил свою зажигалку и попытался осветить пространство, но сзади на него напал тот же чародей. Он укусил его в шею. Снаружи люди, которые искали его в грязи, вдруг услышали крики, доносившиеся из той самой каморки. "Орлок!?" Тривога у них наростала они смотрели на тот туннель ожидая что то плохого что какое-то чудовище вылезти от туда Затем он медленно начал вылезать из туннеля. Это оказался Господин Орлок весь грязный, одежда вся грязная и волосы тоже "О, слава Богу, вы живы, Граф! Как вы?" Друзья Орлока уже тоже были все в грязи вытаскивали его Наконец они поднялись на дорогу Орлок не стоял на ногах, друзья его поддерживали Орлок смотрел прямо, не отрывая взгляда. "Всё нормально", — глухо ответил он. Но потом, словно одержимый, он резко повернул голову, оглядел их, а затем потерял сознание. Они довезли его домой, в замок, а потом лекари поставили диагноз, что он болен. Из комнаты вышел лекарь. Его друг спросил: "Ну что? Как наш Господин!?" "Господину плохо", — кратко ответил он и пошёл куда-то. Орлок лежал в спальне, истязаемый болью. Его стоны эхом разносились по коридору. Лекарь снова вернулся в комнату. Там уже стоял Макс, близкий друг Орлока. Лекарь спросил, где они были. Макс ответил, что они выезжали на прогулку, когда лошадь споткнулась, и Орлок полетел вниз с дороги, прямо в грязь, и исчез. "Мы уже думали, что всё, не найдем его", — произнес Макс, его голос дрожал. "Но потом из той страшной пещеры послышались его крики." Макс замолчал на мгновение, вспоминая. "Через несколько секунд он вылез из пещеры весь бледный, смотрел на нас как одержимый, а потом рухнул в обморок." "Подождите, это та самая каморка, в которой жил маленький колдун?" — спросил лекарь, и его лицо помрачнело. "Не знаю, наверное, да", — растерянно ответил Макс. "Уфф..." Лекарь тяжело вздохнул, бросил взгляд на Макса и снова направился к двери. Его остановил Макс. "Подождите, можно мне с вами зайти?" "Нет! Ни в коем случае! Кроме докторов сюда никому нельзя входить. Одевайтесь, молодой человек, лучше идите домой. Мы потом вам сообщим, когда Господину станет легче." И он закрыл за собой дверь. Макс пошел домой. Лекарь поставил таз с водой на тумбочку, намочил тряпку в каком-то растворе и приложил её ко лбу Орлока. Орлока трясло. Он бредил и стонал от боли, а по его телу то и дело пробегали странные судороги, словно невидимые нити дергали его изнутри. Под веками двигались глаза, будто он видел что-то ужасное, и на мгновение уголки его губ скривились в беззвучном, мучительном крике. Лекарь внимательно осматривал его, но ничего не мог понять. Он чувствовал, что это не обычная болезнь, а что-то неизвестное и зловещее завладело телом Орлока. Комната наполнилась тяжелым, удушающим запахом сырой земли и чего-то сладковато-гнилостного, который, казалось, исходил от самого Орлока. Лекарь отступил на шаг, инстинктивно потянувшись к маленькому амулету на шее. Прошла ночь. Лекарь просидел над Орлоком всю ночь, его спина ныла, а веки тяжелели. В конце концов, усталость взяла свое, и он задремал прямо на стуле, уронив голову на грудь. Внезапно раздался тихий, хриплый звук. Граф Орлок проснулся. Он лежал, совершенно бледный, но не синие, а кроваво-красные круги под глазами были испещрены мелкими трещинами, словно паутина на старом фарфоре. Его взгляд был устремлен в потолок, затем медленно обвел комнату. «Лекарь! – выдавил он. – Лекарь!» Старик вздрогнул, резко проснувшись, и взглянул на кровать. «О Господи, слава богу, – пробормотал он, торопливо крестясь. – Проснулись наконец, миленький вы наш». Орлок смотрел на него широко открытыми глазами, в них читалось полное непонимание. Он будто не осознавал, что происходит, где он и кто этот человек. «Что со мной?» – наконец спросил он, и голос его звучал чужим, надломленным. Лекарь, избегая прямого взгляда, опустил глаза в пол. Неуютная тишина повисла в воздухе. «ЧТО СО МНОЙ?!» – голос Орлока вдруг взорвался, наполнив комнату ледяной резкостью. «Ещё ничего не известно, что с вами было, Господин, – забормотал лекарь, лихорадочно подыскивая слова. – Э-э-э… ну, самое главное, что вам уже легче». Он попытался улыбнуться, но его губы дрогнули. Орлок, игнорируя его слова, начал медленно подниматься с кровати. «Господин, вам положено лежать!» – встревоженно воскликнул лекарь, протягивая руку. «Но я хочу встать», – ответил Орлок, и его взгляд, пронзительный и мертвенно-холодный, впился прямо в глаза лекаря. Старик проглотил слова, которые хотел сказать, и замолчал, пораженный этим взглядом. Он лишь кивнул, позволяя графу подняться. «Хорошо…» – проговорил лекарь, медленно отходя к большим, тяжелым шторам. «Я тогда хоть свет пущу в вашу комнату». Не успел он закончить фразу, как луч утреннего солнца, тонкий и золотистый, коснулся щеки Орлока. «НЕТ!» Граф Орлок подпрыгнул, словно обжегся, и с пронзительным криком мгновенно нырнул под одеяло. «ЗАКРОЙ НЕМЕДЛЕННО ШТОРУ, ПЁС!» Лекарь, испуганный до дрожи, тут же рванул шнур, и тяжелая ткань мгновенно скрыла окно, погрузив комнату в полумрак. Он подбежал к кровати. «Извините, Господин, что с вами?» Из-под одеяла показалась лишь часть лица Орлока, и его ноги, которые яростно толкали лекаря. «Пошёл прочь, пёс!» «Да, Господин», – пробормотал старик, поклонился и поспешно удалился, оставив Графа одного в зловещей тишине комнаты. Дни тянулись, каждый новый рассвет приносил с собой лишь углубляющуюся тьму в стенах замка Орлока. Граф перестал выходить на улицу, его прогулки теперь ограничивались собственной спальней, где все шторы были наглухо задернуты, не пропуская ни единого лучика света. По всему замку его приказ был исполнен беспрекословно – повсюду царил мрак, лишь тусклый свет свечей изредка нарушал его вечное царство. Граф расхаживал из стороны в сторону по своей комнате, словно зверь в клетке. В руках он сжимал носовой платок, к которому постоянно прикладывался, когда начинал чихать. Платок мгновенно покрывался не слюной, а свежей, алой кровью. Он смотрел на это, и внутри росла леденящая уверенность: он смертельно болен. Жить ему оставалось недолго. Мысли о скорой кончине терзали его. На кого он оставит всё это? Замок, земли, богатства… Он знал, что после его смерти всё неминуемо разворуют. А крепостные? "А чёрт с ними", – мрачно подумал он, их судьба волновала его меньше всего. Лекарь, теперь уже совершенно уверенный в своих подозрениях, поставил окончательный диагноз. Кровавая Чума. Название этой древней, ужасающей болезни уже разнеслось по всему замку, словно зараза, и все слуги теперь шептались, глядя на побледневшего, исхудавшего графа с трещинами на лице. Они знали, что он медленно угасает, и страх перед неизведанным висел в воздухе, плотнее, чем сам мрак. Когда Граф Орлок, словно сожженный невидимым пламенем, рухнул на руки слуг и был поспешно унесен в сумрак замка, среди крестьян за воротами прокатилась волна тревожного ропота. Надежда на справедливость, едва вспыхнув, казалось, погасла. Но не успел ропот перерасти в открытое возмущение, как на балконе вновь появился силуэт. Это был Каспар, ближайший и самый верный слуга Орлока, человек с хладнокровием, способным укротить любую бурю, и голосом, который, несмотря на внешнюю мягкость, не допускал возражений. Каспар поднял руку, призывая к тишине, и его спокойный, но властный голос разнесся над толпой: "Люди добрые! Я понимаю ваше горе и ваш гнев. Слышу ваши крики и знаю причину вашего прихода. Свершилось ужасное преступление, и кровь невинного человека пролилась в наших стенах. Но поверьте мне, ваш Граф… ваш господин… он так же потрясен и опечален, как и вы." Каспар сделал короткую паузу, давая своим словам осесть в сознании людей. "Граф Орлок глубоко болен, вы сами это видели. Его разум сейчас затуманен недугом, и он едва ли способен руководить собой, не говоря уже о столь жестоких приказах. Он ничего не знал об этом чудовищном акте! Это не его воля, не его приказ." Его взгляд обвел толпу, и в нем не было ни лжи, ни страха, только твердая решимость. "Я, Каспар, его верный слуга на протяжении многих лет, даю вам слово: мы найдем того, кто совершил это злодеяние. Мы будем искать без устали, обыщем каждый уголок замка, допросим каждого слугу, пока виновный не будет выявлен и наказан по всей строгости закона. Я сам возглавлю это расследование. Ваше присутствие здесь, ваш праведный гнев – это подтверждение того, что справедливость должна восторжествовать. Мы не дадим этому делу сгинуть в забвении. Идите по домам, доверьтесь нам. Мы не подведем вас." Слова Каспара, произнесенные с такой непоколебимой уверенностью, возымели свое действие. Толпа, все еще встревоженная, но уже не столь агрессивная, начала понемногу расходиться, унося с собой не утешение, но хотя бы обещание. Разговор Графа и Слуги В это время в темных покоях замка Графа Орлока бережно уложили на кровать. Он судорожно кашлял, поднося к губам платок, который моментально окрашивался в багровый цвет. Его дыхание было тяжелым и прерывистым, а кожа, казалось, светилась болезненной бледностью в полумраке. Когда Каспар вошел в комнату, оставив за собой гул стихающего возмущения, он подошел к кровати. "Каспар…" – прохрипел Орлок, едва разлепляя веки. – "Что там? Они… они ушли?" Каспар склонился над ним, его лицо было полно тревоги. "Да, господин. Они ушли. Я объяснил им, что вы были не в себе, что ничего не знали об убийстве. Обещал найти виновного." Орлок медленно, с усилием кивнул, его взгляд был мутным и потерянным. "Убийство… кровь… Я… я помню… помню только… что хотел… хотел облегчения. Хотел… чтобы боль ушла." Он снова закашлялся, и кровь выступила на его губах. Каспар взял чистый платок и осторожно вытер ему рот. "Господин, вы должны быть осторожнее. Солнце едва не погубило вас. И… эти приказы. Вы не понимаете, что вы говорите. Вы должны отдохнуть." "Отдохнуть?" – горько усмехнулся Орлок. – "Я забыл, что такое покой, Каспар. Это… это не болезнь. Это проклятие. С каждым днем оно… оно выпивает из меня жизнь, но не дает умереть. Я чувствую, как она истончается, как она… горит изнутри." Он протянул к слуге дрожащую руку. "Кровь… это единственное, что… что хоть немного облегчает муки. Я… я не хотел причинять зла. Мне просто… просто нужна была сила. Жизнь." Глаза Каспара наполнились глубокой печалью. Он знал, что болезнь Графа не была обычной хворью. Он видел его угасание, его безумные приступы, его жажду, которую не могла утолить обычная пища. "Я знаю, господин," – тихо сказал Каспар. – "Я сделаю все, чтобы вам стало легче. Но больше никаких таких приказов. Мы должны найти другой путь. Иначе… иначе вы потеряете все, что вам дорого. Ваш замок, вашу репутацию… вашу душу." Орлок закрыл глаза, его лицо исказила гримаса внутренней борьбы. "Душу… Ее давно нет, Каспар. Я чувствую, как она сгорает в этом теле. Но… но я не хочу… чтобы пострадали невиновные. Ты… ты найди того, кто это сделал. Найди… и прекрати это безумие." Он вновь забился в приступе кашля, и кровь сочилась между его стиснутых пальцев. Каспар кивнул, его решимость окрепла. "Я найду, господин. Я обещаю вам. А сейчас… попробуйте хоть немного поспать. Я буду рядом." Он остался стоять у кровати своего умирающего, но все еще опасного господина, понимая, что его долг – не только служить, но и защищать. Защищать Графа от него самого, и защищать мир от его безумия.