Свидетель обвинения

Пока все суетились вокруг мальчишки Смолянского, он отошел в сторону, вытащил из кармана мобильник и набрал номер. Ответом было «Абонент не зарегистрирован в сети». Он выругался про себя. Как не вовремя все вышло. Вроде бы все было рассчитано, распределено, сделано. Красиво получилось же тогда, 16 лет назад… Он даже прижмурился от удовольствия, вспоминая. Торжественная церемония, играет музыка, длинноногие девицы с отрепетированными широкими улыбками держат перед собой ключи и ножницы, ленточка трепыхается на ветру. На ступенях Валентин Гаврилов толкает речь, все в лучших традициях, набор никому не нужных пафосных фраз. Чуть в стороне Антон Рыбников настороженно озирает окрестности. Волчара не может не контролировать, а может и чутье срабатывает. Понимает, что что-то не так, а вычислить не получается. И не получится, не дурак же ловушку готовил, запахи все соответствуют обстановке, внешне тоже все чинно-благородно. Главное, выбрать подходящий момент. Он тоже отходит в сторону, только в противоположную от Рыбникова, вроде как следует за начальством, проверяет. Пальцы нащупывают в кармане заветную кнопку. Еще минуту. На ступеньки к Гаврилову выбирается Игорь Смолянский. Вот это неудачно, это он зря. Эх, Игорек, не надо было тебе с Валентином связываться, ох, не надо было. И выходить вручать ключики не обязательно было. А теперь уже ничего не поделаешь. Прости, друг, но помочь уже тебе ничем не могу. Вдове твоей и сыну помогу. «Добро пожаловать в ваш новый дом!», — завершает речь Гаврилов. Щелкают ножницы, шелестит, падая на землю, красная лента, палец нажимает кнопку. А в следующий миг случается что-то невероятное: взрыв идет по плану, но почему-то одновременно с вывернутыми плитами, разлетающимися осколками и металлическими предметами летят яркие искры. Падают люди, мелькают искаженные в ужасе лица, раздаются крики. У ступеней неестественно вывернув ногу лежит Игорь Смолянский, грудь у него разорвана в клочья, рядом голова блондинки с ключом, волосы темнеют от крови. А вокруг сверкают огни фейерверка, и довершает эту сюрреалистичную картину веселая маршевая музыка из колонок, которые не зацепило взрывом. Он открыл глаза, возвращаясь в настоящее. Картина почти повторялась, только вместо Игоря на ступеньках, на траве лежал его сын. Который только что сам признался в убийстве людей на той стройке. А до этого обвиняемым был сын Гаврилова. Который теперь стоит на коленях рядом с Тимуром, гладит его по волосам и лихорадочно шепчет что-то успокаивающее. Привычка запоминать всю картину сейчас помогала. Он видел перепуганных девчонок лет 15-ти, крутящихся вокруг лежащего Смолянского-младшего, Диану Рыбникову… или как там ее теперь по мужу… в свадебном платье, пытающуюся вырвать волосы на голове заполошной тетки. Ее супруга, который оказывал первую помощь. И Валентина Гаврилова, который бочком отступал из эпицентра атаки. Везучего сукина сына, которому повезло 16 лет назад сделать шаг назад и не попасть под удар. Щиты этот гад умел ставить молниеносно еще тогда. Вот и не досталось ему почти, разве что взрывной волной шарахнуло об стену, да пара царапин от прилетевших осколков стекла. Рядом возник Антон Рыбников, хмуро посмотрел на подчиненного. Тот мгновенно придал себе вид лихой и придурковатый. Рыбников помолчал, потом все же спросил: — Ты слышал, что Тимур нес? Он кивнул. — Я ему не верю, — отрезал Рыбников. Подчиненный пожал плечами. Что тут скажешь — волчье чутье, не иначе. — Что-то тут нечисто, — продолжил начальник. — Ты как думаешь? — 16 лет назад вы были уверены, что взяли того, кого надо, — напомнил подчиненный. Рыбников опустил голову. — 16 лет назад… как-то все быстро вышло. И да, сомнений не было. Вот только… расследование тогда ты проводил? На месте? Подчиненный кивнул. Еще бы, лично вызвался, надо же было убедиться, что не останется следов взрывчатки, что все «поражающие элементы» можно будет списать на магический выброс, что у свидетелей не останется следов ментального воздействия. На Антона тогда отлично менталист сработал, опытный волк и не подумал, что его «разводят, как лоха», просто сразу взъярился и кинулся на первого, кто попался под руку. Людвиг подставился тогда просто идеально, даже если б нарочно выдумывали, не вышло бы. — Надо перепроверить, — Рыбников задумчиво почесал плечо. — Так уже не осталось ничего, — развел руками подчиненный. — Стройку давно разобрали, там чистое поле было долго, сейчас вон торговый центр какой-то построили вроде. — Не построили, — хмуро ответил начальник. — Можно посмотреть. — Хорошо, займусь, — кивнул подчиненный, демонстрируя служебное рвение. — А с этими что? Рыбников покосился на компанию на траве. — Тимура в больницу, остальных по домам. Людвиг… разберусь сам, не лезь. И отошел. Он перевел дыхание. Сейчас было бы очень некстати проколоться. Столько уже сделано, все выверено, все отлажено. Но появившийся из ниоткуда Майер делал все намного интереснее. И сообщить о его явлении нужно было максимально срочно. Он снова набрал нужный номер, но ответа не было.