Письмо.

— Так... почему ты так хотел, чтобы я остался? — спрашивает он у Лукаса, разглядывая в руках кружку. Писатель гораздо сильнее чувствует себя не в своей тарелке, чем незванный гость. Они оба это прекрасно знают и оба держатся поодаль так же элегантно, как и всегда. Но за показной безмятежностью невозможно было не ощутить нарастающего между ними напряжения. Домик казался чересчур маленьким и скромным для знаменитого творца, чьё имя всегда на слуху и чьи книги с рассказами об новом Ордене Камня покорили не только Маяки, но и совершенно другие миры... О такой славе мечтают все. Все, кроме Лукаса. На самом деле он всего—навсего занимался тем, что ему нравится — будем честны, это заставляет восхищаться. — Ты только для этого решил заявиться в столь поздний час? — Не думаю, что где-то еще меня ждут. Решил не откладывать то, что не даёт спать по ночам! — Ромео неловко смеётся. Лукас впустил его к себе, когда солнце стало перетекать за горизонт, утопая в сумерках. Сейчас же они сидят вместе на одном диване, пьют какао и греются у камина, притворяясь старыми друзьями. Пока за окнами жизнь идёт своим чередом, для Ромео время остановилось. Несмотря на все свое могущество в прошлом, он больше не прибегал к властному тону и вёл себя подозрительно спокойно. Однако время от времени он срывался, за исключением тех моментов, когда Лукас был рядом. То ли из чувства вины перед ним или из чувства благодарности Ромео лишний раз не возвращался к истокам, хотя наказание за новые преступления его давно не пугали. Говоря об этом, он правда задавался вопросами, как дожил до этого дня. — Ну что же... Я рад, что решение Джесси было именно таким. Если честно, не хотелось, чтобы он упал до твоего уровня, —  Лукас долго думал над ответом, его слова звучат мягко, едва касаясь души, и все же падают на бывшего администратора тенью. — М, — кивает Ромео. Это грубо, но вполне справедливо. — И... я много думал о тебе, — на этих словах Лукас наконец поднимает на него взгляд. — что, возможно, не каждый заслуживает прощения, но заслуживает второго шанса. Говоря оь этом, он не сдерживает тяжёлый вздох, увидев, как на него смотрят с испытывающим на прочность любопытством. — Я...я... — он потирает глаза рукой. — прости, вспомнил кое-кого. Ах, да. Эйден умер на прошлой неделе. Некоторые близкие Джесси по духу упоминали имя человека, которому Лукас когда-то перешёл дорогу. Он знал, кто такой Эйден, но никогда не придавал ему особо важного значения, даже из-за тесных переплетений судеб этот лузер оставался без внимания. Жалкий, бессмысленный, проклятый на провал. Кому нужен такой неудачник? Лукасу, разумеется. Для него Эйден играл не последнюю роль. Можно сказать - одну из самых главных. Ромео никогда не сможет понять, что же он нашёл в этом парне. Однажды у него пронеслась в голове мысль, что и без администраторских сил, повстречав этого Эйдена на своем пути, он узнает его из тысячи и позволит тому встретить скорейшую кончину. Лукас никогда не узнает, кто будет виноват в смерти бывшего друга детства. Затем пришла ещё одна мысль: не о мести, а о сострадании, что Лукас, вероятно, окажется сломлен этой реальностью. Противоречиво ли это для Ромео? Да, еще как. Но он не удивился и второй мысли, кажется, излишне стал интересоваться Лукасом: чувства писателя странные и непонятные, особенно к другим. Его так и хочется встряхнуть, заставить переживать о себе больше, чем о незнакомцах, ведь что в этом разумного — всегда кого-то ждать и на что-то надеяться? Но все пришло в логическому финалу само. Лукас из уважения старается не упоминать про убийства Ромео, а Ромео не ворошит его старые раны. Хотя очень хочется. Лукас милый, когда старается скрыть боль. — Поэтому я благодарен Джесси и рад, что после всего этого он избрал новый путь. Спустя время он вернется сюда и поразится, как сильно все преобразилось, и я... Я знаю, что когда он избавится от страшных образов кровавых Маяков, то будет счастлив... Я не пропаду. — Лукас. — с громким стуком Ромео ставит свою кружку на столик. — Ох– прости, я опять слишком задумался, да? — Перестань слишком задумываться о Джесси. Его здесь нет. Позволь кому-то позаботиться о тебе. — Не понимаю, к чему ты клонишь. Ну и кого же ты предлагаешь? — Лукас закрывает глаза с невольной усмешкой на губах. — Себя? Глаза Ромео темнеют, когда он вдруг наклоняется и целует. Он мог почувствовать, как по телу парня, скованного в его объятиях, пробежалась дрожь. Честно говоря, Ромео отчетливо помнит их первый поцелуй при первой встрече. Да, тогда он заткнул Лукаса поцелуем, но это был не Ромео. Тогда он был Джесси... Ах, бедный-бедный Лукас... — Ты заслуживаешь лучшего. ...но сейчас его ничего не останавливает: никакая перчатка, никакой образ рыцаря в доспехах. С недавних пор Ромео и сам грешил, слишком задумываясь о Лукасе. В разном ключе. Иногда фантазировал, какого было бы сломать его окончательно или привлечь на сторону зла, заставив убить настоящего Джесси собственными руками, а потом заставить жалеть всю оставшуюся жизнь. Или наоборот, что было бы, если бы Ромео притворялся кем-другим до конца жизни, играя в долгую? В некоторых фантазиях они говорили по душам, а других... Лукас морщится, как от резкого удара по голове, но не сопротивляется. — Никого здесь нет. Никого, кроме меня. — бывший администратор по-собственнечески рычит, зарываясь носом в пшеничные растрепанные волосы. Становится душно. Лукас позволяет себя обнять и прижать к дивану. Это о чем-то напоминает. Почти сразу после этого становится дурно. В словах Ромео есть смысл. Кто для него Джесси? В первую очередь — верный друг, его вдохновение, а затем ужа сиысл его жизни. Но кем является для Джесси — он? Джесси здесь нет. С тех пор, как он ушёл с Петрой, считать каждый день с расставания стало бессмысленно. И нежно, и тревожно наблюдать, как Джесси явно счастлив и видит не в нем кого-то больше, чем друга. К тому же, вряд ли он читает письма — Лукас ни на одно из них не получил ответа. — Позволь мне не бросить тебя. — Я не знаю, — тихо шепчет Лукас, слабо качая головой и сильно жмурясь. Он представил, что рядом не осталось совершенно никого, кто помог бы выбраться со дна чёрного океана. Разбитые корабли уже не всплывают. — Доверься мне. Ромео сдерживается с трудом, почему-то отчаянно не желая его ранить. Нужно вести себя осторожно и дергать за ниточки аккуратно и нежно, чтобы та тонкая паутинка доверия не оборвалась. Ему всегда сносит крышу от малейшего ощущения полного контроля, которое он так жаждет получить над Лукасом. Ведь рано или поздно он сорвется, но пока получается выдавать желание за нечто большее - нужно играть роль до конца. Тот, кто ранее гордо называл себя Администратором, давно утратил сказочные силы и "изменился". Но ты никогда не истребишь внутреннюю природу и не усмиришь демонов. Лукас отчасти сам живёт с этим: даже оказавшись в лучах славы, будучи признанным людьми, в глубине души он остаётся одиноким. — Я хочу тебе помочь. Теперь на Ромео смотрят темно-голубые глаза из под полу-открытых светлых ресниц... Нет ничего увлекательней зрелища, чем золотые волосы, рассыпаеные по подушке дивана, веснушки и шрамы на лице, погасший взгляд, который он обычно никому не показывает. С каждым чужим словом он начинает трескаться. Ромео склоняется с улыбкой и, сломав человека под собой окончательно, получает слабую улыбку в ответ. А после искусанные губы писателя мягко целуют вновь уже с большей силой, чем прежде. Горячие поцелуи опускаются ниже: скула, шея и ключицы и Лукаса чуть-чуть кружит и тошнит, он цепляется за чёрную рубашку Ромео, получая лишь приглушенную усмешку в плечо, на котором уже появяется темное несводимое пятно. Лукас чувствует себя неправильно, согревая в сердце сомнение, что вот-вот всё пропадёт, как мираж в полу-дрёме, но тогда Ромео кусает его, заставляя краснеть, задыхаться и сжать свои пальцы на ткани только крепче. В конце концов... Нет ничего плохого в том, чтобы позволить кому-то заботиться о себе, ведь так?..

***

Утром Лукас чувствовал, как по телу льется сладкая боль, потому он шипит, приподнимаясь с кровати. На удивление, в сердце не осталось тревоги из-за всего, о чем он переживал последние полгода. Он не чувствует ничего. Только покой. Рядом в кровати спал Ромео, чьи красные локоны спутаны, как и их пальцы. Видимо, отпускать Лукас не хотел его даже во сне... Мягкая улыбка на губах исчезает так же быстро, как и появилась. Он накрывает их одеялом, прижимается к Ромео и снова погружается в сон. Рука бывшего администратора гладит по золотым волосам. Он не расскажет, что ранее встал с кровати и избавился от очередного письма к Джесси, написанного Лукасом за час до их встречи, а Лукас, к счастью, и вовсе не вспоминает о письме...