Стратегия соблазна

      Крепкие белоснежные бёдра с силой и требовательностью сжаты цепкими синими руками, фиксирующими в едином положении, не позволяющим лишних телодвижений. Лишь то, что разрешит он. И когда разрешит он…       Любое приказание и распоряжение должно быть незамедлительно исполнено: если с плотно сжатых губ гранд-адмирала властным тоном срывается команда – проститутка, извивающаяся под ним и сдавленно стонущая, с точностью солдата повинуется и выполняет прихоть великого стратега.       Последняя атака сил Империи оказалась провальной. Об этом не трубят в новостях, да и от отряда повстанцев она получает строго дозированную информацию, но она точно знает, что Траун проиграл ушлым и хитрым крысам, прячущимся по углам бескрайней галактики и ждущим удобного случая, чтобы уколоть Новый порядок, сея смуту, медленно перерастающую в бунты… Никто не вводит её в курс дел, однако простая проститутка, прибывшая около получаса назад на корабль гранд-адмирала прекрасно знает о его провале, и одним уголком губ улыбается, благо, острый взгляд сощуренных карминовых глаз не способен уловить её довольства.       Она догадалась по интенсивности его толчков. Глубокие, резкие, безжалостные. При всём своём очевидном недовольстве, транслируемом поспешными и дерзкими движениями, визуально Траун сохраняет спокойный и отстранённый вид.       Рука Трауна с одного бедра скользит вверх по разгорячённому телу Алексы, минуя спину и касаясь растрёпанных белокурых прядей. Выцепив один локон, он с секунду наслаждается гладкостью и ухоженностью золотых кудрей, сравнимых по мягкости с шёлком, после чего безжалостно наматывает волосы на кулак и оттягивает назад, заставляя Алексу выгнуться в спине и громко застонать.         Она быстро научилась читать его.       Когда Империи улыбается удача, он почти нежен, и иногда ей казалось, что он отдаёт команды едва заметно мурлыча. Сейчас же – стальной и властный тембр Митт'рау'нуруодо был явным сигналом триумфа сопротивления.       Резко перехватив Алексу за талию, он рывком перекидывает её на спину, меняя позу. Она незначительно ударяется головой о кровать и взвизгивает скорее испуганно, чем болезненно, и глядит оскорблённо, щуря чёрные глаза. В мрачной бездне её радужки на мгновение загорается огонь праведного, но сдерживаемого недовольства. И тут же погасает...       Траун опирается одной рукой о кровать, нависая сверху, а второй закрывает рот Алексы, наклоняется к уху и шепчет опьяняющим голосом с ноткой возбуждения: – Тише, иначе в следующий раз будешь молить… – А Вы планируете встречаться со мной ещё раз? – откровенно ухмыляясь шутливо интересуется Алекса, после чего начинает звучно смеяться, прекрасно осознавая, что, скорее всего, им предстоит пересечься ещё не раз.       Он не оскорблён. Скорее делает вид, чтобы поддержать эту негласную игру. Траун понимает, что оговорился, и собственноручно отдал маленькую победу в словесной баталии приглашённой на корабль гостье. На его губах появляется едва заметная усмешка. В прочем, он знает как сравнять счёт…       Делая очередной напористый толчок, Траун вдруг уводит руку вниз, касаясь хорошо изученных, особенно чувствительных и уязвимых участков её тела, полных нервных окончаний, заставляя Алексу в одночасье прекратить свою искромётную браваду, и начать извиваться в судорогах, мелко дрожа, от испытываемого ею оргазма, издавая громкие и протяжные стоны прямо над его ухом. Голден хватается руками за его крепкие, широкие и накаченные плечи, впиваясь ногтями и поверхностно царапая синюю кожу адмирала.         Ладонь Трауна ложится на её упругий округлый бюст, сжимая. После чего адмирал коварно наклоняется к шее Алексы, горячим дыханием обжигая жемчужную кожу, целенаправленно вызывая у неё неясный трепет и тихий вздох удивления. Прежде они никогда не целовались. Голден сдержанно выполняла свою работу, не расщедриваясь на такие трогательные жесты.       Он не просил и не требовал. Однако сейчас он против обыкновения, потомив её в этом изумлённом ожидании, припал к её нежной фарфоровой шее тонкими губами, терзая горячими, влажными поцелуями, заставляющими искушённую Голден прерывисто дышать и иногда вздрагивать, когда он задевал особенно восприимчивые к ласкам точки.       Легко и играючи Траун сравнял счёт их негласного состязания, туша очаг сопротивления.       Он не стал отстраняться, решив закрепить своё превосходство, продолжая оставлять дорожку из скитающихся поцелуев, поднимаясь всё выше, вскользь изучая выразительную линию челюсти и щёку… Пока не достиг губ, у которых и остановился.       Их взгляды на мгновение встретились.       Алые глаза Трауна неясно поблёскивали, изучающе рассматривая отчего-то смущённую Голден, после чего он тихо, но чётко произнёс тяжело дыша: – Поцелуй меня.       Обычно Алекса всегда молниеносно исполняла все его указания, не рискуя подвергать свою кандидатуру избранной проститутки сомнениям, но впервые за их непродолжительное общение, ограниченное часами на звёздном разрушителе, она замялась.       Шли мгновения, а команда адмирала так и не была исполнена.       Она сомневалась, что услышанное ею является правдой, а не плодами разыгравшегося воображения. Никогда прежде он не требовал от неё чего-то настолько личного, доверительного и нежного!       Целовать ублюдка, разрушающего жизни во славу кровожадной Империи, казалось таким противоправным, мерзким, что она едва заметно скривилась. Но тут же поправилась, понимая, что Цель куда важнее её маленького недовольства, неприятия и отвращения. – Ч… что? – скептично выгнув бровь, шокировано спрашивает Алекса. – Целуй. – коротко и твёрдо повторил он.       Поколебавшись ещё несколько секунд, она, опёрлась на локоть, медленно приближаясь к гранд-адмиралу… Ей не оставалось ничего другого, кроме как повиноваться его воле. И потому она, с сомнением смотря то на мужчину, то на его губы, ещё пару мгновений шумно дышала, набираясь смелости для этого отчаянного шага. Борясь с отторжением и отталкивая осознание приятности его выверенных и точных действий…       Затем аккуратно накрыла его губы своими, неуверенно сминая, словно снимая пробу. Так невинно и осторожно, словно торжественно вручала гранд-адмиралу свой первый поцелуй, что, конечно, не являлось правдой.       Винная помада стала печатью этого невозможного поцелуя.       Офицер и проститутка.       Имперец и мятежница.       Удовлетворённо ухмыльнувшись, Траун углубляет поцелуй, а его рука скользит с её бёдер выше, к осиной талии, обвивая, после чего он откидывается назад и садится, утягивая её за собой и заставляя оказаться сверху. Они продолжают страстно целоваться. И Алекса, постепенно теряя свою неуверенность, иногда играючи кусает его за нижнюю губу, оттягивая. Он же делает ритмичные и интенсивные толчки, постепенно ускоряясь.       Вкус её губ опьяняющий, такой же винный и терпкий, как помада, и он понимает, что уже на пределе. Капли пота стекают по его лбу, приводя всегда идеально уложенные волосы цвета смоли в беспорядок.       Он не говорит ни слова. Как и всегда. Лишь методично и всё сильнее вколачивается в обессиленное тело Алексы, тихо и напряжённо рыча в горячий поцелуй…                                      

***

             Оставив свою перепачканную и озадаченную гостью в гордом одиночестве на постели, он удаляется прочь.       Гранд-адмирал не терпит неряшливости.       Порядок во всём. Педантичный и строгий. Последователен и исполнителен даже сейчас.       Траун никогда не обнимает её, болтая о мелочах, как это делают другие её клиенты, не засыпает стройное тело поцелуями. Сегодня он и без того был на себя непохож. Алекса уже добрых три месяца задавалась вопросом, почему он остановил свой выбор на ней, а теперь к этой загадке добавилась новая!       Она находила поцелуи чем-то романтичным, трогательным и личным, потому исполняла подобные желания своих клиентов с крайним недовольством, пусть и хорошо скрываемым. Нельзя сказать, что остальные особенности её работы доставляли ей моральное удовлетворение… Но в какой-то момент ненависть и отвращение сменились холодом и отрешённостью. Она перестала возвращаться после клиентов зарёванная и дрожащая, как хрупкая осенняя листва, перестала торчать в душевом помещении борделя битые часы, тщетно стараясь смыть с себя тошнотворное ощущение чужих касаний.       Теперь она прилетала в презираемую обитель опустошенная и неразговорчивая. Особенно задумчивая и тихая. И это несказанно радовало её владельцев…       В прочем, это вопрос долгосрочный. О нём можно бесконечно долго рассуждать, ведя безмолвные дебаты в чертогах сознания, как и поступала обычно Алекса. Сейчас появилась тема куда более актуальная и требующая внимания!       Траун.       В какой именно момент обыкновенная грубость переросла в доверительную и чувственную нежность, что он даже позволил ей себя поцеловать? Конечно, в свойственной ему манере, лишённой слащавости.       И всё-таки!       Неужто она так раззадорила его своей безобидной шуткой, что спровоцировала его на такие радикальные и несвойственные действия?       От повстанцев она знала, что офицер такого уровня и тактического умственного склада горазд на выдумки и идеи, чем из раза в раз и завоёвывает инициативу, заставляя противников плясать по его нотам! Но до сих пор подобные сюрпризы обходили Голден стороной…       Алекса посещала флагманский корабль Химера с разной периодичностью на протяжении трёх месяцев, и ей казалось, что она успела разобраться в особенностях нрава гранд-адмирала. Но, как и его многочисленные оппоненты, она ошибалась.       Сначала он «приглашал» её на борт крайне редко и будто бы без желания. Но с каждым разом интервал между их «свиданиями» сокращался. Теперь она прибывала на звёздный разрушитель почти раз в неделю.        В рукаве Алексы Голден был козырь, о котором адмирал ещё не догадывался. Или она считала, что он о нём не ведает.       Её зоркие чёрные глаза, словно просканировав кабинет Трауна на предмет каких-то изменений и не обнаружившие ничего, скользнули по гладкой поверхности навигационного компьютера, к которому она и направилась. Достав из спутавшихся золотых кудрей шпильку, на конце которой красовались изящные цветы, напоминающие ландыши, она вставила наконечник в разъём компьютера.       Паразитирующий вирус тут же начал воровать ценные ворохи информации, которую она, впоследствии, планировала передать повстанцам.       Надо было действовать быстро. И напряжение, смешанное с ужасом, постепенно начинало овладевать душой мятежницы.       Алекса постукивала ножкой, нервно поправляла край полупрозрачной кружевной накидки, надетой на голое тело. Но не сводила бдительного взора с двери, от куда в любую секунду мог показаться он.       Объяснить, что простая куртизанка забыла у святая святых крейсера она не сможет. Все оправдания покажутся глупостью. И она, сдавшись проницательному Трауну, отправится на эшафот. А этого следовало избежать любой ценой.       В один момент Алекса не выдерживает и, с силой ухватившись за украшение, дёргает заколку вверх, убирая ей хаотично лежащие локоны. Пусть сканирование бортового компьютера и не было завершено на сто процентов, но прыткое и хитрое сопротивление найдёт и этим крупицам применение.       Она итак делает более, чем достаточно, стелясь под этого мерзкого имперского выродка и рискуя своей жизнью всякий раз, когда отправляется на Химеру.       Траун возвратился в свой кабинет несколько позже и застал свою гостью за увлекательными попытками застегнуть откровенное платье, пестрящее выразительными вырезами.       Алекса смущённой себя не ощущала, стоя у его зеркала и боковым взглядом бесстыдно рассматривала его. Безукоризненный. Строгий. Вдумчивый.       Казалось, от нуждающегося мужчины, крепко стискивающего её бёдра не осталось и следа. И он вновь был предельно вежливым и уважительным. Таким же, как обычно. – Адмирал, как мне объяснять моим остальным клиентам эти многозначительные синяки, которыми Вы меня наградили? – усмехаясь поинтересовалась Голден, слегка приподнимая полы платья и показывая красноречивые багровеющие участки. – Мне казалось, что я плачу достаточно, чтобы удовлетворить нужды ассоциации и Ваши, даже если это требует терпимости к некоторым вопросам. – не тушуясь заметил он своим излюбленным вкрадчивым тоном, делая несколько уверенных шагов вперёд, и касаясь застёжки её платья. – К тому же… зачем объяснять то, что они итак понимают? Полагаю, они довольно разумны, чтобы догадаться об их происхождении.       И снова нонсенс! Траун бывал жаден, когда дело касалось интимных прикосновений, но после, когда его потребность себя исчерпывала, он лишь скучающе провожал взглядом Алексу, не удосужившись даже назвать день следующей встречи. Он привычно складывал руки за спиной, и подходил к иллюминатору, смотря на просторы бескрайней галактики.       Траун не прощался и не говорил напутственных слов.       Справедливости ради, Алекса в его ласке не нуждалась.       И всё же сейчас, заметив, что она мучается с застёжкой, он равнодушным не остался. – В отличие от меня, ассоциация весьма ненасытна и прожорлива. – шутливо добавила Голден. То ли намекая на прибавку за свои услуги, учитывая некоторые особенности их взаимодействия, то ли просто парируя. Она и сама не до конца понимала, зачем сказала именно эти слова.       Наверняка, будучи информатором повстанцев ей следовало быть куда более избирательной и осторожной в своих выражениях и реакциях. Но тогда она бы стала чрезмерно зажатой и скованной, зародив в душе бдительного и внимательного адмирала тень сомнения относительно её роли в делах мира сего. Пускай она лучше остаётся простой Алексой Голден, приезжающей по первому зову офицера, любящую его подначивать и колко подтрунивать, не становясь угрозой и потенциальной жертвой жестокой расправы за измену Империи.                                        

***

      А дальше всё просто.       Сбыт информации давно отработан и досконально изучен как шпионкой, так и повстанцами. Спустя несколько дней после посещения звёздного разрушителя, поступает следующий заказ. Алекса Голден на борту небольшого и несколько устаревшего шаттла под чутким надзором пилота отправляется к следующему клиенту. Он платит только наличными кредитами, что затрудняет его идентификацию. Каждый раз – новое имя. И, порой, разные люди. Но неизменно в инициалах мелькают одинаковые символы. «РВ». Именно так Алекса и понимает, к кому она отправляется. Сегодня ей назначена встреча с Ригби Випсом, на Тарисе. В один из самых неблагополучных районов.       «Доставщик» в лице пилота и телохранителя терпеливо ожидает, пока проститутка проверит макияж и поправит причёску, а затем доводит Алексу прямо до двери. Они не переговариваются и даже не смотрят друг на друга. Он лишь пренебрежительно и недовольно кривит губы, прежде чем плюнуть на пыльную дорогу и облокачивается о стену. – Не задерживайся. Не горю желанием торчать в этом захолустье. – бросает он гневно.       Голден не отвечает. Лишь несколько раз негромко стучит по двери, дожидаясь приглашения, и только потом заходит.       Когда створки за её спиной с скрипом захлопываются, она на несколько секунд зажмуривается, давая глазам привыкнуть к почти полному отсутствию света. В полумраке помещения Алекса не сразу различает предметы. Но когда способность ясно зреть к ней возвращается, то она не обнаруживает ничего интересного: вокруг лишь кружится пыль, пришедшая в оживления после слабых порывов ветра с улицы, постепенно оседая на идеально прямых поверхностях. В коридоре нет ничего, и она идёт дальше, сворачивая в левую комнату, где расположена не заправленная постель, несколько стульев и стол, ломящийся от многообразия микросхем разной степени работоспособности, старых коммуникаторов, используемых ещё в клонические войны, треснувших датападов и другой утвари… Они все подходят для использования, но барахлят. И здесь складируются на всякий случай.       Спиной к пришедшей стоит он. «Ригби Випс». И копошится в своей сумке. – Удалось что-то добыть? – нетерпеливо интересуется мальчишка из сопротивления, не поворачиваясь.       Голден видела его впервые. – Не могу утверждать наверняка… – достав из волос шпильку, Алекса терпеливо дожидается, когда Ригби повернётся, и только после этого продолжает свою речь. – Но в последний раз мне улыбнулась удача. Мало того, что Траун, – она почти прошипела это имя, так нестерпимо жёг её огонь ненависти по отношению к гранд-адмиралу имперского флота. – оставил меня в своём кабинете в одиночестве, так ещё и этого времени хватило, чтобы перенести некоторый пласт информации на носитель… Я не могу сполна оценить стратегическую ценность этих данных, но они добыты прямиком с Химеры. – Отлично. – бросает Випс, осторожно изымая из изящной и мягкой наощупь руки шпионки искомую шпильку.       Повисает неловкая тишина. Ригби неаккуратным движением двигает загромождения техники на столе из-за чего два комлинка падают на пол, попутно доставая из маленькой сумки некое устройство и бережно вставляет в него хитрую заколку. Начинается переброс файлов. Это требует времени, и теперь можно немного расслабится.       Випс садится на стул, откидываясь на спинку. И впервые изучающе глядит на Алексу. – Поздравляю с победой. – кротко произносит девушка, размещаясь рядом. – Откуда знаешь?       Алекса загадочно усмехнулась, приподнимая уголки бордовых губ, после чего неопределённо пожимает плечами, безмолвно показывая, что некоторые факты не подлежат огласке. – Ладно. – не дождавшись ответа хмыкает Ригби. – Должна отметить, что он вёл себя странно. – В плане? – Попросил поцеловать… – задумчиво отвечает Алекса, глядя на Ригби.       На секунду Випс опешил, и с сомнением посмотрел на неё, словно она сказала вопиющую глупость. После чего громко расхохотался, хватаясь за живот.       Алекса юмора не оценила, и, нахмурившись, стала терпеливо ждать, когда этот ключ умопомрачительного, безудержного веселья иссякнет. – Я сказала что-то забавное? – хмыкнула Голден, складывая руки на груди и закидывая ногу на ногу. – Ну так ты же… – спесь Ригби мгновенно покинула, и он, подняв глаза вверх, мучительно долго подбирал наиболее подходящее слово. – Как бы… это сказать-то?..       Випс бросил взгляд полный надежды на Алексу, но та осталась слепа к его негласным мольбам, её взгляд лишь сильнее ввинтился в мальчишку, требуя ответа. Пусть договаривает, раз уж взялся. – При всём уважении… но ты… ты же… работаешь… – Проституткой? – Да! И… мне казалось, что… подобное вполне… нормально?       Алекса тяжело вздохнула и несколько раз качнула головой. – Возможно, но не в отношении Трауна! На него это совсем не похоже! А вдруг он догадался?.. – сконфуженно интересуется она.       Ригби наблюдательности информатора не оценил, а значит продолжать эту беседу не было смысла. Он лишь отрицательно махнул головой несколько раз, как бы заверяя, что утечки информации не было. И потому сомнения и страхи Алексы едва ли оправданы.       Успокоения Голден не ощутила. Да и едва ли этот желторотый Випс имел желание найти нужные, лечащие слова, способные подействовать не хуже целебных эликсиров, выглядел он не особо вовлечённым и сочувствующим. И потому Алекса поспешно сменила тему:  – Кстати, про мою работу. Ты, кажется, кое-что забыл?  – Точно! – Випс небрежно открыл свою сумку и добрую минуту копошился, исследуя дно на предмет кредитов, после чего достал деньги и протянул их Алексе. – Спасибо, что напомнила! – Не за что. – буднично ответила она. – Когда меня выкупят? – Я не знаю. – Они даже не поднимали этот вопрос? – Меня не приглашают на собрания… – Они специально так поступают? Никто ничего не знает! Всегда! Создаётся ощущение, что они специально держат связь со мной весьма опосредованно, словно боясь услышать моё негодование самолично! – громко хлопнув руками возмутилась она, пока сдерживая накал злости, но с каждым мгновением всё больше теряя самообладание. – Как не спрошу, никак не могу получить чёткий ответ! Я понимаю, что Вам выгодно моё положение, но так не может продолжаться вечно!       Алекса поднялась и, сжав руки в замок, начала ходить по комнате, громко стуча каблучками и раздражённо озираясь. – Мне жаль… – Ох, а мне как жаль, Ригби! Сколько мне ещё таскать этот ошейник? А?! – Голден схватилась за краешек чокера. – Мне осточертело быть на привязи! Сколько ещё я буду обслуживать всяких уродов?! – Я ничего не решаю, Алекса… Но, когда мы победим, то всё наладится! – залепетал он, ощущая себя виноватым свидетелем этой яростной сцены, оказавшимся абсолютно случайной жертвой бешенства Голден. – Вот увидишь! Мы уже нанесли ряд точных ударов и выиграли! А значит скоро… всё изменится! – Очень надеюсь. – нервно откликнулась Алекса. И замолчала.       В маленькой штаб-квартире повстанцев повисла тишина…