Росчерк мгновений

      Первой мыслью посетившей Грейнджер, когда она вошла в Хогвартс было то, что несмотря на прошедшие четыре с половиной года, всё здесь осталось прежним и одновременно с этим изменилось. Она не знала, что именно. Некогда родные стены, теперь не признавали её, отталкивали… видно наказывали за долгое отсутствие, нарекая предательницей.       Грейнджер больше не была частью их, а только гостем. Когда-то она покидала их будучи почетной выпускницей с перспективным будущим, но лишь одной ей было известно, как сильно она не хотела уходить, как кровоточило её сердце с каждым шагом отдаляющим её от этих стен.       Воспоминания. Каждый уголок тут бережно хранил столько моментов пережитых ей…ими… И о многих из них не знали даже Гарри и Рон. Да, даже они, что уж говорить об остальных. Дела влюбленных, касаются только самих влюбленных, особенно в тех случаях, когда их любовь запретна сразу по нескольким причинам.       Ну что ж… если на то пошло, то она тоже была обижена. Могла вернуться сюда в любой день. Вернуться и даже остаться в качестве преподавателя. Могла. Но делать того не стала. Почему? Просто задетая гордость держала в цепях.       В коридорах было шумно. Теперь здесь получали знания новые лица. Дети и подростки восхищенно смотрели на нее перешептываясь между собой, а она в ответ сдержанно улыбалась.       Девушка не считала, что достойна их восторга, но соврала бы если сказала, что на душе не стало теплее. Она тоже когда-то была такой, оттого становилось вдвойне приятнее.       Поднимаясь по лестнице Гермиона покачала головой. Сколько же приключений было пережито ею и её друзьями пока они учились в Хогвартсе. Тем не менее в голове крутились не они, а то, что другим бы показалось совсем мелочным.       Касания… Мимолетные, ненавязчивые, но такие волнующие… Каждый раз проходя мимо друг друга их руки соприкасались всего на долю секунды, но всё же… Даже этого достаточно, когда о большем и думать было запретным.       В свое время он знатно её помучил. Неудивительно, ведь из всех она полюбила человека , который был ещё более серьезных и строгих нравов, чем она сама. Избегал ее пока она всем своим существом тянулась. Не смотрел в её сторону, когда она во время занятий не моргая наблюдала за каждым изменением на его лице.       Тогда она считала его неправым. Думала, что уже достаточно взрослая, чтобы любить и быть любимой, но общество считало иначе. Люди бы их не поняли. На самом деле были бы правы. Сейчас Грейнджер понимала это особенно ясно.       Дойдя до библиотеки девушка оперлась на косяк заглядывая во внутрь. Уголки ее губ приподнялись в грустной улыбке…       Седьмой курс… Именно тогда всё началось. Именно тут проходили их внеурочные встречи.       Ничего переходящего грань дозволенного. Просто однажды он застал её там плачущей из-за того, что она никак не могла вывести нужную формулу для зелья и неожиданно предложил ей свою помощь.       Да, тот, кого считали самым невыносимым из преподавателей сел рядом, взял перо и начал выводить формулу, одновременно объясняя вслух каждое действие. Спокойно, хмуро, будто не замечая, как ошарашенно она на него уставилась.       Один раз, второй, а за ними следующие. Так это перетекло в совместные внеплановые занятия, на которых он делился с ней знаниями, советовал какие учебники лучше прочесть и конечно был тем, с кем она постоянно припералась.       Они могли часами спорить о нюансах ингредиентов и структуре чар. И хотя Снейп был резким, требовательным, зачастую откровенно грубым в глазах всего Хогвартса, Гермиона к своему удивлению обнаружила, что во время их дискуссий раскрывалась другая его сторона.       Он всегда давал ей высказать свою мысль, проявляя терпение. Не присекал попытки самовыражения, хотя вполне мог поставить ее на место опираясь на то, что преподаватель со стажем тут вообще-то он.       Знало ли об их «занятиях» руководство? Конечно нет. Не так уж часто кто-то бывал в библиотеке, а если и заходил, то несложно было сделать вид, что они там порознь.       Грейнджер сама не видела в их встречах ничего такого, что требовало скрытности. До определенного времени… Пока не поняла, что ждёт этого больше, чем всех остальных предметов. Пока не поняла, что ждёт его…       Она прошла все стадии: неверие, отрицание, принятие. А потом столкнулась с неведомой ей прежде болью. Тихой, подавляющей болью осознания того, что её отношение к Северусу уже вышло за грань простого уважения или восхищения.       Поначалу Гермиона корила себя за неуместные чувства. Пыталась успокоить себя тем, что это пройдет. Обычная юношеская привязанность к человеку, который увидел в ней не «зубрилку», а умного, равного собеседника. Но трепет в груди с которым она проводила с ним время с каждым разом усиливался не оставляя сомнений — не пройдет, лишь приумножится.       В экстренных ситуациях люди часто совершают ошибки. К сожалению она не стала исключением. Ухватившись за мысль о том, что он относится к ней также как и ко всем, сама стала свидетелем обратного.       Во время войны всё между ними стало очевидным. Никто из них не признавался друг другу в любви. Этого и не требовалось. Она была уверена – с его стороны есть чувства, а свои она не скрывала, демонстрируя ему. Не потому что хотела, просто не знала как. Как можно было скрыть рвущееся наружу? Как можно было делать безразличный вид, если любимый человек был буквально при смерти…       — Мисс Грейнджер, — девушка слегка вздрогнула вырываясь из воспоминаний и обернулась к женщине на вид лет пятидесяти. — Директор вас ждёт.       Девушка благодарно кивнула и отправилась в сторону кабинета нового директора. У двери остановилась. Прикрыла веки и в попытке унять волнение глубоко вздохнула.       Перед глазами всё ещё были воспоминания об их последней встрече. Того, как рыдая просила его вслух признать между ними связь.       Он стоял у окна, спиной к ней. Холодный, жестокий в своих словах.       — Гермиона, — произнёс он тогда медленно, почти отстранённо, — ты должна думать о своем будущем, а не о мимолётных чувствах.       Он даже не смотрел на неё. Голос звучал сухо, чуждо.       — Мимолётных? — повторила она, не в силах сдержать дрожь в голосе. — То, что между нами, не мимолётно. И этот разговор я начала именно потому что считаю тебя частью моего будущего.       Пауза. Долгая, обжигающая. Он продолжал смотреть в окно, будто там, в пасмурном небе, был ответ.       — Я — часть твоей ошибки, — наконец произнёс он. — И ты ещё поблагодаришь себя за то, что вовремя опомнилась.       — «Твоей», «ты», «своем»… — с горечью перечислила она. — Это касается не только меня! Мог бы хотя бы сделать вид, что тебя это волнует!       Гермиона ушла хлопнув за собой дверью. С тех пор больше не возвращалась. До этого дня…       Наверное она задела его, но разве он ее не задел?!       Теперь она жалела о сказанных в порыве гнева словах. В конце концов он и вправду хотел для нее как лучше. Просто не понимал, что ей не нужна была карьера. Нужен был он.       Собрав всю волю она наконец постучала. Тихо, почти стесняясь, затем мягко толкнула дверь, та в ответ скрипнула впуская её во внутрь.       — Мисс Грейнджер, — раздался его обманчиво ровный голос.       Он сидел за столом, подняв глаза от бумаг. Всё такой же. Всё тот же. Лишь седых прядей в волосах прибавилось, и взгляд стал чуть тяжелее, чем она помнила.       Она подошла ближе, остановилась напротив стола, задержая дыхание.       — Профессор Снейп, — выдохнула она почти шёпотом.       — Я почти поверил в то, что вы забыли дорогу в Хогвартс.       Гермиона сдержала горькую усмешку, чувствуя, как внутри всё сжалось.       — Уверена вы бы хотели, чтобы я сюда никогда не возвращалась.       Он встал из-за стола, обошёл его, привычно останавливаясь у окна.       — Не стану отрицать, — сказал он негромко. — Надеялся, что вы не станете этого делать.       Она встретилась с ним взглядом. И сердце, вопреки здравому смыслу тоскливо заныло.       — Надежда… она такая, — тихо ответила она. — Не всегда оправдывается, — а затем бодрее добавила: — Но я пришла это исправить.       Он вскинул бровь, на лице мелькнуло что-то похожее на усмешку.       — Исправить? — переспросил он, как будто пробовал это слово на вкус. — Не думаю, что некоторые вещи подлежат исправлению, мисс Грейнджер.       Она не отвела взгляда.       — Может, не подлежат, — согласилась девушка. — Но я всё равно попытаюсь.       На этот раз она не собиралась убегать в слезах. Подошла вплотную и не спрашивая разрешения обняла его.       Снейп замер. Напрягся. Как будто она совершала, что-то непозволительное. Как будто кто-то вот-вот откроет дверь и застанет их вместе.       Он закрыл глаза. Один вдох. Другой. И только тогда, медленно, почти осторожно, положил ладони ей на спину. Потому что теперь всё было по другому.       Он больше не её профессор, а она больше не его ученица…