Проиграл

С того самого момента, как вновь вошёл в ряды игроков, пусть и зная, что не умрёт, Ин Хо не мог ответить наверняка на вопрос о своих мотивах, особенно тех, что так или иначе касались игрока 456, — даже самому себе. Вот и сейчас, раскрывшись перед Ки Хуном, давая тому нож, а вместе с ним и возможность спасти и себя, и новорождённую малышку погибшей Чун Хи, фронтмен не может до конца понять: им движет желание показать Сону, что в мире, где превалирует падаль, мнящая себя людьми, можно выжить, только потеряв человечность? Или Ин Хо действительно желает быть честным перед 456-м и спасти его вместе с ни в чём не повинным дитя? Однозначно он понимал и принимал лишь одно: желание Ки Хуна расправиться с ним. Он даже дал ему такой шанс — правда, справедливо указав на бессмысленность такого действа. Ин Хо видел всю боль бывшего сокомандника от предательства, его ярость, презрение и ненависть с примесью неверия. Но главным для фронтмена оставалась рука, взявшая со стола предложенное оружие. Он смотрел, как безликая охрана в розовых комбинезонах уводит 456-го обратно в общежитие игроков. А в груди странным образом смешивались страх и предвкушение, сочувствие и боль. Перед глазами, накладываясь на изображение Ки Хуна с ножом на мониторе, поплыли картины прошлого. Тогда, в далёком 2016-м году, ему, Хвану Ин Хо, некогда честному полицейскому, любящему сыну, брату и мужу, а ныне — потерянному, преданному друзьями и товарищами, имеющему единственный шанс спасти умирающую жену, игроку 132 «оружие помощи» протянул — как окажется позже — сам Создатель игр. 2016 год. Он стоял, дрожа, перед человеком в золотой маске. Голос из-под маски был спокоен, словно они обсуждают совместную рыбалку на следующих выходных: – Почему ты сомневаешься? – Маска склонилась чуть ближе. – Они ведь убьют тебя и глазом не моргнут. А Ин Хо слышал другое, эхо, бьющееся о стены его черепа: И что тогда? Кто спасет твою жену? Кто поможет брату или еще не рожденному ребенку, если родиться ему все же суждено? Сейчас. Игрок 456 – его живое, дышащее отражение в кривом зеркале судьбы – осторожно движется между койками. Его цель – койка со спящим игроком 100, мерзким, подлым типом, готовым продать кого угодно за лишнюю Вону. Идеальная мишень. Ин Хо видит, как Ки Хун замирает над спящим, поднимает нож. Лезвие ловит тусклый синий свет от кружочка «за» на полу. 2016 год. Игрок 132 подкрался к койке. Спящий игрок мирно посапывал. В руке Ин Хо – нож, тяжелый и холодный. Он весь был мокрый – пот смешивался со слезами, текшими непроизвольно. Лицо жены всплыло перед глазами – яркое, живое, а потом – изможденное болезнью. Плач младенца, которого еще не было, звучит в ушах. Страх. Всепоглощающий, парализующий страх не увидеть любимую. Не спасти ее. Умереть самому. Настоящее. Ки Хун сжал рукоять ножа так, что костяшки побелели. Его лицо исказила гримаса ярости и боли. Он смотрел на открытое горло игрока 100, но словно видел что-то совсем другое. Рука подрагивала, и… 2016 год. Удар. Быстрый, резкий, нанесенный больше с отчайньем, чем с силой. Спящий дернулся, издал хриплый звук. Паника, дикая, слепая, охватила Ин Хо. «Он закричит! Он разбудит остальных!» Слезы хлынули ручьем, смешиваясь с потом. Он нанес второй удар. Третий. Глубже. Сильнее. Горячая кровь брызнула на руки, на лицо. Что-то хлюпало. Плач ребенка в голове сменился оглушительным звоном. Потом – тишина. Глубокая, бездонная. Слезы, мысли, чувства — исчезло все. На их месте в душе зияла дыра. Черная, холодная пустота, что быстро затягивалась нарастающей непроницаемой пленкой равнодушия. Первая смерть. Первая жертва системе. Первый шаг к маске Фронтмена. Настоящее. Ки Хун… опускает нож. Медленно, но осознанно. Он отступает от койки игрока 100. Отворачивается. Нож все еще зажат в кулаке, но острие смотрит в пол. Не в горло. Не в живот. После всего, через что он прошел, стоя над спящим врагом с ножом в руке, Ки Хун отказался стать палачом. Отказался от легкого пути. Отказался заполнять свою душу той же ледяной пустотой, что Ин Хо когда-то. Глаза Хвана стекленеют. Слезы не потекут, эмоции тоже на лице не отразятся, просто застынут зеркальной поверхностью на зрачках. А чувства — весь их оставшийся спектр — сжались в тугой, раскаленный шар где-то глубоко внутри, под толщей льда. Но даже тени этого внутреннего пожара хватило. Хватило, чтобы разочароваться. Не в Ки Хуне, который оказался сильнее. Не в системе Игр, которая безупречна в своем цинизме. Не в людях вообще. В себе. Он проиграл. И вновь — не 456-му, не ВИПам — прямому отражению системы этих игр — Он проиграл себе. Себе прошлому. Себе из 2016 года, тому дрожащему, потерянному игроку 132, который сломался. Который позволил страху и отчаянию выжечь в себе человека, чтобы заполнить пустоту безразличием. Он дал Ки Хуну нож, как когда-то дали ему, надеясь… на что? Что Ки Хун подтвердит его правоту? Что мир действительно таков? Что сломаться – единственный выход, а значит, он тогда поступил верно? Да, именно этого он и хотел. И это признание было его окончательное поражение. Поражение не от врага, а от собственного прошлого. От того человека, которым он стал, когда взял в руку «оружие помощи» и потерял себя. Система сломала его тогда. И сегодня, глядя на того, кто, несмотря ни на что, остался верным себе, Ин Хо понял: он проиграл тому, кем был, и чье отражение увидел в Ки Хуне. Стало невыносимо больно. Но и это чувство Хван Ин Хо заглушит — в конце концов уже через несколько часов состоится финальная игра.