Часть 1
29 июня 2025 г., 23:04
Рассвет лениво прокрадывался по сонным улочкам Сеула. Знакомые дома, магазины, утренний свет, играющий на стеклах — только тишина какая-то неземная. Нам Гю шагал по дороге, сжимая кулаки. Несмотря на свою хромоту, больную ногу и шаркающую походку — он шел ровно, свободно. Ничто не доставляло ему неудобств, ничего не болело. От прежней ломки не осталось и следа — в горле перестало сушить, раны на обкусанных губах зажили, ссадины и кровоподтеки на лице исчезли. И хоть он не видел своего отражения — чувствовал это. Он взглянул вниз, и понял, что одет в чистые вещи — выглаженные и приятно пахнущие собственные родные штаны и футболку.
— What the hell? Это что, рай? — В голосе проскальзывали ставшие привычными английские словечки. Невольная пародия на того, кто навсегда поселился в его голове — и в сердце, как ни парадоксально.
Он встал, ошеломленно разглядывая свои руки. Чистые. Абсолютно чистые. Ни единого пятнышка крови. Он провел ладонью по волосам — мягкие, шелковистые, ни намека на ту сальную, спутанную массу, какой они были в последний день. Он помнил все как сейчас: отчаянные крики, скрежет механизмов от кукол, алый фон, заливающий все вокруг. Помнил вкус металла во рту, запах смерти, нависший в воздухе. Но здесь… здесь не было ничего. Лишь кристальная чистота.
Вдруг, поотдаль он увидел людей. Пара, вынырнувшая из сквера, тихо смеясь друг другу, направлялась вниз по тротуару. Он не видел их лиц. Кроме того, они были единственными, кого он тут пока встретил. Тишина умиротворяла, но не могла не напрягать, после всего того, что с ним случилось. Лишь редкое пение птиц где-то вдалеке, едва различимый шелест листьев на деревьях, но никакого шума машин, голосов людей, привычной городской суеты. По телу пробежали мурашки, он направился вперед.
— Чем я заслужил попасть сюда? Too good to be true…
Вдруг парень снова замер. Ему стало не по себе от того, что он действительно говорит это. Вставший в горле ком заставил его откашляться и сжать челюсть. Он огляделся по сторонам. Никогда прежде его глаза не намокали так быстро — вода полилась по щекам. Трясущимися пальцами смахнул их, а после, не боясь ни осуждения "несуществующих людей", ни страха потери времени — сел на асфальт и закрыл лицо руками.
— Чертов ублюдок.. Танос.. — Голос дрожал, взгляд сменялся от гневного до почти жалобного, темные глаза бегали из стороны в сторону, стараясь зацепиться за что-то, что отвлечет его внимание. Он ругал его, проклинал, желал ему всего самого худшего… и одновременно сгорал от желания прикоснуться, обнять, почувствовать его тепло. Он пытался убедить себя, что ненавидит его. Но сердце не слушалось. Оно продолжало биться в бешеном ритме, тоскуя и моля о возвращении, о хотя бы одном его взгляде.
Он хотел забыть его, но каждая клеточка его тела помнила его прикосновения, его запах, его голос, дурацкие шутки. И эта борьба разрывала его изнутри, причиняя невыносимую боль.
Постепенно Нам Гю начал успокаиваться, он почувствовал облегчение после выплаканных слез. Он встал на ноги, и, отряхнув свою одежду, побрел вперед. Свет все так же был ярок. Казалось, тут вообще не темнеет и не бывает ночей.
***
Тем временем, в другой стороне города — так близко, но так чертовски далеко — блуждал Танос. Потухшие глаза, растрепанные волосы, он устало очерчивал родные места. Как много всего он не замечал раньше — кафе, магазинчики, красивые виды. Он отмечал, как было бы прекрасно погулять здесь со своими близкими. Как было бы здорово видеть их эмоции, яркие глаза, улыбку. Обнять их, и, забыв о всех проблемах, просто жить. Мимо пронеслись дети — они смеялись и беззаботно исчезли в лучах солнца. Он вздохнул. — Если это называется раем, то почему мне кажется, словно я в аду? Я чувствую себя настолько одиноко.. — Он вспоминал об умерших родственниках, друзьях, но никого здесь еще не встречал, — Если бы у меня сейчас было бухло или гребаные наркотики.. — Последние несколько дней он ощущает то, что принято называть очищением. Или исцелением. Его больше не трясет, организм не требует принять дозу, залить дыру внутри алкоголем и прочим. Было просто спокойно. Но к такому спокойствию он не привык — поэтому внутренняя тревога никуда не уходила. Воспоминания о наркотиках заставили его вспомнить людей, о которых он бы хотел давно забыть. Драки, ломки, вопли, кровь — все это было частью его жизни, несмотря на привилегированное положение рэп-звезды. Но один человек, впутанный во всю эту "тусовку", вдруг заставил уголки его губ растянуться в мягкой улыбке. Нам Гю. — Нам Су.. — Произнес он полушепотом, — Интересно, как ты? — Он плохо помнил игры, смерти участников, тот ценный приз, который должен был достаться одному из них. Но он отчетливо помнил его взгляд — внимательный и слегка тревожный. Дрожащие руки, выглядывающие из под рукавов кофты, которые так и тянулись к нему. Он отталкивал его, но только потому, что не хотел привязывать его к себе. Будто чувствовал, что на том свете его уже ждут. Несмотря на весь пафос, ему всегда хотелось близости. Особенно сейчас, он умирал от желания ощутить теплоту чужого тела. — В том чертовом месте долго не протянуть, Нам.. Гю, к тому же ты долбаный наркоман. Неужели ты выбрался? Неужели ты сейчас при бабле, живешь свою лучшую жизнь? — Конечно, он надеялся на то, что хоть у кого-то все может перевернуться, что хоть кто-то может избавиться от зависимости, начать жить свободно, вкушать каждый миг, наслаждаться всеми красками.. Но внутри его точно так же разрывала тоска и ревность, обида прожигала его внутренности, он буквально захлебывался от нужды снова прикоснуться к нему. Он испытывал вину за то, что все таки дал ему ту таблетку. Су Бон понимал, что это, рано или поздно, приведет его к трагической гибели.***
Их взгляды встретились. Как удар током. Замерли. — Танос..? — Спустя несколько секунд Нам Гю сорвался с места, — Почему ты меня бросил?! Ты, гребаный.. — Удары сыпались градом, но Танос не чувствовал боли. Он ждал этого. Ждал этого яростного, отчаянного избавления. Руки сомкнулись вокруг мечущегося тела, крепко прижали к себе. И почувствовал — слезы. Горькие, горячие, обжигающие даже сквозь потустороннюю неуязвимость. — Я скучал, — Прошептал Су Бон, чувствуя, как собственные глаза наполняются влагой. Брюнет мелко дрожал, его руки опустились вниз, а всхлипывания становились громче, чем он хотел бы. — Я ненавижу тебя, — Но эмоции говорили больше, чем слова. Он уткнулся носом в чужое плечо, тот провел рукой по темным волосам, опустил свой подбородок на его макушку. Он не смог так сделать при жизни. Но это не значит, что он не хотел. — Посмотри на меня, — Танос отстранил от себя парня, — Ты... Нам Гю, ты.. — Да, — Коротко ответил на немой вопрос в застывшем взгляде Су Бона — печальные голубые радужки скрылись за веками. Он шмыгнул, утер нос и тихо кашлянул. Руки инстинктивно закопошились в карманах брюк и достали оттуда крест. — Fuck. Ты взял его с собой? — Теперь это часть меня. Это единственная вещь, которая напоминала о тебе. Танос взял из его ладони подвеску и открыл в надежде найти там кое-что, — Оу, пусто, да? — Yep, — Поддразнил его Гю и ткнул в плечо, — Сукин сын, Мин Су.. — Нам Гю, — Он слегка дрогнул от непривычного слова и уставился вперед, — Ты чувствуешь.. какое-то облегчение внутри? Как будто таблетки больше не нужны.. — А, да.. — И что-то сломалось. Все зажимы, все обиды, все страхи, копившиеся годами, разом отпустили. Впервые за долгое время он ощутил не мимолетное облегчение, не укол эйфории от препаратов, а настоящее, искреннее счастье. Смех вырвался из груди, и он, поддавшись порыву, сорвался с места, и побежал вниз по склону, в сторону залитых солнцем улиц. — Нам Гю! — Танос, смеясь, ринулся следом. Они добежали до низа, запыхавшиеся, с горящими от радости глазами. Нам Гю подошел ближе, коснулся щеки Су Бона, и, заглянув в его полные любви глаза, прильнул к его губам. И в этом легком, нежном поцелуе были все его невысказанные чувства — все то, что он подавлял в себе гневом, ненавистью и злобой — разлилось по венам и смешалось с пульсом чужих рук. Танос наконец нашел свое тепло — он гладил его по голове, касался шеи и притягивал ближе. В эту секунду они стали свидетелями солнца, медленно опускавшегося за горизонт. Небо окрасилось в нежные пастельные тона, но, в отличие от привычного, этот закат не пылал жаром и страстью. Он был тихим, приглушенным, словно акварельный рисунок. До этого думавшие, что попали в место, где время застыло в вечном рассвете — теперь понимали, что даже здесь жизнь продолжала течь, подчиняясь своим законам. А значит, жизнь, в каком бы странном виде она ни продолжалась, все еще имеет свой ритм, свою цикличность. И это, как ни странно, вселило в них надежду. — Я больше не хочу расставаться с тобой.. — Оторвавшись от чужих губ, произнес Су Бон. Нам Гю усмехнулся и продолжил целовать его с новой силой. Больше не было ни таблеток, ни страданий, ни вины. Только они. Наконец вместе. Навсегда.
