Déjà vu

Кровь стекала по шлему, лилась алыми струями по наручам и, в конце концов, утекала по мечу и ботинкам в черную иссохшую землю. Уходить с поля боя было ещё тяжелее, чем биться с врагом. Сил уже ни на что не оставалось, меч казался неподъемным, Уён тащил его остриём по земле, оставляя за собой глубокие борозды. Всё, что ему сейчас хотелось - не разбить, наконец, врага и освободить землю, а только лечь в тени, да там же и сдохнуть. - Эй, бравый рыцарь, - окликнул его Минги, с которым они были знакомы с детства. - Чё ты такой серьезный? Уён обернулся. Друг легко тащил меч на своем плече, тот будто не доставлял ему никаких проблем после тяжёлого боя. На грязном лице Минги расплылась довольная ухмылка. - Тяжко тебе? - уточнил друг, разглядывая хмурое лицо Уёна. Не получив ответа, он осмотрел друга с ног до головы. - Меч бы тебе подлатать. Он кивнул на волокущееся по земле любимое оружие Уёна. Тот бросил взгляд на свой треснувший почти пополам меч и глубоко вздохнул. Стекающая по мечу кровь красиво вычерчивала трещину, идущую вдоль лезвия. - Надеюсь, Чонхо сегодня не слишком занят, - всё-таки ответил Уён. Больше сам себе, чем Минги. - Он не будет занят только тогда, когда мы все сдохнем, - также с ухмылкой ответил ему Минги, приобнимая Уёна свободной рукой. - Или пока не сдохнет он сам. Уён хмыкнул, подтянул меч повыше и продолжил свой путь до разбитого неподалеку лагеря плечом к плечу с другом.

***

- Ну, ребят, мне сейчас не до вас, - Чонхо пристально вглядывался в кусок металла, который держал щипцами над своей жаровней. - Сами понимаете, сначала воеводы, потом уже вы. Уён с Минги переглянулись. Бой был тяжёлый, доспехи и оружие после него прибывали в плачевном состоянии почти у всех воинов, а кузнец у них был один. Минги расплылся широченной улыбкой и подошёл к Чонхо, чтобы положить руку на его плечо. - Дружище, - начал Минги, растягивая слова. - Нам же не много надо. Меч да наручи. Чонхо нахмурился и вывернулся из его руки, обдав Минги жаром с куска металла. - С воеводами закончу, тогда приходите. Чонхо продолжил свою работу, не переставая хмуриться. Его весь день доставали вопросами и просьбами, воеводы давили, всем нужно было моментально готовое оружие, срочно выправленные доспехи и всё то, что за короткие сроки Чонхо не мог сотворить в одиночку. - И чем ему драться, если меч пополам треснул? - попробовал снова Минги, указывая пальцем на рядом стоящего Уёна. - Я ему секиру полгода назад сделал. Она где? - Чонхо уставился на Уёна, требуя ответа. - У палатки, - честно ответил Уён, осознавая, что свой меч в бой он возьмёт не скоро. Секира весила как здоровый бык, размахивать ей было очень сложно. Шансы быть убитым повышались с каждым взмахом этой махины. Минги осуждающе на него посмотрел и потянул друга в сторону палатки. - Надо было сказать, что в деревне забыл. Уён плёлся за Минги, оглядываясь по сторонам. В руках у военных мелькали мечи, копья, луки, и ни одной грёбаной секиры. - Эй, - послышался незнакомый голос за спинами друзей. Они обернулись. Перед ними стоял незнакомый однополчанин, нервно хватающийся то за клинок на поясе, то за рукав своей рубашки. - Я слышал, вам оружие нужно. Ребята сказали, тут деревушка неподалеку есть, совсем немного на север проехать на лошади, а пешком, может, полдня. Кузнец, вроде как, у них водится. Кто-то из наших туда уже ушел. Минги открыл было рот, чтобы что-то сказать, но незнакомец, кивнув самому себе, быстро ретировался с их глаз. - Первый раз его вижу, - сообщил Минги, вглядываясь в убегающего воина. Уён хмыкнул. - Ой, ну а ты прям весь полк знаешь поименно? - Теперь уже не уверен.

***

Уён сидел на земле возле костра, понемногу отпивая пиво из своего деревянного кубка. Секира лежала рядом, под пологом палатки. В наточенном лезвии, не бывшим в бою ни разу, отражались солнечные лучи. Чем дольше Уён смотрел на эту секиру, тем навязчивее была мысль починить меч. - Смотри, аккуратнее, дырку прожжешь, - тихо подошедший Минги плюхнулся рядом, облившись из своего кубка. - Пойдешь со мной до деревни? - спросил его Уён, продолжая испепелять взглядом свою секиру. - Ой, не, - Минги разлёгся на земле, отставив в сторону кубок, и глубоко вздохнул. Уён удивлённо на него взглянул. Отказа он не ожидал. Друг был всегда за любой переполох, лишь бы не сидеть на месте. - А как же наручи? - У меня ещё другие есть, - Минги закрыл глаза и притворился спящим, подставляя свое лицо солнечным лучам. Уён в последний раз бросил взгляд на секиру, поднялся с земли и ушел в палатку собирать вещи для похода в деревню. Расспросив однополчан о деревне, он отправился в путь. Никто из друзей сам там не был, но слухов водилось очень много. Несколько человек уже отправились ее искать, но всё ещё не вернулись. Зато самую главную информацию собрать удалось: деревушка на севере, путь лежит мимо большого дуба на лесной поляне, вдоль ручья, а затем, на развилке тропы, нужно свернуть направо. Ничего сложного.

***

Лошадь недовольно фыркала, пробираясь через лесную чащу. Кустарник цеплялся за ее копыта, мешая ей шагать. Тропа еле виднелась среди травы, периодически теряясь в ней. Судя по солнцу, Уён ехал уже часа два. Большой дуб он давно проехал, ручей кончился, а развилка всё так и не появлялась. Звон его кольчуги слился с шорохом листьев. Потеряв надежду на то, что развилка, наконец, найдётся, Уён сделал привал на небольшой поляне, показавшейся ему удобной. Кляня свой топографический кретинизм всеми возможными ругательствами, он напоил лошадь, перекусил вяленым мясом, которое захватил на самый крайний случай (а это был он), и прилёг в тени, чтобы немного отдохнуть. Когда он проснулся, солнце уже клонилось к горизонту, оставляя ему лишь один выбор: продолжить свой путь в ночи и, наконец, найти затерявшуюся деревню или остаться ночевать на этой поляне, а на завтра двинуться обратно, туда, где разбил лагерь его полк. Пока он раздумывал, в чаще послышался шорох. Привязанная к стволу сосны лошадь навострила уши и уставилась на хозяина, будто он мог что-то предпринять. Уён поднялся с земли и выхватил сломанный меч из ножен, валяющихся в груде мешков. Шорох раздавался со всех сторон. Уён схватился за меч покрепче, готовый к защите. На противоположную сторону поляны из леса, кряхтя и хватаясь за поясницу, маленькими шажками вышел дед. Спина его была скрючена, в одной руке он держал корзинку с грибами, в другой - погнутую клюку, на которую опирался при каждом шаге. Увидев Уёна, дед остановился, приложил руку козырьком ко лбу и стал разглядывать рыцаря. Уён облегчённо выдохнул и опустил меч. - Сынок, ты чей будешь? - услышал он тихий голос дедушки, продолжающего рассматривать его со стороны. - Я из Народной Армии, - громко ответил ему Уён. - Ну что ты кричишь так, - пожурил его дед, опуская руку. - И так всё слышу, не глухой я. А что ты тут делаешь один-одинёшенек? - Деревню искал. Дед ухмыльнулся. - Чуть-чуть совсем не дошёл, сынок. За этой поляной деревня моя, ежели ты её ищешь. Уён облегчённо выдохнул. - Если у вас там кузнец водится, то значит её и ищу. - Кто ищет - всегда найдёт. Внучок мой, Сан, кузнечным делом давно балУется, - дедушка расплылся в улыбке, вспоминая про любимого внука. - Пойдём, я тебя провожу до деревни. Пока Уён собирал разбросанные по поляне мешки и грузил их на лошадь, дедушка подошёл к нему ближе, по-старчески всматриваясь в его лицо. Уён неловко улыбался ему в ответ. - Хотите на лошади моей ехать? - наконец спросил он. - Нет, сыночек, я уж в этой жизни на неё не залезу, - смеясь, ответил ему дед. - Ну, хоть корзинку позволите донести? - Корзинку, пожалуй, возьми. Уён выхватил тяжёлую корзину из старческих рук, повесил её на бок своей лошади и вопросительно уставился на деда. Тот несколько мгновений продолжил смотреть Уёну в глаза, а затем развернулся и направился в ту сторону, откуда пришёл. Уён пошёл за ним, ведя свою лошадь под уздцы. - Врага-то прогоните с наших земель? - прервал молчание дед, когда они вошли в лесную чащу. Рыцарь медленно шёл за ним, стараясь держать шаг, пытаясь не идти быстрее. - Надеюсь, прогоним, дедушка, - ответил ему Уён. Дед хмыкнул. - Тут либо да, либо нет. Зачем все эти ваши надежды. Уён согласно ему кивнул. Они выбрались из леса на поляну, с которой был отчётливо виден невысокий холм с низкими деревянными домиками на нём. Неподалёку, на склоне, паслись несколько коров и козы. - Вчера разбили их батальон, который на север шёл. Мы к бою не готовы были, зато они на нас продуманно напали. Мы всё равно выстояли, только людей очень много потеряли. Ну, и оружие, - Уён похлопал по своим ножнам, закреплённым на поясе. - А чего ты один к кузнецу шёл? Уён помрачнел. - Вообще, у нас свой кузнец есть, местный. Но я не на том уровне пищевой цепочки, чтоб он мне меч до следующего боя успел подлатать. - Дедовщина? – заботливо уточнил дедушка. - Ну, уж не прям так. Какое-то время они провели молча. Затем, когда путь к деревне пошёл в гору, дед снова заговорил. - Так что у тебя с мечом? – дедуля уже тяжело дышал, поднимаясь по склону, но шёл, не сбавляя шага. - Треснул прямо посередине. Дедушка промычал что-то в ответ. - Ну, ничего, - в конце концов ответил он. – Внучок мой тебе его залатает, будет как новый. Когда они добрались до деревни, солнце уже село. Темноту разбавляла только бледная луна да свет свечей из редко освещённых окошек. Дедушка повёл его по основной деревенской улице к кузне. Окна в ней светились ярче всего, а воздух казался на несколько градусов теплее, чем во всей остальной деревне. Уён отдал дедушке корзинку с грибами и стал привязывать свою лошадь к ближайшему дереву. Пока он возился с поводом, дедушка оставил корзину на земле у кузницы, не церемонясь, прямо без стука, открыл дверь и, громко заявляя что-то на незнакомом Уёну языке, вошёл, оставив дверь открытой. Справившись со своей лошадью, Уён поплёлся за ним, раздумывая, сколько золотых кузнец возьмёт за починку меча. В кузнице было жарко, в печи ярко горел огонь. Стук металла о металл заглушал все мысли Уёна. Стены украшало неимоверное количество щитов различной формы и размеров. У стен по углам и в специальных подставках стояли мечи и клинки, секиры, копья и всё, что могло пригодиться армии Уёна в бою. Хозяин кузницы определённо увлекался оружием, и, может быть, это был его конёк. Уён улыбнулся своей мысли о том, что попал в нужное место, что весь этот глупый путь был проделан не зря. Вот Минги обзавидуется, когда он вернётся… Сам хозяин всё это время, пока Уён разглядывал кузницу изнутри, неприветливо продолжал возиться в печи, стоя к вошедшему спиной. Разглядев всё наполнение кузницы, Уён перевёл взгляд на кузнеца, возившегося у очага. Изначальная мысль позвать его и, наконец, разобраться уже с треклятым мечом, а затем где-нибудь отдохнуть, пропала сама собой. Картина, представшая перед его глазами, завораживала: кузнец работал в одном лишь фартуке, свет очага освещал его сразу со всех сторон, а тени ложились на его спину так красиво, что каждое движение мышц было отчётливо видно даже с порога. Уён засмотрелся на эту картину, прослеживая взглядом за каждой двигающейся по мускулистой спине тенью. Из ниоткуда появившийся дедушка ворвался в его мысли также неожиданно, как и тогда в лесу. - Внучек, - позвал он кузнеца. – Вот и гость наш. Кузнец медленно отложил инструмент на стол рядом с очагом, оглянулся на Уёна, и только потом повернулся к нему лицом. В кузнице воцарилась звенящая тишина, разбавляемая только треском поленьев из очага. С чёрных коротких волос кузнеца на острые скулы падали капли пота, также освещаемые огнём. Кузнец пристально всматривался в его глаза, немного щурясь. - Я, ээээ… Чон У Ён, - наконец сообразил представиться Уён. Он поклонился кузнецу, заставив себя несколько секунд рассматривать дощатый пол вместо незнакомца, а затем выпрямился обратно, за это время успев взять себя в руки. – Рыцарь Народной Армии. - Чхве Сан, - представился кузнец, низко поклонившись в ответ. – Кузнец этой деревушки и по совместительству внук этого неугомонного деда. На лице кузнеца расплылась хитрая улыбка, когда он мельком взглянул на своего дедушку. - Ничего я не неугомонный, - дедушка с кряхтением уселся на деревянную лавочку, стоящую у входа, аккуратно прислонив свою клюку к стенке. – Будто я ребёнок какой-то, ей-богу. Уён тоже улыбнулся в ответ. - А то не ребёнок, - продолжил умиляться Сан, подходя к Уёну, но обращаясь к дедушке. – За тобой глаз да глаз. Сан оказался ростом почти с Уёна, может, только немного выше. Но телосложением точно шире, кольчуга Уёна была бы ему мала. - Это вы тут больше рыцарь, чем я, - зачем-то заявил Уён, обращаясь скорее к трицепсам кузнеца, чем к нему самому. Сан легко посмеялся с этого комментария и сделал ещё один шаг навстречу Уёну. Теперь он стоял так близко к рыцарю, что можно было не прилагать усилий, чтобы его коснуться. Уёну ужасно хотелось это сделать, проверить, настоящий ли он, в этих отсветах очага он казался ему призраком. И он почти протянул руку, но его перебили. - Так что там у вас? – спросил его кузнец. Несмотря на то, что Сан был того же роста, его голос звучал будто бы у Уёна над головой. Рыцарь смотрел ему прямо в глаза, пытаясь уследить за отсветами, отражающимися в них. Кузнец, не отрываясь, смотрел на него в ответ. Опомнившись, Уён отвернулся от Сана и стал разглядывать клюку деда, чтоб уже хоть куда-нибудь деть свои глаза. - У меня, ээээ, меч, - наконец выдавил он из себя и посмотрел на Сана, чтобы, в конце концов, не показаться им сумасшедшим. Когда люди разговаривают, они, в основном, смотрят друг другу в глаза, правда, не так долго, как он вглядывался в глаза кузнеца несколько мгновений назад. Поймав взгляд Уёна, Сан улыбнулся. Уён с силой заставил себя снова вести диалог с клюкой, лишь бы отвести взгляд от ямочек на щеках кузнеца. - А у меня десять, - парировал ему Сан снова откуда-то свысока. Уён фальшиво рассмеялся глупой шутке кузнеца и зачем-то похлопал его по плечу. Руки Сана на ощупь были такими же крепкими, как казались на вид. И призраком он не был. Вот только несмотря на то, что кузнеца отвлекли от работы, а жар очага нагревал кузницу до ужасной духоты, плечо Сана оказалось почти ледяным. Зачем он об этом думает? Нет, это издевательство какое-то. Уён разозлился на свою выходку, опустил руку и, нахмурившись, сделал несколько шагов от Сана подальше, вынул свой меч из ножен и, аккуратно положив его на свои ладони, показал кузнецу. - Треснул почти пополам. Сан тут же потерял интерес к шуткам, его лицо стало серьёзным. Он подошёл ближе к Уёну, чтобы разглядеть трещину, аккуратно провёл по ней пальцем по всей длине и немного повертел меч, покоящийся в руках рыцаря, чтобы увидеть блики. - Исправим, - наконец ответил он, распрямляясь. - Ну, вот и ладушки, - услышали они голос дедушки. Тот тяжело встал со скамейки, захватив свою клюку, и куда-то засобирался. - Сколько это займёт? – уточнил Уён. Наступление Армии планировалось через четыре дня. Хотелось бы успеть починить меч и вернуться. - Утром будет готово. Уён удивлённо поднял брови. - Для рыцаря Народной Армии, защищающего наши земли, всё должно быть сделано быстро и бесплатно, - пояснил ему Сан, предвосхищая его следующий вопрос про цену. Кузнец забрал меч из рук Уёна, случайно касаясь пальцев рыцаря своими, и понёс его к очагу. Уён растерялся. То ли от прикосновения, то ли от назначенных сроков. - Прямо сейчас что ли? Ночь на дворе. - Он у нас ночное животное, - послышался голос деда с порога кузницы. Сан хмыкнул. - Давай, деда, спокойной ночи. - Спокойной ночи, внучек. Гостя нашего спать у себя уложишь? - Уложу, никуда не денется. Дед кивнул. - Спокойной ночи, ребятки, пошёл я. - Спокойной ночи, - невнятно пробормотал Уён, глядя деду в спину. Внезапно Уён осознал, что тоже хочет спать. Кольчуга стала тяжелее на несколько килограмм, голова и веки немного потяжелели, жар очага создавал уют. В то же время хотелось увидеть работу Сана вживую, возможно, ещё и поговорить, ну, и на самый крайний случай, почему бы не попытаться его завербовать? Что ему делать в этой глуши? А Армии второй кузнец точно не помешает. Пусть Уён и не был воеводой, он был уверен – ребята его в этом поддержат. Особенно, когда увидят всё это оружие и щиты. Почему они без дела висят на стенах, будто игрушки? - Если клонит ко сну, я могу проводить, - сообщил Сан, разглядывая уставшего Уёна. Уён очнулся от своих мыслей и, ничего не ответив, бесцеремонно подтащил освободившуюся лавочку к рабочему столу кузнеца, а затем плюхнулся на неё, в ожидании положив руки на стол. - Я понял, - ухмыльнулся Сан. Пока кузнец возился с различными инструментами, Уён внимательно наблюдал за его руками. Эти руки гипнотизировали и всё никак не отпускали. Уён забыл про вербовку, про все свои накопившиеся вопросы. Перед его лицом были лишь руки Сана, мелькавшие то слева, то справа от стола. Периодически Сан подносил меч к своему лицу, щурился, рассматривая неточности и дефекты. Его глаза красиво отражались в свеженаточенном лезвии. В конце концов, под звон молота о металл меча, под шёпот разлетающихся от них искр он так и уснул.

***

Проснулся он ранним утром, ни в кузнице, ни за её порогом не раздавалось ни звука. Петухи не пели, собаки не лаяли. Кромешная тишина. Даже в самых маленьких деревушках так тихо никогда не было. Очаг давно погас, и кузница почти потеряла накопленное от него тепло. Спина затекла и устала под нескончаемой тяжестью кольчуги, которую он так и не снял. Потянувшись, Уён размял плечи и, наконец, обратил внимание на меч, лежавший на столе прямо перед ним. Это был его меч, рукоять выдавала его с потрохами, вот только лезвие было абсолютно новым. Уён придвинул меч к себе, чтобы получше его рассмотреть. Наточенное лезвие блестело от солнечных лучей, пробивающихся через небольшое оконце кузницы, отражало его уставшее лицо. В центре лезвия, прямо у рукоятки, Уён заметил кузнечное клеймо: нечёткий круг с песочными часами внутри. Он присмотрелся к клейму, провёл по нему пальцем – совсем не чувствуется. Работа была чистой и явно тянула на несколько десятков золотых. Пока Уён в сотый раз всматривался в идеально ровную сталь своего меча, он заметил отблеск другого оружия, лежащего на столе рядом. Там, где пару минут назад лежал и его меч. Аккуратно сунув новёхонькое оружие в ножны, он взял со стола небольшой кинжал, под которым на потрескавшемся старом куске писчей бумаги было написано «Рыцарю Народной Армии в подарок от Сана». Уён усмехнулся. Кинжал был также искусно выточен, клеймо песочных часов красовалось по самому его центру. Рукоять походила на рукоять его собственного меча, разве что по размерам была чуть меньше, идеально ложась в руку рыцаря. А в самой рукояти красным отсветом поблескивал камень, очень уж смахивающий на рубин. Приняв рубин за подделку (мало ли, в чём ещё искусен этот кузнец), рыцарь ещё раз всмотрелся в идеальное лезвие кинжала, и положил его обратно на стол. Сославшись на то, что кузнец и так слишком много для него сделал (под слишком многим он подразумевал починку меча), ещё и совершенно бесплатно, Уён не стал забирать кинжал. Покидая кузницу, он тихо закрыл за собой дверь и встал на крылечке, рассматривая окрестности. Его лошадь дремала в тени дерева, к которому была привязана. Кто-то заботливо поставил с ней рядом металлическое ведро с водой. Деревня пустовала, на этот раз не было ни коров, ни коз. И только треск утренних сверчков напоминал Уёну, что он ещё не оглох. Крыши домиков давно покосились, клонимые к земле порывами ветра. Забор, ограждающий двор кузнеца от других дворов, местами зиял дырами, а в одном месте отсутствие досок можно было принять за вторые ворота. Владельцу этого двора до забора явно не было никакого дела. Уён спустился с крыльца, направившись к своей лошади. Но на полпути, передумав, развернулся и подошёл к небольшому домику, притаившемуся в тени кузницы. Он обязан был хотя бы добрыми словами поблагодарить кузнеца за выполненную работу. Да и уйти, не попрощавшись, было бы некрасиво. Постучав несколько раз в дверь, Уён так и не получил никакого ответа. В доме не было слышно ни одного скрипа. Либо кузнец крепко спал, либо дома его не было, либо… Расстроившись, что уйдёт без возможности сказать хозяину, ну, или хотя бы его дедушке, «спасибо», Уён в последний раз постучал в дверь. Ответом также была тишина. Вспомнив о записке, он вернулся в кузницу и стал шариться на полках и на столе, чтобы найти что-то, чем можно было бы написать это треклятое «спасибо» на там клочке бумаги, что оставил ему кузнец. Не придумав ничего лучше, чем вытащить кусок уголька из очага, Уён стал возюкать им по чистой стороне бумаги. Буквы всё никак не хотели вырисовываться, в конечном итоге он только замарал свои руки и бумагу пеплом. Бросив свою задумку и смирившись, он выкинул клочок бумаги в золу очага и отправился в обратный путь, понадеявшись, что в этот раз не заплутает. Обратный путь выдался в два раза легче и быстрее. Уён добрался до лагеря к вечеру. На посту как раз дежурил Минги. Друг обрадовался возвращению Уёна, они сообразили небольшой пикник с остатками пайка Уёна, Минги выслушал рассказ о его небольшом путешествии, внимательно оценил работу кузнеца и, в конечном итоге, когда на смену Минги пришёл Хонджун, друзья отправились в лагерь по протоптанному пути. - Ну, и чё вот ты этот кинжал не взял? – уже не в первый раз журил Уёна Минги. – Мне бы отдал. Друг хитро улыбнулся. Они шли по лесу, лошадь Уёна тихонько плелась за ними. Разморенный солнечным днём, ужином и долгой дорогой, Уён не заметил, как его лошадь стала идти медленнее и оглядываться по сторонам, навострив уши. Минги, полностью погрузившийся в историю Уёна и уже намеревающийся на следующий день к кузнецу за оставленным кинжалом, тоже ничего не заметил. Когда они поняли, что происходит, было уже поздно. Группа разведчиков вражеской армии, следящая за ними с самого поста, наконец нашла отличную возможность на них напасть. Два отвлечённых расслабленных друга, пробирающиеся через пустынный и не очень густой лес, что может быть легче? Враги подло напали сзади, Уёну повезло услышат свист рассекающего воздух меча у своего уха. Он увернулся, успев толкнуть Минги вперёд, чтобы первый удар не достал и его. Друг распластался на земле, едва не попав под копыта убегающей от происходящего лошади Уёна, но быстро поднялся, оценив ситуацию. Нападавших было трое. Одного Минги уже удосужился загнать в кусты, технично нападая на врага, не давая тому совершить ответную атаку. С другими двумя пришлось разбираться Уёну. Враги были хороши в бою. Уён еле успевал отбиваться от атак окруживших его рыцарей и ни разу за весь бой не успел атаковать в ответ. Минги, наконец, ранил своего соперника, увалил его на землю и отобрал меч, чтобы пригвоздить им кольчугу врага к земле. Допросить врага в данном случае было намного важнее, чем убить. Убедившись, что вертящийся как уж на сковороде соперник не может встать, Минги бросился помогать Уёну. Успел он как раз вовремя – один из соперников Уёна зашёл ему за спину. Минги отвлёк его на себя, столкнувшись спиной с другом. Таким образом они отбивались очень уж долго, время замедлилось и для них, и для их соперников. Выносливость кончалась, но нужно было драться до конца. Враги делали техничные и точные выпады, будто учились у лучших мастеров фехтовального искусства, но и их силы понемногу кончались. Внезапно Уён заметил тень слева от себя, тень двигалась быстро, и это явно был не Минги. Меч, который он держал в правой руке, становился тяжелее с каждой минутой. Чтобы прикрыть друга Уён атаковал своего соперника и тут же вывернул руку с мечом в сторону тени. Ему показалось, что он не успел. Он разглядел только потерянное выражение лица Минги и кончик вражеского меча в опасной близости от открытой шеи друга. Это был тот самый враг, пару минут назад пришпиленный Минги к земле. Рука, до этого почти прекратившая функционировать от нагрузки, сама собой с лёгкостью взлетела навстречу вражескому мечу. И больше Уён не мог ничего делать по своему желанию, ею будто бы управлял меч. Меч Уёна прикрыл шею Минги, остриё вражеского оружия прошлось по лезвию, не оставив даже царапины. Затем меч заставил Уёна обернуться, чтобы отбить другую атаку. Казалось, отпусти он руку, и меч продолжит драться сам по себе. Уён подумал, что сходит с ума, рука не слушалась, но меч сразил сначала одного врага, затем и другого. С третьим, от рук которого чуть не умер, Минги разобрался сам. Живых врагов для допроса у них не осталось. Уён очнулся сидя на траве, Минги сидел рядом, прикладывая какой-то лист к своему уху, из которого сочилась кровь. - Ээй, ты меня слышишь? – скорее всего в сотый раз повторял друг, внимательно вглядываясь в лицо Уёна. Уён, всё ещё державший в своей правой руке меч, отбросил его на тропинку. - Всё нормально? – уточнил Минги, взглядом проследив за летящим на землю оружием. Рассказать ему? Или он посчитает Уёна сумасшедшим? - Ничего, - решил не говорить ему Уён. – Просто устал. Друга этот ответ полностью удовлетворил. Минги понимающе кивнул, с шипением убрал от своего раненного уха лист и выбросил его в кусты. - Как твоё ухо? – уточнил Уён, вглядываясь в то, что когда-то было ухом Минги, а теперь выглядело как кровавый кусок мяса. - Всё нормально, ухо на месте, - Минги расплылся в своей коронной хитрой улыбке. – Почти целое. Уён ухмыльнулся. Иначе и быть не могло. - Надо сходить, проверить, нужна ли помощь Хонджуну, - лицо Минги за секунду стало серьезным. Идти обратно никому не хотелось. Уён устал после своего путешествия и тяжёлой драки, Минги, всё утро стоявший на посту тоже выдохся, но жизнь однополчанина была важнее. Да и нужно было понять, как далеко зашёл враг, и что узнал. - За лошадь свою не переживаешь? – спросил Минги, пока они быстрым шагом шли обратно. - Да что с ней станет? До лагеря, наверное, сообразит дойти. - Ну, я бы не был так уверен, я иногда и сам теряюсь. - Но ты и не лошадь. Минги согласно кивнул. Расслышав неясные шорохи, он остановился и жестом приказал Уёну стоять. Они стояли, вслушиваясь в звуки леса. Затем Уён жестами предложил окружить поляну, где на посту сейчас должен был дежурить Хонджун. Минги согласно кивнул. Они тихо подкрались к поляне с разных сторон. Уён выглянул из-за ствола дерева, за которым прятался, вглядываясь в поляну. Хонджун сидел на земле лицом к нему, связанный по рукам и ногам верёвкой. Минги выглядывал с другой стороны, прячась в колючих кустах. Ситуация была не критична, но драться им бы всё равно пришлось. Враг был всего один, он боком стоял к обоим друзьям и спиной к Хонджуну, явно ожидая кого-то со стороны тропы. -  Они не придут, - послышался громкий голос Минги из кустов. Когда Уён, на секунду закативший глаза от глупой выходки друга, всмотрелся в кусты, друга там уже не было. Враг резко обернулся на голос, выхватывая меч из ножен. Никого не заметив, он медленно повернулся по часовой стрелке, прислушиваясь к шорохам и всматриваясь в лес. Минги вышел из-за спины, громко шурша травой, теряя возможность напасть на врага тихо. Но, похоже, друг сделал это специально, его это явно забавило. - Приветики, - оскалился Минги, когда враг повернулся к нему лицом. – Как жизнь? Уён снова потратил драгоценную секунду, чтобы повторно закатить глаза, а затем бесшумно стал спускаться на поляну, чтобы незаметно развязать Хонджуна. Три человека против одного – расклад получше, чем двое против одного. Хотя в Минги Уён и не сомневался, значительный перевес в силе его бы успокоил. Минги уже во всю дрался с врагом, ловко орудуя своим мечом, будто и не устал вовсе. Уён вытащил изо рта Хонджуна тряпку, использовавшуюся как кляп, а затем мечом принялся резать верёвку, опутавшую ноги однополчанина. Тот молча на это смотрел. Мечом резать было неудобно, нужно было действовать аккуратно, одно неверное движение и Хонджун мог остаться без ног. В моменте Уён пожалел, что не взял у Сана кинжал. Когда ноги Хонджуна были освобождены, Уён хотел было расправиться и с верёвкой, опутывающий его руки, да только меч перестал его слушаться. Он будто живой сам поднял руки Уёна в сторону поединка Минги, указывая на друга. Уён зло попытался опустить руку обратно, но ничего не вышло. Как бы он ни старался, рука больше не принадлежала ему. Он не мог отпустить меч, не мог его не послушать. В конце концов, он стал себя уговаривать, что ему это только кажется. Но меч всё тянул его в сторону поединка, заставляя Уёна идти за ним. Он взглянул на Хонджуна, который всё это время вопросительно на него смотрел. - Сейчас вернусь, - глупо улыбнулся Уён и наконец последовал за мечом. Он снова успел вовремя. Меч взлетел к шее Минги, защищая того от рубящего вражеского удара. Рука Уёна сильно заныла от силы блокированного выпада, но главное – Минги не отрезало голову. Уён сделал пометку в своей голове: научить друга в поединке не подставлять шею куда ни попадя. Воспользовавшийся ситуацией Минги выбил у врага меч и скрутил тому руки. Уён освободил Хонджуна и они, наконец, отправились в лагерь, таща упирающегося врага за собой.

***

В этот раз до лагеря они добрались без происшествий. Минги доложил обо всём вышестоящему руководству, те отправили небольшой отряд разбираться с трупами и обыскать близлежащий лес у поста. Лошадь Уёна ждала его у палатки. Он похвалил её за то, что она вернулась, снял с неё сбрую и отвёл её к другим лошадям. Когда он вернулся, Минги уже вовсю травил какую-то байку, сидя с однополчанами у костра. Рядом с Минги сидел Чонхо. Увидев Уёна, он вскочил с земли. - Покажи меч, - с горящими глазами попросил он. Уён отдал ему меч и ушёл в палатку, чтобы, наконец, снять с себя всю кольчугу. Когда он вышел обратно, Чонхо всё ещё рассматривал рукоять. - Отличная работа, правильно я говорю? – спросил у друга Минги. Уён согласно кивнул, забирая меч из рук Чонхо. - Мы ведь так и не нашли ту деревню, когда сами ходили, - обратился к Уёну Хонджун. – Таскались там полдня, в итоге нашли только какую-то сгоревшую деревушку, психанули и вернулись назад. Несколько однополчан закивали. - Его дед какой-то в лесу подобрал, - рассмеялся Минги. Уён хотел начать спорить, но это была правда. Дед его подобрал и отвёл в деревню, возможно без этой помощи Уён продолжил бы скитаться по лесу до скончания всех времён. Поужинав с однополчанами, почистив и накормив свою лошадь, Уён вернулся в палатку, в которой Минги чистил своё оружие. - Погнали завтра снова в деревню, - предложил ему Минги. - Что-то до этого ты желанием не горел, - упрекнул его Уён. - До этого мне бесплатные кинжалы не предлагали. - Правильно, это мне предложили, а не тебе. Друг цыкнул и закатил глаза. Уён уселся на свой импровизированный матрас и стал следить за руками Минги. Тот, увидев, что друг ничем не занят, отложил оружие, встал со своего места и напал на него в шутливой драке. - Ну, пойдём-пойдём, - подначивал Уёна Минги между ударами. – Пойдёёём. - Дурень, блин, - выругался Уён, когда друг врезал ему прямо по почке. - Ура, мы идём? – Минги отстранился и перестал его бить, но всё ещё угрожающе держал Уёна за плечо. - Можешь один сходить, я там уже был, мне больше ничего не нужно. Ответ был неправильный. Минги снова напал на него, но в этот раз не с дурашливыми ударами, а с щекоткой. Щекотку Уён ненавидел больше всего на свете. Наверное, даже больше, чем всех своих врагов вместе взятых. - Ладно! – в конце концов, согласился он, лишь бы Минги закончил его пытать. - Очень хорошо, - обрадовался Минги, тут же убирая от боков Уёна свои руки. Злой Уён вышел у палатки чтобы успокоиться, он сел у потухающего костра и задумался о том, как отреагирует Сан на то, что он вернётся. Придя к выводу, что никакой плохой реакции на это у кузнеца не будет, он вернулся в палатку. Минги уже во всю сопел, звездой распластавшись на своём матрасе. Уён покачал головой и тоже лёг спать.

***

Уён проснулся от того, что его снова щекотали. - Вставай, вставай! – руки Минги были со всех сторон, он громко кричал ему в ухо, будто бы другим способом друга было не разбудить. – У нас мало времени на всё про всё. Скоро наступление, нам надо всё успеть. Уён, ещё не совсем отошедший от вчерашней щекотки и вынужденный получать новую, злобно стукнул друга по плечу. - Понял, - немедленно отреагировал тот, убирая руки. – Зато ты проснулся. Минги не переставая крутился вокруг Уёна, мешая тому завтракать и собираться в дорогу. Постоянно лез под руку и просил делать всё побыстрее. Уён в ответ напоминал, что тот мог пойти с ним и в прошлый раз, а сейчас вообще мог дойти и один. Минги затихал, но ненадолго. В конце концов, недовольный Уён и воодушевлённый Минги, захвативший свои помятые наручи, выдвинулись в путь. В этот раз Уён, ещё помня дорогу, не заплутал в трёх соснах. Им не пришлось даже делать привал, да и Минги бы вынес ему весь мозг за то, что они отдыхают. Весь путь до деревни Уёна занимали мысли о его мече. Спросить ли у Сана при встрече об этой волшебной способности оружия, или он посчитает его сумасшедшим? - Эй, Минги, - медленно начал Уён, подбирая слова. – Представь, что у тебя есть меч, который дерётся вместо тебя. - Не понял, - Минги недоумённо уставился на друга. - Ну, вот смотри, если бы на нас с тобой сейчас напали… -Так. - Ты бы взял свой меч, начал бы делать выпад вправо, а рука с мечом тебя бы не послушалась, и сделала бы выпад влево. И это против твоей воли. - А какой из выпадов приблизил бы меня к победе? Какие правильные вопросы он задаёт. - Тот, что сделал меч. - Тогда с таким мечом я бы был самым непобедимым рыцарем на свете, - Минги расплылся в широкой улыбке. – И мне даже не пришлось бы стараться. - Хорошо, а вот если бы прямо сейчас я сказал бы, что у меня такой меч, как бы ты отреагировал? - Я бы посмеялся над тобой, а если бы ты, взрослый мужик, продолжил по-серьёзному мне это затирать, я бы решил, что у тебя поехала крыша. Уён кивнул. Может, и вправду поехала. Нет, говорящие на человеческом языке кошки, портящие жизнь призраки – ещё куда ни шло. Но оживающие мечи – какой-то другой уровень сумасшествия. Увидев знакомую поляну, на которой ещё недавно его подобрал дедушка Сана, Уён взбодрился и заставил лошадь идти быстрее. Спросить про меч у кузнеца стоило. Сколько раз они увидятся? Два раза в жизни? Через месяц-другой сан забудет о его существовании. - Скоро будем на месте. Минги, тоже немного уставший от путешествия, обрадовался. Они вышли из леса, и Уён бы даже обрадовался своему скорому возвращению в деревушку, только никакой деревушки не было. Он резко остановил свою лошадь и тут же с неё спрыгнул. Тот самый холм, где ещё вчера стояла деревня, сейчас полностью зарос бурьяном и многочисленными деревьями. А над ними не виднелось ни одной крыши. Минги, давно наблюдавший со спины за поведением друга, наконец решился уточнить. - Так где деревня-то? Уён не смог ему ничего ответить. Он в недоумении оглядывал холм и близлежащий лес. Холм точно был правильный. И лес тоже. Он не мог перепутать. Вглядываясь в кусты, которых здесь ещё вчера совершенно точно быть не могло, он обратил внимание на еле виднеющуюся тропинку. Бросив поводья лошади, он метнулся по тропинке вверх по холму. Торчащие во все стороны кусты мешали ему бежать, он несколько раз запнулся и чуть не распластался на траве. С какой надеждой он поднимался наверх, Уён и сам не знал. Может, что это неправильный холм, и с него он сможет разглядеть нужный. Может, что они просто подошли не с той стороны. Чёрт его знает. Забравшись на вершину холма, он понял, что ни одна из этих надежд не оправдалась. Наверху из намёков на то, что здесь могла бы быть деревня, остался только один: посреди холма, примерно там, где ещё вчера был кузнечный двор, стояла небольшая хижина. Сделанная явно много-много лет назад. Всё ещё на что-то надеясь, Уён уже шагом направился к ней. Может, эта хибара волшебная, как и его меч. Коснись он её, и вся деревня вернётся на своё место. Не дойдя до этого еле стоящего сооружения пару метров, Уён услышал раздающийся оттуда шорох. Он выхватил меч из ножен, но остался стоять напротив входа. Через несколько мгновений, открыв прогнившую доску, которая, видимо, служила дверью, из халупы вышел тот самый дедушка Сана собственной персоной. Клюка тоже была на месте, что придало Уёну чуть больше уверенности. У Уёна на душе отлегло. Значит, всё это ему не приснилось. Он опустил меч до того, как дедушка что-то заметил. Дед встал как вкопанный, близоруко щурясь на рыцаря. - Ты, сынок, кем будешь? Уён растерялся. - Помните, я к вам вчера приходил… Дедуля снисходительно улыбнулся. - Ко мне уже с десяток лет никто сам не приходил. - Но… - Уён ещё раз огляделся вокруг, сложил свой меч обратно в ножны и попробовал в последний раз. – А где деревня? - Деревня? – удивлённо переспросил дед. – Сожгли её враги уж лет пятнадцать тому назад. Всю деревню за одну ночь. Все погибли, шесть семей поголовно. Кроме меня, я на рыбалке был. С тех пор я здесь как сыч один-одинёшенек. - А внук Ваш… - Так и он тоже умер. Я ж говорю, все до одного. Такой молодой был, лучший кузнец был на ближайшие триста миль. - А внука Вашего не Саном случайно звали? – послышался голос Минги из кустов. Он выкарабкался из травы, снимая со своих волос репей. - А ты откуда это знаешь, сынок? Уён окончательно запутался. Живые мечи, исчезающие деревни, живые ещё вчера, но мёртвые ещё пятнадцать лет назад кузнецы. Сплошной сюр. — Вот он мне об этом вчера рассказал, - ответил ему Минги, указывая на Уёна. Дедушка нахмурился и сделал небольшой шаг назад. - Уходите, ребята, по добру по здорову. Он вернулся в свою халупу и запер за собой дверь. Нахмуренный Минги взглянул на Уёна. - Не знаю, - ответил Уён заранее на все вопросы. – Я ни хрена не понимаю. Он схватился за голову и плюхнулся на землю прямо там же, где был. - Мне ничего не понятно тоже, - спокойной начал Минги, понимая, что Уён находится в каком-то замешательстве. – Но, если ты просто по какой-то причине не хотел вести меня к этому своему кузнецу, можно было просто мне об этом сказать, а не тащить меня хрен знает куда. Может, этого поступка я бы и не понял, но зато не тратил бы своё время вот на эту вот херню. Минги неопределённо показал рукой вокруг себя. Уён хотел бы всё объяснить, хотел бы подобрать какое-то оправдание, но растерянно не мог произнести ни одного слова. Может, ему просто это всё приснилось? - Пойдём, короче, обратно в лагерь, - Минги продолжал говорить спокойно, но Уён понимал, что доверие его навсегда потеряно. – Можешь мне даже ничего не объяснять, но больше так пожалуйста никогда не делай. Минги подошёл к Уёну и протянул ему руку, чтобы помочь встать. Тот ухватился за руку одной рукой, а другой хотел упереться в землю, но что-то порезало ему мизинец. Он отпустил руку Минги, чтобы взглянуть на порез. Рана была неглубокая, вот-вот из неё должна была пойти кровь. Уён всмотрелся в то место, куда клал свою руку, ожидая увидеть там какой-нибудь колючий куст. Но вместо куста в траве он увидел отблеск рубина. - Да вы издеваетесь, - прошептал он, вырывая траву. На земле лежал тот самый подаренный ему Саном кинжал, который вчера он так и не осмелился забрать с собой. Лезвие кинжала блестело, на нём не было ни царапины, ни пылинки. Будто кинжал появился под рукой Уёна буквально только что, будто и дня не прошло, как он здесь лежит. Положили, чтоб Уён поцарапался. Уён схватил кинжал, надеясь, что тот ему только привиделся, но зрение его не подводило – кинжал был настоящим. А под ним на земле лежал тот самый клочок бумаги, на котором Сан написал ему записку. Только вот ни одной буквы на ней не было. Уён отложил клинок рядом с собой и схватил записку. Её обратная сторона была вымазана пеплом. Уён засмеялся. И остановиться всё никак не получалось. Ему не было весело, скорее страшно. Он сошёл с ума, и это было необратимо. Любой адекватный человек мог понять, что всё, что случилось с ним вчера и сегодня, не могло быть правдой. К тому же, он вовлёк в эту историю ещё и Минги, потеряв доверие лучшего друга как будто бы навсегда. Слёзы выступили у Уёна на глазах, то ли от смеха, то ли от обиды, но он всё никак не мог остановиться. Нахмурившись, Минги снова протянул ему руку, осознавая, что у друга истерика. Уён схватился за неё и поднялся, поднимая за собой и кинжал. Он протянул его Минги, а сам сложился пополам, хватаясь за солнечное сплетение и продолжая истерически вдыхать воздух. - Его ты всё это время с собой носил? – уточнил Минги, рассматривая рукоять кинжала. – Рубин как настоящий. Уён отрицательно покачал головой, продолжая немного успокаиваться. - Надо тебе шлем сменить, кажется, тебя контузило, - в конце концов сделал вывод Минги. – Я кинжал заберу? - Забирай, - смог прошептать Уён, всё ещё борясь с приступом. - Пойдём нахрен отсюда, - предложил Минги. – Дед странный какой-то. И ты. Не дожидаясь ответа, он направился в ту сторону, где привязал лошадей. Уён поплёлся за ним, всё ещё держась за солнечное сплетение. Ехали назад они абсолютно молча. Минги раздумывал над тем, что случилось с его когда-то совершенно адекватным другом, а Уён, уже уставший от мыслей о своём сумасшествии, старался хоть на секунду отвлечься и ни о чём не думать. В этих попытках отвлечься, Уён обратил внимание, что едут они по незнакомым местам. - А мы, случайно, не потерялись? – уточнил Уён. - Пару минут назад проехали тот гигантский дуб. - Да? – неуверенно переспросил Уён, оглядываясь по сторонам. – Ну ладно. На адекватность Минги хотя бы можно было надеяться, Уён же теперь был ни в чём не уверен. Пока он оглядывал лес вокруг, ему показалось, что он заметил какое-то движение в кустах ежевики. Понадеявшись, что это какое-нибудь зверьё, он постарался отвлечься и от этого, но с каждой новой секундой ему всё больше казалось, что за ними следят. - Мне кажется, что кто-то нас преследует, - тихо сообщил он другу, подъехав к тому поближе. Минги закатил глаза. - Отлично, твоё сумасшествие переросло в паранойю. Не знаю, хорошо это или плохо. Уён продолжил оглядываться по сторонам, пытаясь высмотреть тень ещё хотя бы раз. Минги, следящий за ним, тяжело вздохнул. - Я могу проехаться и проверить периметр, если тебе от этого станет легче. Не дождавшись ответа, Минги направил свою лошадь в ту сторону, куда Уён смотрел дольше всего. От того, что Уён остался один, ему не полегчало. Напряжение доросло до той степени, что ему стало казаться, что кто-то стоит у него прямо за спиной. Он обернулся, но там никого не было. - Привет, - раздался знакомый голос с той стороны, куда уехал Минги. Уён обернулся. С довольной улыбкой на лице, отгоняя от себя какое-то жужжащее нечто, перед ним стоял кузнец собственной персоной. Причём одет он был в тот же рабочий фартук на голом торсе, что ни капли не подходило для вечерних прогулок по лесу. - Ой, да, точно, - будто бы прочитав мысли Уёна, Сан провёл рукой по фартуку, и тот превратился прямо на глазах рыцаря в рубаху, подобную той, в которой сейчас был Уён. Он хотел было закричать, но ничего не вышло. Он пару раз открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог подобрать слов. Устав ждать какой-то другой реакции, Сан сам начал беседу, не деля ни шага навстречу. - Я понимаю, я тебя напугал, - кузнец поднял руки в успокоительном жесте, как будто это могло помочь. – Не думал, что ты вернёшься. Сан сделал небольшой шаг навстречу. Почувствовав напряжение хозяина, лошадь Уёна навострила уши и стала следить за движениями кузнеца. - Но раз уж ты вернулся, мне нужно кое-что тебе объяснить, - спокойно продолжил Сан, делая ещё шаг навстречу. – Ты не сошёл с ума. - Я только что видел, как твой фартук стал рубашкой. Я бы не был так уверен в своей адекватности, - наконец ответил Уён. Сан кивнул и сделал ещё шаг. - И это я тоже смогу тебе объяснить. Может, присядем? – кузнец указал на поляну, где только что совершенно точно не было двух небольших брёвен, чтобы на них сидеть. - Не хотелось бы, - опасливо ответил Уён, крепче вцепляясь в поводья. - У меня нет оружия, ты же видишь, - Сан медленно крутанулся вокруг своей оси, показывая Уёну, что никакого оружия при себе у него нет. - Да, никакого оружия, кроме магии, я понимаю, - серьёзно ответил Уён, но тут же рассмеялся. Мечи, рубашки, деревни, какой же бред. Он слез со своей лошади, привязал её к небольшому деревцу неподалёку и направился к Сану, который уже развёл костёр и следил за перемещениями Уёна. - Я тут, если что, не один, - Уён оглянулся в поисках Минги, тот давно должен был закончить провальный осмотр периметра и вернуться к нему. - Да, я знаю, попросил твоего друга немного погулять, - как ни в чём не бывало сообщил Сан. - И он согласился? На Минги это было не похоже. - Честно сказать, я его не спросил, - улыбнулся Сан. Уён присел на самый край бревна, подальше от кузнеца. Тот обратил на это внимание. - Я не кусаюсь. - Не могу утверждать то же самое о себе. Сана эта ситуация явно повеселила. Он улыбнулся и сел поудобнее. - Итак, как тебе новый меч? – перешёл он к делу. - Ты хотел уточнить, не кажется ли мне, что мой меч живёт новой жизнью и жаль, что не в отдельности от меня? - О, нет-нет-нет, - совершенно уверенно ответил кузнец. – Твой старый меч лежит у тебя в палатке. Уён хмыкнул, доставая меч из ножен. - То есть вот это, - он со злостью бросил меч в костёр. – Не мой меч? - Ну, теперь-то, конечно, твой. Оговорочка вышла, - Сан совершенно спокойно сунул руку в костёр и вытащил оттуда раскалившийся меч. – Зря ты так, я вообще-то старался. Кузнец стряхнул с меча пепел и положил его себе на колени. - Возвращаю, - уверенно заявил Уён, поднимаясь с бревна. Он намеревался закончить этот разговор и, оставив меч у его создателя, раз и навсегда про всё это забыть. - Ну, посиди, мы же так и не поговорили, - Сан осуждающе покачал головой. Уёна со всей дури пригвоздило к бревну, да так, что он не мог и пошевелиться. Хотелось погладить ушибленное бедро, но ни одна рука его не слушалась. - Вот, и как тут не испугаться? - Ну, иначе бы ты ушёл. Тиски отпустили Уёна, он пошевелил пальцами рук, чтобы убедиться, что всё в порядке. - Так вот, - продолжил Сан, наблюдая за пальцами Уёна. – Ты, наверное, заметил, что меч необычный. - О, ну да, трудно было не обратить внимание, - едко ответил ему Уён. – Когда меч дерётся вместо меня. - Он не дерётся вместо тебя, - улыбнулся Сан. – Он просто немного тебе помогает. - Большое спасибо, - Уён разозлился ещё сильнее и снова захотел уйти. Он не успел сделать ни одного движения, его снова парализовало магией. - Прекрати, - покачал головой Сан. – Опять ты хочешь уйти. - Ты ещё и читаешь чужие мысли? Уёну вспомнилась встреча в кузнице, где ему некуда было девать глаза. - Немножко, - Сан снова улыбнулся. Уён покраснел. – Я не хотел тебя напугать, извини. Случайно вышло. Уён промычал в ответ что-то нечленораздельное. - Я подарил тебе этот меч не просто так, - Сан повертел оружие в руках. – Он полностью твой и будет защищать тебя и твоих союзников, пока вы боритесь против одного врага. - Одного врага? – уточнил Уён. - Да. Того, кто сжёг мою деревню. Вы ведёте с ними войну сейчас. Уён молчал, а Сан ждал, пока тот хоть как-то отреагирует на новую информацию. - Ты кто такой? – наконец спросил Уён. – Чёрный маг? - Нет, просто призрак. - Но я тебя трогал, - Уён снова покраснел, думая, что прозвучало это плохо. - К той встрече я долго готовился. Деревня ведь тоже была как настоящая. - А она… - Конечно, не настоящая, её сожгли пятнадцать лет назад, дедушка же тебе сказал. Ну, соберись. - Да уж, конечно, - Уён снова стал злиться. – Ещё вчера я был обычным рыцарем, а сейчас сижу здесь в лесу на наколдованном бревне и пытаюсь поверить в какую-то чухню про призраков и магию. Ха. Он психанул, но в этот раз уйти даже не пытался. - И что, и что там мой меч? – он быстро выговаривал слова, звуча зло и нервно. – Если я перейду на сторону врага, он меня убьёт ночью? И почему ты вручил его мне, я что, особенный? Вон, у Минги глаза побольше светились, когда он твой кинжал в руки взял. Сан слушал тираду с серьёзным лицом. - Выбор пал на тебя, потому что ты пришёл в деревню один, - ответил кузнец, когда Уён замолчал. – И ещё, возможно, ты легко внушаемый. - То есть, если бы я пришёл с Минги, то нашёл бы сгоревшую деревню, как остальные ребята? Сан кивнул. - Я без этого придурка больше никуда не пойду, - решил Уён. Но, вспомнив про Минги, тут же спросил: - Кинжал, который он у меня забрал, тоже волшебный? - Нет, обычный, - успокоил его Сан. – Просто красивый. - Я тебе его тоже верну, – уверенно заявил Уён, собираясь найти Минги. - Не надо мне ничего возвращать, - спокойно ответил Сан. – Пожалуйста, возьми свой меч обратно. Ты просто должен знать, что не сошёл с ума. Мне хотелось тебе просто помочь. - Да уж, очень помог. Я думал, что у меня поехала крыша! – закричал на него Уён. – Наверное, и вправду поехала. Кричу на какого-то мага-призрака, стоя посреди леса, ну, разве не сюр, ну, скажи мне?! Уён в порыве злости хотел было схватить Сана за плечи, чтобы встряхнуть, да только руки прошли сквозь плечи кузнеца как сквозь воздух. - Конечно, конечно! – это ещё больше вывело Уёна из себя. – Иначе и быть не могло! Уён вскочил с бревна, чтобы его пнуть. - Зато это вот всё, вот это, - он пнул бревно ещё раз, и оно растворилось в воздухе. – Это всё – настоящее! Меч-то у нас все видят и трогают! Уён схватил меч с коленей Сана, чтобы точно убедиться, что он не растворяется в воздухе от его прикосновений, как треклятое бревно, а затем снова бросил его в костёр. - Ну, хватит, ну что такое, - покачал головой Сан, доставая меч из огня во второй раз. Уён стал нервно ходить вокруг костра, продолжая ругаться. - А сам-то, сам, со своей магией, мог же им что-то на смерть наколдовать? – Уён кричал, показывая пальцем в непонятном направлении. – Сколько моих друзей от их рук умерло? Сколько деревень, помимо твоей, они сожгли? - Я только вещи могу, в основном оружие, - стал оправдываться Сан. - Оружие им можно было наколдовать прямо в башку! На этот раз Сан разозлился тоже. Он поднялся и подошёл к Уёну. - Я пытался помочь! - У тебя не вышло! Знаешь, лучше бы я тебя никогда не встречал! Мой лучший друг не думал бы, что я его предал. А я не думал бы, что меня контузило! Сан, нахмурившись, подошёл поближе и стал всматриваться в лицо Уёна. - Ты сейчас честно это сказал? - Да, чёрт возьми, да! Сан подошёл к нему вплотную, погладил его костяшками пальцев по щеке и прошептал: - Мне очень жаль, извини. Сан ещё раз взглянул прямо в глаза Уёну, почти касаясь его носа своим, а затем шёпотом продолжил: - Проснись.

***

Уён проснулся в своей палатке. Рядом с ним, прислоненный к стенке, стоял его старый меч, по лезвию которого ползла трещина. Секира валялась рядом, а на ней небрежно была брошена его кольчуга. Уён резко поднялся в поисках доказательств, что всё это был лишь сон. Не найдя в палатке ни второго меча, ни кинжала, он почти что расслабился. Его почти отпустило. Это всё был лишь странный сон, о котором он позабудет через неделю, а то и две. Просто страшный сон, который иногда случается. Уён провёл руками по своему лицу и выдохнул. Слава богу. В палатку влетел довольный Минги. Он был полностью одет в свои рыцарские доспехи, поэтому при каждом шаге звенел. - Спасибо, мне очень понравилась тренировка с твоим мечом, - Минги прислонил меч, который принёс с собой, рядом со сломанным мечом Уёна. – Он такой лёгкий и удобный, просто отвал башки. Пока Минги нахваливал меч, Уён заметил на его поясе кинжал с рубином в рукояти. А на новеньких блестящих наручах друга можно было заметить знак песочных часов. - О нет, нет, нет, нет… - зашептал Уён и подбежал к оружию, прислоненному к стене. Совершенно новый меч со знаком кузнеца Чхве Сана приветливо отливал солнечным светом, попадающим в палатку сквозь открытую Минги дверь. Уён схватился за голову и зажмурил глаза, в памяти лихорадочно всплывал шёпот кузнеца. Проснись.