Гуррен-Лаганн: Последнее спиральное пламя (расширенная версия)

Гуррен-Лаганн: Последнее спиральное пламя (расширенная версия) Начало После победы над Антиспиральщиком Симон исчез, не оставив ни следа. Мир ликовал, но для него самого триумф обернулся вечным одиночеством. Сила спирали наполнила его настолько, что он перестал стареть и фактически стал бессмертным. Но бессмертие оказалось проклятием: за годы странствий Симон увидел, как мир меняется, и как быстро его имя превращается в миф. Время не пощадило его душу — он устал, но умереть не мог. Лишь в сердцах ветеранов Гуррен Данн теплилось воспоминание о герое, изменившем судьбу человечества. В один из своих бесконечных дней Симон услышал рокот мотора и увидел сверкающий прицеп с Королём Киттаном. Огромный ганмен, словно призрак великой эпохи, вызвал шёпот у местных: — Неужели… Киттан?!        Из автомобиля, отражавшего золотой свет заходящего солнца, выглянул Киттан — живой, уверенный, легендарный. Симон закричал: — Киттан! Ты ли это?! Киттан напрягся: «Где-то я слышал этот голос…» Он опустил окно и застыл, увидев Симона. — Симон… — только и смог выдохнуть Киттан, глаза его округлились от шока. Киттан жестом пригласил друга сесть, и они вместе отправились на свалку ганменов — заброшенное место, где ржавели гиганты прошедших битв. Здесь воздух всё ещё хранил запах железа и войны. — Это моё место силы, — Киттан медленно провёл взглядом по остаткам Лазенгана, Короля Киттана и даже фрагментам Гуррен Лагана. — Здесь я снова чувствую их всех — наших товарищей… — Да… — тихо ответил Симон, и в его голосе звучала тоска. — Мы были непобедимы, когда верили друг в друга. Затем они поехали в офис правительства. Там Россиу и Лиирон с головой ушли в дела нового мира. Симон, оставшийся незамеченным, смотрел на них через стекло — и понимал, как далеко он оказался от той жизни. Киттан положил руку на его плечо: — Это тебя так изменила вечность, Симон? — Моя сила не находит выхода. С каждым днём я всё меньше чувствую себя человеком… — Симон отвёл взгляд, и слёзы блеснули в его глазах. Битва В этот момент сработала тревога: Маккен, некогда один из бойцов Гуррен Данн, вернулся, но не как друг, а как безумец, несущий хаос на своём ганмене «Беспощадный Гром» — чёрно-синем монстре с алыми линиями по корпусу. Маккен вломился в город, разрушая здания. — Маккен, зачем?! — Симон включил громкоговоритель, но в ответ услышал лишь безумный смех: — Симон… только уничтожив всё, можно начать заново! Ты ведь это знаешь! Симон вскочил в старый ганмен «Спиральный Призрак», который был потрёпан временем и не имел ключа бура — символа его власти. Он изо всех сил пытался отбивать атаки, но каждая волна энергии Маккена отбрасывала его всё дальше. — Маккен, остановись! — выкрикнул Киттан из динамиков своего Короля Киттана. Но Маккен не слушал никого. Сражение напоминало танец на грани: каждый удар эхом отдавался в сердце Симона. Его мех трещал и искрил, когда кулак Маккена врезался в грудь «Спирального Призрака». Симон почувствовал слабость, которой не знал никогда: — Что со мной?.. Почему я… не могу… Его ганмен разлетелся на куски, Симон вылетел из кокпита и, едва поднявшись, рухнул на холодную землю. Последнее, что он услышал — крик Киттана и Россиу, бегущих к нему. Эпилог с Каминой Но вместо боли Симон ощутил лёгкость. Мир вокруг исчез, уступив место бесконечному океану облаков, залитому золотым светом. И там, на краю небес, стоял он — Камина. С ветреной улыбкой, в развевающемся красном плаще, с горящим взглядом. — Чёрт возьми, Симон! Долго же ты добирался! — закричал Камина, раскинув руки. Симон всхлипнул и пошёл к нему, слёзы текли по его лицу, но он улыбался: — Камина… я скучал… Камина рассмеялся — громко и заразительно: — Ну что, братец, давай зажжём это небо ещё раз! Они схватились за руки, и золотой свет, исходящий от них, озарил всё небо, словно их спиральное пламя засияло вновь, вечное и неугасимое.