— Ты достойна фейерверка, а не тусклой свечки

      — Рональд Уизли, если ещё раз ты потащишь меня куда-нибудь ради... Этого. — она поставила твёрдую точку, интонационно выражая в минутной паузе всё своё негодование. — Клянусь, я перестану давать тебе какие-либо шансы.       Девичьи руки невольно взмыли вверх, сделав жест рука-лицо, обеими ладонями проходясь по разгоревшимся щекам и стирая все надежды на скорое успокоение.       Растёкшийся по грубой сосновой поверхности пурпурный воск едва затверделобразовав водопад несмываемых слёз, которые можно разве что отодрать. Отодрать и выбросить. Не давать вторую жизнь. Погасший в неудобное мгновение фитилёк ароматической свечи теперь не имел конца, растягиваясь тоненькой струйкой дымка, окутавшего уже всю комнату не менее печальным ароматом дешёвых аромамасел и некачественных красителей. Несколько горьких капель застыли на краях блюдец старого фарфорового сервиза, ещё несколько умудрились залететь прямиком в горячительный напиток.       Это ли не разочарование?       Нет!       Смазливое лицо виновника сего торжества не отражало никаких эмоций: ни сожаления или расстройства, ни стыда или неловкости. Даже желания сейчас это что-то исправить. Он опустил руки. Как и делал прежде, когда что-то шло не так, как хотелось. Но что он делал чтобы это всё шло именно по его плану..? Кто знал. Когда даже девчушка, сидя напротив в мягком домашнем кресле, не видела ни малейшего старания юноши. Он перестал её радовать! Перестал радовать своими стараниями... Нет же. Ни какие безделушки и кондитерки ни за что не станут ей нужнее, чем блеск в глазах близкого человека, что появлялся каждый раз, когда он что-либо делал для неё. Только для неё. Для возлюбленной... Так почему же сейчас он... Погас? Определённо угасло в нём то, за что она его ценила больше всех на свете.       — Скажи, — эмоции брали верх, ей стоило остыть, но — ты меня любишь? — с силой заставив себя усидеть на насиженном месте, брюнетка вперила в него выжидающим, молящим взглядом. — Ронни, я тебе любима? — ногти впились в тряпичную поверхность ручек кресла, почти протыкая и утыкаясь в набивку.       Юношеские руки безвольно опустились, облокотившись на коленях и сцепившись в замок. Голубые глаза показались серыми, потупившимися от осознания собственной неудачи. Зрачки не бегали, а совсем наоборот — впились в досчатый пол, не отрываясь. Пересохшие от нервов губы дрогнули: уголки совсем слегка приподнялись на пару секунд, искривившись в усмешке. Этого стало достаточно. Для них обоих.       Девушка не выдержала напора роившихся в голове чувств в перемешку с мыслями, чуть ли не подскочила с кресла и направилась на кухню. Ей впору было бы выдохнуть и хорошенько поразмыслить над произошедшим, чтобы не сделать поспешных выводов и не принять неправильных решений. Ноги сами привели куда надо. В нос ударил одурманивающий запах трав и специй, приятный глазу полумрак окутал в тёплых объятиях. Весь уют и особая атмосфера Норы, растекавшиеся по всему дому и связывающие, на первый взгляд, разномастные комнатушки и коридоры между собой, вели бесконечными нитями и завязывались в большой комковатый узел именно здесь, где творилось настоящее домашнее провление любви и заботы — в еде, что нигде не была так вкусна, как миссис Уизли. Это она знала точно. Именно здесь каждая клеточка отзывалась теплом, сквозь себя пропуская всё, что впитали эти стены.       — Вышла выпустить пар, Грейнджер? — расслабленный тон звучал ещё более непривычно из-за растянутой на одну сторону губ улыбки. Оперевшись о кухонную поверхность около раковины, стоял разлохмаченный, по-домашнему одетый паренёк.       — Фред. — гостья не сразу заметила чьё-то стороннее присутствие в комнате, потому лишь, сковавшись в движениях, приветственно кивнула и тут же обернулась к буфетным полочкам, что были у неё перед носом.       Точнее, над головой. Запрокинув голову, брюнетка протянула руку и отворила дверцу шкафчика.       Она уже не первый и даже не десятый раз гостит у семейства Уизли.       Так что, решив дать себе волю по разрешению хозяйки дома, данному ей на её пятый приезд в Нору, Гермиона позволила поискать необходимую ей сейчас вещь. Маленький пузырёк. Первостепенно, глаза пробегаются по всем полочкам, сверху донизу, слева на право забитых всякой полезной всячиной. В ход пошли руки. Осторожно, боясь что-нибудь нечаянно уронить или не так отодвинуть, что вся надёжная конструкция падёт под её ловкими движениями, волшебница вскоре поймала себя на мысли: того, что ей нужно, нет.       — Если ты ищешь успокоительные или что-то вроде этого, — на миг спину обдало чьим-то теплом; парень протянул руки над её головой и аккуратно прикрыл буфет — то Молли уже просекла это и убрала куда подальше.       Грейнджер застыла, побоявшись даже пошевельнуться, пока находилась в такой близости со старшим близнецом Уизли и пока не убедилась, что тот отошёл хотя бы на шаг. Обернувшись и подперев спину, она ладонями упёрлась в деревянный ящичек и подняла голову. Расстояние в шаг друг от друга заставляло ещё сильнее чувствовать их разницу в росте.       — Почему? — всё что удалось выпалить брюнетке, смотря в болотные глаза напротив; он чувствовал себя увереннее её если не "на", то "в" несколько раз.       — А может она забеспокоилась после нашего последнего эксперимента..? — юноша демонстративно потёр подбородок и отвёл глаза куда-то в потолок, изображая усердное раздумье.       — Фред! — выпрямив осанку, Гермиона не смогла сдержаться, что тон повысился, а брови напряжённо свелись к переносице.       Уизли лишь ещё раз подчеркнул ту черту, которую, как девица думала, она не взлюбила в их родне больше всего — как бы не при делах он развёл руки в стороны и пожал плечами, заправляя всё непревзойдённой усмешкой набекрень. Это... Легкомыслие? Оно нещадно хлестало по натянутым до предела струнам нерв, что истончались и оголялись каждый раз, когда эмоциональные лавины накатывались в огромный ком.       Гриффиндорка переместилась ближе к столешнице с графином и, обхватив старую посудину покрепче, вылила остатки воды вровень по уровень маленького чугунного чайника, стоявшего на плите. В ожидании она нашла свободную зелёную кружечку, слегка обмыв которую, насыпала туда заварку из открытой баночки. Ароматный ручной сбор: душистая мята, имбирный корень и полевая клубника — яркое, слегка терпкое, но сладко-кислое сочетание. Вдохнув воздуха вперемешку с содержимым ёмкости, Грейнджер так же глубоко выдохнула, возвращая себе самообладание.       — Чай и вправду успокаивает. — не задумываясь для чего, а скорее просто расслабившись, промолвила девушка и отставила кружку в сторону, всё ещё продолжая наблюдать за чайником.       — М-да, — то ли согласился, то ли просто отвёл разговор в сторону, но старший близнец прикрыл глаза, а затем выдал — а мой брат и вправду идеальный дурачок.       Волшебница в ту же секунду обернулась на рыжеволосого, пытаясь понять суть сказанного. Кажется, пару минут они так и простояли, смотря друг на друга в безмолвной тишине. Но внезапную паузу так же резко прервал тихий смешок.       — Поверь мне, Бэмби, теперь я просто убеждён в этом.       Девушке ничего не оставалось — эта улыбка не могла не заставить улыбнуться в ответ. И почему только это так заразительно? Тело расслабилось окончательно, а внутри стало спокойнее. Что-то подобное крутилось на кончике языка, переперчённое пылом эмоционального шквала, но теперь это не казалось чем-то страшным. Со стороны это звучало скорее правдоподобно. Стоп.       "Бэмби? С чего он так меня зовёт. И ведь не в первый раз же..." — деталь, не дававшая покоя исказила девичье личико, создав иллюзию того, что она недовольна, недовольна его словами.       — Только выгораживать его сейчас не смей. Не заслужил. — скрестив руки на груди, Фред состроил максимально серьёзное выражение лица и вопросительно посмотрел на брюнетку.       — Да нет, — тут же отмахнулась Гермиона, вдобавок слегка мотнув головой — просто, — слова будто давались нелегко, когда речь шла о ком-то близком; язык с трудом поддавался, чтобы не проглотить трезвые рассуждения — он изменился. Что-то в нём угасло, и он...       — Уже дарит не бурю эмоций, а вялый штиль обещаний? — красочно подчеркнул парень, покрутив пальцем в воздухе и как бы изображая затухающее внимание брата к стоявшей перед ним девице.       Уизли глубоко вздохнул, отвернулся и, посмотрев прямо перед собой, вдруг прикрыл глаза, задумчиво припав бровями вниз и поджав губы. Руки по-прежнему не высвобождались из позы крест-накрест, пальцы лишь сильнее сжимали предплечья.       Закипевший чайник вернул всё на круги своя. Грейнджер, опомнившись, взяла ручку вскипевшего чугуна и залила травяной сбор свежим кипятком, сразу же высвобождая ещё более сильный приятный аромат.       — Ты достойна фейерверка, а не тусклой свечи.       "И что он имел ввиду?" — мысль терзала, словно червь, пожирала изнутри всё, оставляя только неподдельный интерес.       А только ли..?       Гермиона сидела в гостиной, с ногами уместившись в большом кресле, напротив камина и, укрывшись пушистым пледом, по привычке взятым с собой, читала какую-то маггловскую литературу. Проходясь мимо стеллажа со множеством неизвестных ей книжек, она прошлась пальцем по запылившимся корешкам и выбрала одну из первых попавшихся. Так что тепеоь гриффиндорка могла полностью погрузиться в иной мир, отрекаясь на время от настоящего и пребывая в душевном покое. Ни что так не восстанавливало равновесие и лёгкость в грудной клетке, как строчки бумажного издания, бегло мелькающие перед глазами от быстрого, но внимаемого чтения.       Бумц!       Перед самым её носом на страницы упал маленький свёрточек — скрученный кусочек пергамента, перевязанный тоненькой алой ленточкой. Волшебница покрутила головой, оглядывая всю комнату в поисках того, кто мог подкинуть бумажку, или того, откуда она могла свалиться. Наконец перед ней, на кофейный столик присела сова. Старая, не слегка взлохмоченная. Точно сова семейки Уизли! Грейнджер недоверчиво продолжила буравить птицу взглядом, но пальцы, будто машинально, как бы не под её желанием, но шустро и ловко развернули записку. Оторвав прищуренные и подозривающие любой подвох карие глаза, она опустила взор к настроченному по шершавой поверхности тексту. Написанно было немного, но и этого хватило, чтоьы смутить девицу:       "Когда заскучаешь, выйди посмотреть на звёзды. Они здесь красивые."       Пальцы чуть дрогнули, сильнее сжав краешек отрывка. Она не видела звёздного неба над Норой. Ещё никогда ей не удавалось этого лицезреть. Но что-то заставило отозваться на голос, прозвучавший в голове от прочитанного текста. Что-то призвало её поверить ему. Поверить в то, что эти слова принадлежали парнише, что хотел загладить вину перед ней за сегодняшнее. Нет, она не надеялась на слова искренних чувств: она уже получила ответ. Она лишь ждала извинений и хорошей концовки, где они останутся друзьями. Теми друзьями, у которых просто не получилось по-другому.       Откинув плед и встав с нагретого местечка, брюнетка сначала слегка размяла затёкшие ноги, что подкосились, стоило вернуться в вертикальное положение, затем направились к выходу из дома, прихватив с собой сжатый в кулаке клочок пергамента. Небольшими, но быстрыми шагами она вскоре добралась до порога входной двери. Переступив порог, гриффиндорка ещё ступнёй почувствовала, как наступила на что-то твёрдое, пружинистое. Вмиг отпрянув, она обнаружила на ступеньке крыльца какую-то кнопочку или педальку, напоминающую деталь какого-то механизма. Но не успела девушка сообразить что-либо, как прозвучали близкие, оттого и громкие взрывы.       Полусонный вязкий воздух разрезали множество свистящих снарядов, тёмное, чёрно-фиолетовое сумеречное небо осветилось разноцветными огоньками, напоминавшими звёздочки, что в один миг слились воедино и с грохотом рассеялись на бесчисленные мериады искорок. В радиусе пары метров рассыпались букеты красных, жёлтых, зелёных огненных светлячков, покрякивали взмывающие в небо заряды. Предночное спокойствие было в секунды нарушено.       У Грейнджер перехватило дыхание: воздух до того стал тяжёлым, сухим. Глаза постоянно моргали — нет, она не верила тому, что видела, слышала, ощущала! Каштановые кудри разметались по плечам, руки сильнее прижали книгу к груди, распахнутые карие глаза забегали по светившемуся небу. Внутри заиграл детский восторг — внутренний ребёнок проснулся после стольких лет, радуясь этому маленькому сюрпризу.       Сюрпризу...       За спиной послышались шаги — нарочно тихие, скользящие, будто кто-то хотел остаться незамеченным до какого-то момента. Но был пойман с поличным.       — Рональд? — вполоборота оглянувшись на приближающийся звук, волшебница застыла на месте, приоткрыв подрагивающие губы.       Парень заметно скривился на долю секунды, услышав полное имя из уст кого-то кроме матери, но тут же изменился в лице: криво улыбнулся, посмотрев на неё, но почти тут же отведя взгляд и наблюдая за остатками пятиминутного празднества.       — Как тебе? — он выговорил это едва ли слышно, хрипловатым голосом, проглатывая ком в горле.       — Это... — брюнетка совсем потеряла способность привычно чётки и ясно выражать мысли, потому как сами они превратились в мозговых пчёлок, снующих туда-сюда, путающихся, от чего ничего толкового не выходило — Так это ты..? — пальцы начало покалывать, брови слегка подрагивали в порыве захлёстывающих эмоций.       Уизли ничего не ответил, лишь продолжил вперять голубыми глазами в чернеющее небо, где уже не осталось и следа от искряющейся палитры взрывов. Но Гермиона пропустила это мимо, не стала цепляться за мелочи: она могла просто не заметить или не расслышать. В конце концов это не имело значения. Не здесь и не сейчас! Она сделала оставшиеся между ними пару шагов и припала к нему, кладя руки на широкую спину и прижимаясь в крепких объятиях. В ответ на её лопатки опустилась юношеская рука, почти так же сильно прижимавшая её к тяжелеющейуди.       Полуночный ветерок вёртко закрался под края плюшевого свитера, пробегая по коже холодной струйкой. Стало прохладно, неприятно. По телу прошлись стадом липкие мурашки, покусывая кончики пальцев на ногах и руках. Отпрянув от Рона, гриффиндорка попыталась заглянуть в глаза напротив, на что получила всё ту же кривоватую улыбку и зрачки, устремлённые куда-то за неё.       Нора погрузилась в мирное, засыпающее состояние. Теперь его вряд ли кто бы мог нарушить, пресекая естественные ночные порядки своими хозяйскими замашками. В комнатах висел застоявшийся июньский воздух — сухой и нагретый дневным палящим солнцем, теперь он был медленно остывший и слегка влажный.       Грейнджер тихо посапывала, спихнув половину пледа с дивана, а вторую сжав в руках вместо плюшевой игрушки или подушки, иногда невнятно шептала сквозь сон, видимо, ссылаясь на то, что ей могло там привидиться. Она завалилась прямо в гостиной напротив камина, поскольку остаток часа провела здесь, согреваясь от холодящего штиля, что заставил её поёжиться, будучи на крыльца дома, и незаметно для себя уснула в пятнадцати минутах до полуночи.       По щеке прошлась тонкая, едва ощутимая теплом полоса, щекочущим ощущением вызывая полуулыбку сквозь сон. Поползла вверх, невесомо касаясь скулы, зашла за ухо, заправив кудрявую прядку, упавшую прямо на нос и всё это время залезавшую в глаза. Касание неизвестного лучика приятной пульсацией отдалось в виски, забилось сердце.       Что это было?       Волшебница подскочила на месте, окончательно сбрасывая кусочек мягкого покрывала и принимая сидячее положение. Во всей черепной области отозвалось тугой болью, голова стала свинцовым шаром, а волосы — железной стружкой — тянули назад, к налёженной подушке и сладкой занавесе Морфея. Не то наваждение, не то чувствительный сон сыграли злую шутку, пробудив девицу в... Третий час ночи? О, Мерлин...       Полудрёма обострила чувства: краем уха Гермиона уловила шепотливую возню откуда-то с другого конца гостиной, а может даже и из другой комнаты.       "Кому там не спится? Или... — в голове возникли различные вариации образа суетливого полуночника, подпитываемые воспалённым грёзами разумом. — Нет, надо проверить."       Ноги — ещё ватные — стали нащупывать опору, свисая с дивана, руки опёрлись о тряпичные ручку и спинку, удерживая равновесие всего тела. Босые стопы полностью опустились на дощатую поверхность, ощущая сквозняк, многоголовым удавом расползающийся по всему полу и цепляющийся за пятки морозящим укусом. Брюнетка едва разлепляла глаза, поглаживая припухшие щёки и потирая виски, но, не горя желанием оставаться наедине со своими фантазиями на вокруг происходящее, направилась на кухню. Как оказалось, там был источник её беспокойства. Она старалась шагать аккуратно, не спеша, чтобы подольше остаться в тени и понаблюдать за незванным покушителем, который мог...       ...оказаться кем угодно... И снова эта чушь!       Оказавшись у дверного проёма, гриффиндорка припала к кленовому косяку, выглядывая в гуще темноты хотя бы силуэт. По скопившемуся в одном углу комнаты мраку, она поняла, что этот кто-то явно из домашних, ибо по движениями он явно не походил на того, кто не знал этого помещения, а по еле-еле освещавшей несколько сантиметров пространства вокруг свечке, создавашей полумрак в потёмках — что это...       — Фред? — она прошептала это совсем тихо, едва ли шевеля губами; боялась напугать из темноты?       — Я знал, что ты не спишь. — сквозь чёткий полушёпот явно слышалась лукавая улыбка старшего близнеца, продолжавшего копошиться, несмотря на её присутствие, которое его ни чуть не смутило.       — Ты чего тут? — Грейнджер совсем вышла из "укрытия" и прошла вглубь кухонной комнатушки, потирая левый глаз от белёсой пелены дрёмы. — Время...       — Самое время. — перебил её Уизли, поглащённый своим делом.       — Что-то случилось? — она всё не могла понять, что он делал и пыталась поивыкнуть к окружению, чтобы рассмотреть хотя бы его лицо.       Но вот она увидела. Парень разложил на краю стола немного медикаментов: перекись, бутылёк с заживляющей мазью, рваный бинтик — с горем пополам он пытался обработать руку, которая, очевидно, его забеспокоила в самое подходящее время.       — Что у тебя с рукой? — в голосе проскочили обеспокоенные нотки, волшебница вытянула шею и сделала ещё несколко вкоадчивых шагов, вставая около стола.       — Ничего серьёзного. — рыжеволосый только отмахнулся, коротко усмехнувшись самому себе под нос.       Так коротко и наотрез он отвечал всегда, когда было что-то в самом деле важное или нетерпимое...       — Покажи. — она добавила в голос требовательности, чтобы казаться уверенней и убедительней, но сама с обескураженным видом поглядывала то на руки юноши, то на его лицо.       Фред лишь слегка нахмурился, зажевав заготовленную упрямую фразу отнекивания, но вовремя проглотил, поскольку та бы только спровоцировала девушку на эмоции. Его молчание, кажется, не понравилось девице ещё больше. Она серьёзно зыркнула на него глазами, но тот даже не смотрел в её сторону. Непроизвольно рука резко потянулась в его сторону — свободно, упрямо, требовательно. Но в секунду зарделась.       — Дай посмотреть, пожалуйста. — требование сменилось просьбой, а ладонь робко подалась вперёд.       Карие глаза — полны от беспокойства и волнения, страха и переживания — смотрели на лицо Уизли, ожидая встречи с болотно-карими омутами, что так упорно вперяли взором в мельтешащие руки. Но он замер. Перестал возиться с медикаментами, перестал бегать взглядом по столовой поверности. Девушка сочла за знак, но осторожно, боязливо сделала шаг ближе, поравнялась и развернулась к нему, протягивая потрясывающуюся руку к его. Ближней к нему рукой она коснулась, видимо, болючего места. Обхватив запястье, Гермиона притянула крепкую руку к себе, чтобы лучше разглядеть. От запястья лицевой стороны ладони и немного недоходя до локтевого сгиба простирался растёкшийся, словно кровавый след, ожог. Лучше чуть-чуть припеклась в одном месте, примерно посередине "ранения", "ветви" кожного нарушения расползлись по бокам на пару сантиметров.       — Где ты так? — она почти проглотила возникшую в горле дрожь, не показывая слабость перед представшим.       — Неудачный эксперимент. — старший близнец всё ещё сухо отрезал все возможности разузнать всю картину событий до.       До правой, а затем и до левой ноздри дотянулся странный аромат. Втянув воздух раз, другой, гриффиндорка отвлеклась от расспроса. С несколько секунд сообразив, она склонила голову, чувствуя запах, исходивший от рубашки парня.       "Порох, запал, металические искры... Это же."       — Чем пропахла твоя рубашка? — она уже явно догадалась чем, но не могла поверить — нужно было разобраться или эотя бы подтвердить.       — А чем она пропахла? — брови искусно поднялись вверх в удивлённом жесте, пока тёмные глаза внимательно глядели на неё сверху вниз.       — Запалом... Фейерверком. — уверенно, но мягко и растянуто ответила волшебница, не отрывая глаз от его лица, изучая каждый сантиметр и наблюдая за каждым движением лицевых мышц.       — Да? — он будто слышал это впервые или сам совсем не чувствовал того же.       — Фред. — девушка не повышала голоса, но произнесённое имя прозвучало громко для ночного времени, заставляя обстановку накаляться; она давила на него, желая, чтобы он сам сказал — подтвердил или опроверг её догадки.       — Успокойся, Бэмби, я просто запачкался, пока работал в мастерской над очередной новинкой для магазина. — его тембр поразительно перекатился ниже, внушая ей успокоение.       — Да почему?       — Почему..?       — Почему ты меня так называешь? — девичий голос натянулся, вопрос, выпаленный на автомате, уже ни раз возникал в голове сам по себе.       — А тебе не нравится? — одна бровь полнялась вверх, а лицо стало наигранно вопрошающим — он явно уходил от ответа.       — Почему? — губы натянулись в узенькую полосочку, сжатые до бела, но она продолжала настаивать на своём.       Но не ожидала следующего жеста. Парень — из-за ощутимой разницы в росте — наклонился к ней, став ближе, широкие ладони легли на оба хрупких плеча, пальцами чуть сжав ткань свитера. Сокращённая дистанция вызвала странное ощущение: в первые секунды Грейнджер даже отпрянула, попытавшись сделать короткий шажок назад, но лишь подалась головой слегка назад. Шоколадно-карие глаза расширились, продолжая неотрывно смотреть на юношу в ожидании ответа. Рыжеволосый заглянул вдруг в самые глубокие бездны её тёмных глаз, пытаясь найти варианты... Отхода. Напряжённые лицевые мышцы говорили о неком нежелании рассказывать маленькую, но такую сокровенную истину. Но ничего не оставалось.       — Фред? — волшебница вернула его из омутов своих очей в реальность, всё ещё не отступая и выжидающе поглядывая на него.       — Да. — машинально выпалил гриффиндорец, делая вдох поглубже. — Потому, что ты похода на Бэмби.       И вроде так просто...       — Но чем? — теперь она точно не понимала, потому как голова чуть-чуть наклонилась вбок, а лицо загорелось интересом, подогреваемым его остородным объяснением.       — Всем. — старший близнец задумался, прикрыв глаза, и, поджав губы, собирался с мыслями. — Большие карие глаза — это первое, что обратило меня к этому образу, а черты лица только добавили уверенности в этом. А после и каштановые кудряшки совсем утвердили мою ассоциацию. — кажется, он успел это проговорить на одном дыхании, подгоняемый собственным мандражем. — В спокойное время, когда ты расслабляешься и позволяешь себе быть собой, ты со стороны до жути напоминаешь поведением оленёнка.       Он не разрывал зрительного контакта, продолжал говорить с ней глазами, переводя дыхание от беглого рассказа. У брюнетки всё внутри сжалось, по ощущениям, делая её совсем маленькой. Она не знала, как реагировать, что теперь говорить, будучи удовлетворённой своего любопытства. Девушка почувствовала, как щёки начали примекать от разлившегося лёгкого розового румянца. Кончики пальцев приятно покалывало, с головы до пят прошлась волна мурашек. Но они не были теми, неприятными или липкими, а скорее наоборот — тёплыми, едва ощутимыми. Стало не по себе, по крайней мере, стало непривычно неловко от услышанного.       Мягкие ладони непроизвольно легли на юношеские руки, осторожно и робко проходясь дальше, до локтевого сгиба, а потом, проскользнув сквозь них, руки легли на широкую спину, обхватив парня в объятии. Ещё пару мгновений, и гриффиндорка бы совсем отстранилась, начав извиняться и что-то тараторить на счёт всего происходящего. Но крепкие ладони скользнули вдоль плеч, проходясь дальше, задевая лопатки и смыкаясь на девичьей спине. Кухонька сжалась до неминуемо маленьких размеров. Воздуха не хватало, а сознание мутнилось. Внутри всё затрепыхало, стало удивительно легко и приятно, когда тело ощутило чужое тепло, вызываемые касаниями эмоции слились в один новый цвет. Она сильнее прижалась к нему, слегка приподнявшись на носочках и утыкаясь носом в шею. Казалось, можно было бы простоять так вечность... Или хотя бы всю ночь...       Мочки уха коснулись пересохшие губы, аккуратно мазнули вдоль и оставили сухой поцелуй за ухом. В горле комом застрял тяжёлый выдох, отчего брюнетка смогла лишь втянуть воздух сквозь приоткрытые губы. Предательски напряжённое резко тело выдало волнение, что так старательно скрывалось за маской спокойного и рассудительного человека. О каком рассудке речь сейчас? Худые пальцы прошлись сквозь почти плюшевые кудри, проходясь по волосам, поглаживая и чуть оттягивая некоторые прядки. Девушка почувствовала, как их лёгкие слились воединое: сбивчивые глубокие вдохи, тихие, томные выдохи. Его дыхание неожиданно опалило висок, затем лёгкого ожога коснулись губы, всё такие же сухие, но мягкие. Становилось беспредельно жарко. То ли свитер стал подозрительно непродуваемым, то ли свеча как-то странно прогревала окружающее пространство. Но это было бы глупо даже подумать. Да и по-детски как-то.       — Фред... — пролепетала его имя Грейнджер, вспомнив важную вещь, до конца не дававшую ей покоя.       Парень в ответ вопросительно промычал, зарывшийся носом в кудрявых сетя, он как бы подтвердил, что слушает её.       — Это ведь ты сделал тот механизм. Ты запустил те фейерверки. — она тихо-тихо шептала ему на ухо, боясь спугнуть и снова заставляя давиться ответом.       Уизли медленно, словно нехотя, отстранился, между лицами осталив пару считанных сантиметров, и вернул руки на нежные, мягкие плечики. Он заглянул в её шоколадно-карие, но как назло язык совсем не поддавался больше, потому он только многозначительно кивнул. Гриффиндорка рассекла напряжённый воздух, сократив кратчайшее расстояние. Она впилась в его губы, заводя руки выше и сведя из на его шее. Чуть опешив от совсем нежданного от девицы напора, парень чуть выпрямился, тем самым заставив её ещё немного приподняться на носочках. Руки, будто уже по знакомой траектории, скользнули вниз, обхватывая её талию и прижимая ближе. Он уверенно отвечал на поцелуй, она мягко, неумело вела, пробуя на вкус его переживания и сомнения. Сейчас не стало никаких границ — остались лишь их общие ощущения, эмоции, чувства. Девушка, совсем обмякнув, разгоревшись, позволила юноше взять инициативу. Он был неминуемо одурманен, чувствуя под собой её лёгкий, наивный трепет. Он сминал её губы, впиваясь в них так жадно, как если бы он так давно этого ждал. Так и было. Пальцы поддели край свитера, ладони по-хозяйски запозли под ткань, оглаживая девичью талию, спину и вызывая не менее приятные мурашки, от которых у неё подкашивались ноги. Он не мог оторваться, сорвавшись в этом отчаянном, неожиданном поцелуе, но она мягко отстранилась. Ей нужно было перевести дух — голова шла кругом, пульсирующие зрачки заметно расширились. Теперь не только лицо, но и тело повысило градус.       — Фред... — впервые искренне чувственно позвала его Грейнджер, цепляясь за его потемневшие глаза, что тоже смотрели на неё.       — Тшш... Всё хорошо, Бэмби. — прошептал Уизли, нежно чмокнув её в лоб. — Теперь всё будет хорошо.       — Обещаешь? — пролепетала она.       — Обещаю. — ответил он, оставив лёгкий поцелуй на её носике.