Туманное сияние

Импала свернула на узкую улочку в индустриальном стиле, где в ряд стояли несколько кафешек, лавки с авторским дизайном и даже один музей современного искусства. Дин припарковал машину и на мгновение задержал взгляд на Кастиэле. Тот, с задумчивым выражением лица, постукивал пальцами по колену, явно погружённый в свои мысли. — Приехали, ковбой, — наконец сказал Винчестер и выбрался из машины, обойдя её, чтобы открыть пассажирскую дверь для Каса. — Где мы? — с любопытством спросил Кастиэль, всё ещё крепко держась за его локоть. — Это новая кофейня… — Дин моргнул, задумчиво разглядывая фасад. — Она точь-в-точь как моя. То есть… та, где я работаю. И вправду, на фоне суровых серых кирпичей выделялись широкие окна, на которых красовались знакомые крылья — тот самый узор, дизайн которого когда-то придумал он сам. Даже сквозь стекло можно было разглядеть стоявшие внутри столики, стулья, широкую барную стойку… А за ней — дверь в подсобку. Всё было до боли знакомо. Только… в большем масштабе. — Это плохо? — осторожно спросил Кас, делая шаг вперёд и внимательно прислушиваясь к ощущениям. Рука Дина всё ещё мягко, но уверенно держала его под локоть, и Кастиэлю не хотелось, чтобы это прикосновение исчезало. — Нет, Кас, не в этом дело… — замялся Дин. Он не был уверен, стоит ли делиться переживаниями. Не хотел показаться слабым, сентиментальным… Но Кас всегда был с ним честен. Так зачем притворяться? — Понимаешь… я отдал той кофейне несколько лет жизни. Как бы глупо это ни звучало. Я пришёл туда, когда там были только голые стены и меню из пяти позиций. Всё, что там сейчас есть, — это моя идея, моё видение… и немного Чарли, конечно. А теперь всё это — здесь. И я… — Чувствуешь что-то двоякое? — спокойно подсказал Кастиэль. — Да. С одной стороны, я должен радоваться, гордиться тем, что моя работа что-то значит. А с другой… — …они воспользовались твоими идеями, — тихо заключил Кас. — Не думаю, что «воспользовались» — подходящее слово, но… да, в каком-то смысле именно это и произошло. — Тебе стоит поговорить со своим начальником, Дин. Он должен объяснить, почему принял такое решение. Дин только хмыкнул и чуть сильнее прижался плечом к Касу, мягко направляя его ко входу. Он открыл дверь, и их встретил вязкий, тяжёлый запах свежего ремонта. Где-то ещё явно не выветрились строительные материалы. Каменные стены выглядели нарочито состаренными, но при этом новыми — «под старину». Светлая краска на верхних панелях будто светилась от свежести. Оглядевшись, Дин сразу повёл Каса за стойку. Подставив барный стул, помог усадить его, всё так же легко придерживая за руку. — Открою окна, кондиционер ещё не поставили, — отозвался Дин, направляясь к одной из створок. Кас кивнул, сжав ладонью кожаный подлокотник стула. Он особенно остро чувствовал окружающие запахи — не то чтобы они были неприятными, просто насыщенными. Свежая краска, клей, чуть терпкий аромат дерева… всё смешивалось в плотный шлейф, резко контрастируя с воздухом с улицы. Но это было по-своему уютно. Мимо него скользнул лёгкий ветерок — Дин прошёл вглубь, в подсобку, и через мгновение помещение озарилось мягким светом. Загорелись неоновые таблички, подсветка на стене и огромный стенд с меню. Кофейня будто проснулась. — Итак… — скинув рубашку, Дин шагнул за стойку, опёрся обеими руками о бар и с усмешкой глянул на Каса. Тот вопросительно приподнял брови. Лёгкая складка появилась между ними. Улыбка Дина стала мягче. Очень хотелось сказать что-нибудь дурацки нежное — просто чтобы снова услышать этот хрипловатый голос и увидеть, как краешки губ Каса подрагивают в скрытой улыбке. — Сейчас запущу кофемашины, проверим всё на исправность, сделаем пару напитков, составим меню, оформим витрину с зерном и… — он глянул на часы на стене, — и ещё, может, успеем прогуляться. — Дин, ты хотел сказать: ты сделаешь пару напитков, составишь меню и оформишь витрину, — с усмешкой поправил Кас. — Нет, тебе не послышалось, — хмыкнул Винчестер. — Ты ведь вызвался помочь, так что вперёд, напарник. Попробуем сотворить магию кофе вместе. Захватив из подсобки пару фартуков, Дин сначала надел один на себя, ловко перекинув лямки за спину. Затем подошёл к Касу и остановился прямо перед ним. На секунду между ними повисло безмолвие — тёплое и чуть тревожное. И вдруг, без предупреждения, Дин протянул руку. Его пальцы мягко обхватили запястье Каса. Тот едва заметно вздрогнул — не от страха, скорее от внезапности и от того, как осторожно, почти ласково это прикосновение пронеслось по коже. — Доверься мне, — тихо сказал Дин, глядя прямо в лицо, и аккуратно подтянул Каса чуть ближе, чтобы накинуть на него фартук. Осторожно обошёл его, запахнув ткань сзади и бережно завязав ленты на поясе. Кас стоял неподвижно. Он будто задержал дыхание, боясь разрушить что-то хрупкое и важное. Всё казалось нереальным: тусклый свет из окон, отблески на стекле кофемашины, тёплые пальцы, скользящие по спине. И эти простые жесты, до дрожи обыденные, вдруг стали почти невыносимо личными. Хотя он и представить не мог, что будет дальше. — Подожди, — сказал Дин, справившись с завязками. Он потянулся к телефону, нажав на экран. В следующую секунду из колонок разлилась мягкая музыка — старый джаз с медленным, тягучим ритмом, как будто вечерние фонари за окном начали петь в унисон. Всё вокруг замедлилось. Воздух стал гуще. Пространство между ними — теснее. — Это помогает расслабиться, — пояснил он. — И… ну, атмосфера. Кас усмехнулся уголком губ: — Атмосфера чувствуется даже кожей. — Тогда поехали, — прошептал Дин и встал за спиной. Он аккуратно взял руки Каса в свои, направляя их к кофемолке. Кожа на их ладонях соприкасалась — тёплая, сухая, с мягкой тяжестью. Дин чувствовал, как пульсирует в пальцах у Каса лёгкое напряжение, но не от страха — от сосредоточенности. — Здесь, — сказал он, наклоняясь ближе; дыхание его скользнуло вдоль уха Каса и затерялось в коротких волосах на затылке. — Это крышка. Крути против часовой стрелки. Вот так. Отлично. Кас кивнул, движение было плавным, почти грациозным. Дин не убирал рук — они продолжали работать вместе, будто одно целое. Он чувствовал, как мурашки пробежали по спине у Каса, когда его дыхание коснулось кожи, и не мог удержаться от мягкой, почти извиняющейся улыбки. — Теперь засыпаем зёрна. На звук, — он поднял руку Каса выше, направляя к загрузочному бункеру. — Восемнадцать граммов на эспрессо. Не меньше, не больше. Представь: это примерно одна горсть, не больше. Главное — не переборщи, а то кофе горчит. Слышишь, как сыпется? — Слышу, — выдохнул Кас, чуть приоткрыв рот. Голос его стал глубже, чуть ниже, и Дину показалось, что в этом звуке спрятана половина космоса. Когда кофе был смолот, Дин подвёл его ближе к кофемашине. Следующим движением они вместе прижали ручку холдера к помолу. Дин вёл руку Каса шаг за шагом: взбить, утрамбовать, вставить. Даже нажать кнопку подачи воды они сделали вместе, и на пару секунд все звуки затихли — только журчание эспрессо в чашке и биение двух сердец. — Ты хорошо справляешься, — прошептал Дин, немного ближе склоняясь к уху Каса. — У меня отличный учитель, — спокойно ответил Кас, слегка поворачивая голову в его сторону. Губы едва заметно дрогнули. Дин сразу заметил это движение и повернул голову почти так же быстро, как и Кас. Он мог поклясться чем угодно, что ещё чуть-чуть — и их щёки коснутся друг друга. Но Винчестер откинул голову чуть назад и еле слышно выдохнул, сдерживая бурю чувств внутри. — Тогда давай теперь попробуем сделать капучино. И снова — шаг за шагом, движение за движением. В этот раз их руки встретились у кувшина с молоком. Дин коснулся запястья Каса, чуть развернул ладонь. — Вот так. Держи угол. Слушай звук — вот это шипение? Оно идеально. Будто кофе поёт. — Это необычно, — сказал он. — Это и есть техника, — ответил Дин, всё ещё стоя за ним. Его подбородок почти касался плеча Каса, а дыхание — затылка. — Вообще-то этому даже учатся. Кас не ответил. Только медленно выдохнул, и Дин почувствовал это движение кожей, всем телом. Он обнял его пальцы чуть крепче, поправляя их на чашке. — Осталось налить. Медленно. Угол — вот такой. Видишь, вернее… чувствуешь? — Да, — прошептал Кас. Капли эспрессо густо стекали в чашку, аромат обволакивал. В помещении звучала музыка, и ничего больше — только их дыхание, прикосновения, тепло и какой-то другой, более тихий язык между ними. — Ну, теперь пробуй, — с интересом сказал Дин, отступая от Каса и опираясь на край тумбы в ожидании. Кастиэль осторожно протянул руку, нащупал чашку, аккуратно ухватился за ручку и поднёс напиток к губам. Дин замер рядом, наблюдая, как Кас делает глоток кофе. На его лице отразилось почти благоговейное спокойствие — будто он действительно почувствовал нечто большее, чем просто вкус напитка. И в этом моменте, простом до невозможности, было что-то… долгожданное. Дин почувствовал, как в груди что-то едва заметно сжалось. «Он другой», — подумал он. — «Не потому, что не видит. А потому, что чувствует больше. Глубже. Внимательнее. Чёрт, он будто считывает саму суть вещей». Кас не просил сочувствия, не выглядел потерянным, не держался за прошлое — и всё же в каждом его движении была тень боли, привычной, принятой. Он не был сломлен — он был собран заново. И Дин впервые за долгое время поймал себя на том, что хочет быть рядом. Хочет стать тем, кому Кас сможет довериться. Хоть немного. «Он сильный. И пугающе красивый. И, кажется, у меня нет ни единого шанса не влюбиться». Винчестер опёрся локтями о стойку, заглядывая в лицо Каса так, будто искал там ответ на вопрос, который боялся задать. Мысль ускользала — или просто не хотела цепляться. Он не был готов. Или думал, что Кас не готов. Или оба. — Хочешь немного передохнуть? — неожиданно спросил он; голос звучал мягко, почти заботливо. — А я пока закончу с остальным. Кас склонил голову, опуская чашку. — А что, кофе мы уже покорили? — Почти, — ухмыльнулся Дин. — Просто хочу понять, интересно ли тебе всё это… — Ди-и-ин, — протянул Кас, ставя чашку обратно на стол, — я согласился поехать с тобой, даже не зная, что мы будем делать. Мне интересно делать что-то вместе с тобой. Дело не в кофе, дело в тебе. Винчестер напрягся от этого голоса, щёки его запылали. Кас, конечно, не мог видеть этого адского смущения на лице Дина, но тот был уверен — голос выдаст его с потрохами. Всё же он выдавил из себя: — Если я скажу, что мне тоже приятно проводить с тобой время, это не будет звучать слишком ванильно? Кас тут же рассмеялся, обнажая белоснежные зубы: — Именно так это и звучит. — Чёрт… — Брось, Дин, не для тебя одного это всё в новинку. Точнее, такое общение, поведение и… — Твою ж мать, — огляделся вокруг Дин, понимая, насколько снова сглупил. Вокруг явно была обстановка для свидания — музыка, ароматы кофейни, прикосновения. — Да, теперь ты понимаешь, о чём я, — всё ещё улыбался Кас. — Теперь я чувствую себя как подросток. — Все мы в душе подростки, — задумчиво пояснил Кас, сжимая ткань фартука. Он развернулся, на ощупь нашёл барный стул и сел на него. — И стесняться своих желаний, по-моему, глупо. Винчестер лишь кивнул куда-то в пустоту, будто сам себе. Вся эта атмосфера немного напрягала — не потому, что была неприятной, нет. Просто… всё казалось до жути непривычным. Такой романтики у него в жизни бывало немало — с девушками. Но вот с парнями… никогда. И от этого хотелось чуть ли не физически почесать себе мозг в поисках правильных реакций, нужных слов, логичных шагов. А Кас… Кас вёл себя спокойно. Почти слишком спокойно. Несмотря на сказанное ранее, его голос не дрожал, движения были уверенными. Пока Дин продолжал возиться за стойкой, Кас, оставаясь на своём месте, начал осторожно расспрашивать его. Без напора, но с явным интересом. Вопросы не были слишком личными — и точно не банальными. Дин, к собственному удивлению, с удовольствием отвечал: рассказывал о Сэме, об их детстве, о переездах и семейных делах. Где-то смеялся, где-то вздыхал — легко, без пафоса. Кас слушал внимательно, но упорно обходил тему личного. Хотя по выражению лица, по лёгким задержкам дыхания было видно: он хочет спросить. Хотел бы задать один-два вопроса, осторожно подступиться к запретной теме… но что-то его сдерживало. То ли они с Дином ещё не были на той стадии, где об этом говорят. То ли Кас боялся услышать что-то вроде: «У меня был десятилетний роман» или «Все эти годы я жил с девушкой». Что-то, что способно изменить его взгляд на Дина. Или просто сделать больно. Но Кастиэль всё равно наслаждался компанией Дина. В разговоре с ним было удивительно легко и непринуждённо — до тех пор, пока в голове не всплывали воспоминания: тепло его тела за спиной, горячее дыхание у самой шеи, сильные пальцы, обнимающие его руку. В такие моменты всё внутри будто сжималось, и это чувство было… по-человечески приятным. Он не собирался отрицать своё влечение к Дину. Более того — с каждым прикосновением, с каждым словом принимал его всё больше. Где-то в глубине души он надеялся, что это взаимно. Иногда, не всерьёз, он даже прикидывал пару каверзных вопросов — мол, «А что это было, Дин?» или «Ты со мной флиртуешь?». Но всякий раз, как только в голове возникал подобный диалог, он звучал… странно. Навязчиво. Слишком рано. Кас решил отпустить. Пусть всё идёт, как идёт. Может, он ошибается. Может, Дин и не думает об этом вовсе. Может, обычное совместное приготовление кофе, которое почему-то кажется интимным, — это всего лишь воображение Каса. Его собственная тоска по близости. Отсутствие длительных отношений и человеческого тепла. И он просто цепляется за первое проявление ласки… От этой мысли у Каса неожиданно вырвался тихий, но очень искренний смешок — то ли над собой, то ли над всей ситуацией. Дин, в это время раскладывавший баночки с зёрнами на витрине, обернулся и с интересом взглянул на него: — Что смешного? Кас быстро моргнул, будто возвращаясь из своих мыслей, и слегка покачал головой, пытаясь убрать с лица улыбку. — Просто… вспомнил кое-что, — выдал он, глядя куда-то в сторону. — Ничего важного. — Ага-а, — протянул Винчестер с прищуром. — Ты только что засмеялся так, будто услышал анекдот в голове, а теперь говоришь — «ничего важного»? Подозрительно. — Ты хочешь, чтобы я честно признался, что смеялся над собой? — Ну… теперь хочу, — хмыкнул Дин, подходя ближе. Пальцы смахнули кофейную пыль с ладоней, и шаг за шагом он оказался у самых ног Каса. В его дыхании появилась лёгкая неровность, и сам воздух между ними стал теплее, как будто пропитался чем-то несказанным. Кастиэль чуть наклонил голову, улавливая движение. Он знал — Дин рядом. Почти вплотную. Слишком близко, чтобы можно было чувствовать тепло его тела, но достаточно далеко, чтобы между ними ещё оставалось это зыбкое «если». Тонкие мускулы на его лице дрогнули, как будто он боролся с собой. Но потом, тихо и будто в раздумье, он произнёс: — М-м-м… разве секреты не для того, чтобы их хранить? Голос прозвучал почти лениво, как шелест бумаги, но в нём угадывался подтекст — мягкий вызов, ускользающее приглашение. И, словно наугад, Кастиэль медленно протянул руку вперёд — неуверенно, но без страха. Его пальцы едва коснулись воздуха, прежде чем нашли ладонь Дина. Винчестер, словно подхватив невидимую нить, не отшатнулся. Наоборот — его пальцы мягко легли поверх, накрыли ладонь Каса, и он переплёл их медленно, будто давая время отступить, если надо. Но Кас не отступил. На его лице дрогнула еле заметная улыбка, и он вдруг подтянул Дина ближе — не рывком, не дерзко, а тихо и неожиданно. Словно не хотел отпускать. — Кас… — выдохнул Винчестер. Горло сдавило. Он посмотрел вниз, на их сцепленные руки, потом на лицо Кастиэля, вглядываясь, как будто хотел увидеть то, что Кас чувствует. — Это… — Мне так проще «общаться», — перебил Кас почти шёпотом. — Если ты не против. — Я… нет, конечно нет, — пробормотал Дин, голос будто застрял где-то в горле. Слова были едва слышны — почти выдох, почти оправдание. И тут — будто молнией — его пронзило от кончиков пальцев до самого позвоночника: вторая рука Кастиэля мягко скользнула по его предплечью. Лёгкие, почти невесомые касания — и всё же они оставляли за собой след: горячий, напряжённый. Вся правая сторона тела покрылась мурашками, будто кожа откликалась на прикосновение сильнее, чем сама душа. Дин резко опустил взгляд — и сразу напрягся, замечая выразительную припухлость в районе ширинки. Он ощутил, как внизу живота что-то сжалось, потяжелело, и эта физиологическая реакция вызвала прилив стыда. Он нервно сглотнул, надеясь, что всё это осталось незамеченным. Сердце колотилось громко, и от этого казалось, что любой звук — особенно тишина — только подчёркивает происходящее. Он поднял глаза на Каса, будто желая понять: почувствовал ли тот что-то? Заподозрил? Но Кас смотрел в сторону витрины, чуть левее, и в его лице не было ни удивления, ни смущения. Только сосредоточенность и спокойствие, почти задумчивость. Его пальцы тем временем продолжали медленно подниматься выше — к плечу, легко и уверенно, будто он прокладывал маршрут по карте, в которую давно влюблён. Дин затаил дыхание, вглядываясь в лицо парня. Внутри всё гремело — желание, страх, волнение, что-то первобытное и в то же время до безумия тонкое. Губы парня были чертовски близко. Они не касались его, а лишь манили, и всё его существо напряглось в ожидании, в предвкушении того мгновения, когда он не сможет устоять и притянется к ним. Дыхание Каса сбилось, стало чуть чаще — он явно чувствовал это же напряжение. Взгляд Кастиэля повернулся в сторону Винчестера как раз в тот момент, когда Дин протянул руку и коснулся его щеки. Осторожно, с трепетом, будто боялся, что это прикосновение разрушит всю реальность вокруг. Глаза Каса были широко распахнуты. В них застыло что-то неуловимое — тревога, ожидание, восторг. И то же самое отражалось в глазах Дина. Они оба были напуганы. И оба — уже слишком глубоко в этом моменте, чтобы просто отступить. Ладонь Винчестера легла на скулу Каса, и он начал медленно склоняться к нему; дыхание обжигало пространство между ними. Сердце стучало где-то в горле. Он видел, как ресницы Каса дрогнули. Осталось всего полшага — и… Скрипнула входная дверь. Глухо, почти извиняюще. И сразу же следом: — Эм… извините, вы уже открылись? Голос, до боли неуместный. Женский, растерянный, немного неловкий. Реальность рухнула за долю секунды. Дин отшатнулся резко, будто обжёгся. Сердце едва не вылетело из груди. Он повернулся к двери с диким выражением на лице, будто застали за чем-то незаконным. Кас, наоборот, застыл; его рука медленно сползла с плеча Дина, а лицо залилось краской. На секунду они оба стояли молча, словно не могли поверить, что вернулись в обычный, банальный, шумный мир. Мир, где люди заходят в кофейни и спрашивают, открыты ли вы. Дин судорожно провёл рукой по волосам, натянуто улыбаясь: — Простите… мы… мы пока ещё не открылись. Гостья пробормотала извинения и закрыла дверь.

Тишина накрыла их, давящая и густая, будто между ними всё ещё висел тот несостоявшийся поцелуй. Дин стоял, опустив голову, спина была напряжена. Он не осмеливался снова посмотреть на Каса. Кас тоже молчал. Но пальцы на его коленях медленно сжались в замок. Их момент исчез — но след от него остался, как привкус кофе после глотка. Горько-сладкий и долго не отпускающий.