Туманное сияние

Жаркий летний день обволакивал всё вязким золотистым светом. Воздух был плотным, тяжёлым, пропитанным ароматом нагретой травы и озёрной влаги, которая уже ощущалась в нескольких сотнях метров от берега. Над горизонтом лениво кружили чайки, а где-то в высокой траве стрекотали кузнечики, прячась от солнца. Джоди уверенно шагала впереди, ведя Мика, который нетерпеливо тянул поводок, то и дело замирая, чтобы обнюхать особенно интересный куст. Дин шёл чуть сбоку, держа в руке поводок Майи и иногда косился на Каса, который шёл рядом, ориентируясь по лёгким касаниям к его локтю. — Дышится как в парилке, — пробормотал Дин, смахивая пот со лба. — Уверен, что мы не растаяем по дороге? — Если растаете, я не потащу вас обратно, — бросила через плечо Джоди, улыбнувшись. — Но я знаю тропинку, где меньше людей и можно спустить собак. Там тенёк и вода близко. Через несколько минут дорога вывела их к более дикой части берега. Здесь не было привычных деревянных пирсов, кафе и толпы отдыхающих — только песчаная полоса, местами заросшая камышами, и гладкая, чуть рябящая поверхность озера, сверкающая под солнцем. Вдалеке, за линией деревьев, блеснули крыши домиков, но здесь царила тишина, нарушаемая лишь плеском воды о мелкие камни. — Вот, — Джоди махнула рукой. — Тут можно отпустить их. Мик любит плавать, так что за ним глаз да глаз. Она отцепила карабин, и Мик, словно выстрелив из пружины, рванул к воде, разбрасывая песок лапами. Майя сначала обернулась на Каса, будто ожидая разрешения. — Отпущу её, Кас? — спросил Дин, бросив взгляд на собаку. После лёгкого кивка Каса и щелчка карабина Майя сорвалась с места, как золотистая молния, устремившись догонять нового приятеля. Лёгкий топот лап и звон её жетона быстро растворились в свежем воздухе. — Чёрт, в Чикаго так не хватает вот такого чистого, свежего воздуха, — сказал Дин, беря Каса под локоть и направляя его по узкой тропинке, утопающей в зелени. Джоди шла с другой стороны, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что собаки не слишком удалились. — Да, здесь этого добра хватает, — кивнула она. — Но иногда и нам начинает не хватать шумного города, постоянного движения, вечной суеты. — Джоди, — вдруг сказал Кас, расслабившись под уверенным прикосновением Дина и просто наслаждаясь неспешной прогулкой, — а почему Мика не забрали? — Его забирали, — начала она, улыбнувшись каким-то своим воспоминаниям. — После того как он прошёл курс у кинолога, у него были отличные результаты. Его должны были поставить на службу ребёнку с ограниченным зрением. Но так вышло, что семья, которая его ждала, переехала за пределы США. И чтобы он не сидел без дела в служебном питомнике, я забрала его к себе. — А остальные ретриверы? Где они сейчас? — уточнил Кас. — Родители Майи и Мика живут у моей дочери, — ответила Джоди. — Люси, которая девочка, сейчас беременна, и мы ожидаем новое потомство. Но пока держим их подальше от Мика… ну, на всякий случай. Это временно. — И все щенки потом будут поводырями? — поинтересовался Дин. — В идеале — да, — подтвердила она. — Но иногда бывают и обычные покупатели, которые берут их просто как домашних любимцев. — Кас, ты помнишь тот день, когда впервые познакомился с Майей? — спросил Дин, глядя, как та вдалеке разгоняет Мика. — О да-а, этот день невозможно забыть, — протянул Кас, и на его лице появилась лёгкая, почти виноватая улыбка. — Да, это было забавно, — оживилась Джоди. Кас слегка приподнял подбородок, будто возвращаясь в тот момент. — Мы приехали с Гейбом к Джоди ранней весной. Как раз тогда мне сообщили, что мой поводырь уже готов сопровождать меня. А у меня в жизни никогда не было собаки. Вообще — ни одной. И вот я стою посреди гостиной у Джоди, жду… и вдруг чувствую: сзади кто-то стоит и принюхивается ко мне. Я подумал, что это Гейб прикалывается, и говорю: «Тебе что, заняться нечем?» Он молчит. Я снова: «Ну ты и придурок, Гейб». И тут с другой стороны он вместе с Джоди спрашивает: «С кем я тут разговариваю?»… Я так испугался, что оступился о собаку — и вместе с ней грохнулся на пол. — Мы тогда жутко смеялись с Гейбом, — вставила Джоди. — Хотя мне было ужасно стыдно перед Касом. — А Майя, — продолжил он, — тоже тогда испугалась. Я почти на неё упал. Но, к счастью, она не стала меня бояться. — Представляю эту картину, — усмехнулся Дин и чуть крепче сжал руку Каса. — Хочешь к воде? Кас кивнул, и они свернули к берегу, усеянному мелким золотистым песком. — Поможешь? — спросил он, нагибаясь, чтобы снять кроссовки. — Конечно. — Дин помог ему, потом стянул и свою обувь, закатав обоим штанины. Он легко коснулся его руки: — Пойдём. Они подошли ближе к кромке, туда, где тёплые волны мягко перекатывались по песку. Кас сделал осторожный шаг в воду, чувствуя, как Дин крепко удерживает его локоть. Вода приятно обволокла ноги. — Она… теплее, чем я ожидал. — В это время лета тут как в ванной, — усмехнулась Джоди. — Разве что пузырьков не хватает. Она отошла в сторону и опустилась на грубую лавку из бревна. Тут же к ней подбежал Мик и, весело виляя хвостом, стал ластиться. — Дин… — Кас на секунду замялся, и в его голосе появилось что-то почти детское. — Как думаешь, будет безумием искупаться здесь? Сейчас? — Ты серьёзно, Кас? — Дин нахмурился, но в глазах уже мелькнуло любопытство. — Знаешь, я за любой кипиш… но ты хорошо плаваешь? — Очень. Хотя… это было так давно. Я уже почти забыл, каково это — быть в воде полностью. Дин секунду молча смотрел на него, а потом развернулся к Джоди: — Эй, Джоди! Тут можно купаться? — Здесь? — она прищурилась, оценивая их. — Можно, если не смущаетесь. Место тихое, людей нет. Только не заходите далеко — дно местами резко уходит. Дин снова повернулся к Касу, внимательно присматриваясь к его выражению лица. — У нас нет сменной одежды и шорт для купания, — заметил он. — Тебе есть что стесняться, Дин? — Нет… просто не хотелось бы потом весь день ходить в мокрых штанах. — Здесь так жарко, что мы высохнем быстрее, чем успеем дойти обратно. — Ладно, — усмехнулся Дин. — Давай, помогу тебе… — Я могу и сам, спасибо. Просто положи вещи на траву, а не на песок. Дин хмыкнул, стянул рубашку и потянул за футболку, которая уже прилипла к спине от жары. Как только он освободил голову, взгляд его тут же упал на Каса. Тот, справившись с ремнём, медленно стянул джинсы, аккуратно зажав их коленями, а затем снял футболку. Винчестер на миг замер, держа ткань в руках и невольно разглядывая его. Чёрные облегающие джинсы раньше не врали — фигура Каса действительно была подтянутая. Не слишком мускулистый, немного худощавый, без лишнего веса — он выглядел в хорошей форме. Но внимание Дина привлекло не это. По коже, особенно в районе груди и рёбер, шли разные по форме шрамы. Один, самый длинный и свежий, красной линией тянулся от солнечного сплетения до середины рёбер. Кастиэль неловко переминался на тёплом песке, прижимая одежду к боксерам. Дин подошёл ближе, протянул руку: — Давай сюда. Он забрал одежду вместе с кроссовками и отнёс их к Джоди, сидящей на лавке. — Дин, не переживайте насчёт одежды, — с улыбкой сказала она. — Дома сможете искупаться в душе и привести себя в порядок. — Спасибо, Джоди, — кивнул он, снял джинсы и, глубоко вдохнув раскалённый воздух, вернулся к Касу. Не говоря лишнего, осторожно взял его за руку. Песок под ногами был горячим, почти обжигающим, и только у самой кромки прохладнел, уступая место мягким, обволакивающим волнам. — Осторожно, — тихо сказал Дин, ведя его вперёд. — Ещё шаг… вот, уже вода. Кас сделал шаг и почувствовал, как тёплая гладь коснулась ступней, потом голеней. Она не была прохладной — наоборот, ласково согревала, словно ещё одно летнее солнце прячется под поверхностью озера. Дин не отпускал его руки, направляя, и Кас едва заметно сжимал его пальцы, улавливая каждое движение. — Чувствуешь? — спросил Дин. — Да… — голос Каса был тише, чем шум воды. — Она такая… приятная. Они заходили всё дальше, и вот вода уже доходила до бёдер, ласково касаясь тонкой ткани боксеров и вызывая по коже целую волну мурашек. Дин, ведя Каса за руку, на миг отвёл взгляд в сторону дальних пляжей. Там, в шумном и пёстром хаосе, сияли белоснежные полосы песка, толпились люди, мелькали цветные горки, фуд-корты и небольшие пирсы. Здесь же, на их тихой стороне, всё было совсем иным — будто другой мир. Звуки города гасли, уступая место только шелесту ветра и плеску воды. Песок под ногами становился мягче, утопая в тонком слое ила; иногда ступни цепляли гибкие нити водорослей, но это ничуть не мешало им идти вперёд. Когда вода дошла до шеи, Дин остановился, но всё ещё держал Каса за локоть, словно опасался, что стоит отпустить — и тот исчезнет под поверхностью. На самом деле он прекрасно чувствовал дно, а значит, и Кас тоже, но руки отпускать не спешил. Лишь спустя мгновение, сделав шаг назад, он позволил себе разомкнуть пальцы, отступил и сделал несколько плавных гребков, проплывая рядом, но не мешая. Наблюдать за Кастиэлем было… по-своему завораживающе. Даже сквозь толщу воды Дин видел, как тот осторожно гребёт руками, медленно, будто пробуя, исследуя, привыкая. Он ещё не решался двинуться вперёд, но весь его вид говорил о том, что он собирает силы и уверенность. Только сейчас Дин остро понял, насколько это высокий уровень доверия — вот так, без зрения, войти в воду и отдаться на волю человеку рядом. Эта мысль кольнула его чем-то тёплым и важным. Подплыв ближе, он коснулся плеча Каса, медленно провёл по нему ладонью, а затем обеими руками мягко развернул его лицом к берегу. — Теперь плыви, — негромко сказал он и чуть отстранился. Кас кивнул, и его первое движение было уже удивительно уверенным. Он плыл медленно, но ровно, слаженно, будто делал это всю жизнь. Дин шёл за ним неторопливо, наблюдая, боясь нарушить эту особую атмосферу. Кастиэль, забыв про осторожность, погрузился в ощущения целиком. Он всегда любил воду, но теперь, без зрения, каждая секунда была одновременно и опасной, и острее прекрасной. Когда он почувствовал, что берег поднялся, он сам развернулся, продолжая плавать без колебаний. Краем слуха он улавливал тихие, размеренные движения Дина неподалёку, и это было словно невидимый якорь, удерживающий спокойствие. Скованность растворилась без следа. Кас пару раз нырнул с головой, потом перевернулся на спину, давая воде нести себя. — Дин? — позвал он, чуть повернув голову, не зная, в какой стороне тот. — Ммм? — откликнулся тот и подплыл ближе, так что их руки коснулись под водой. — Блики… — тихо сказал Кас. — Они слишком яркие. Как белые вспышки, прямо сквозь веки. Дин удивлённо улыбнулся: — Подожди… ты их видишь? — Не совсем… скорее ощущаю. Но это… как свет. Очень сильный. Режет глаза. — Чёрт, Кас, это офигенно, — выдохнул Дин. В его голосе было больше, чем просто восхищение — что-то тёплое, личное. Под водой он нащупал его ладонь, крепко обхватил и продолжил перебор ногами рядом, не отплывая. — Спасибо, Дин, — тихо сказал Кастиэль, едва заметно коснувшись большим пальцем его руки в ответ.

***

Кастиэль почти задремал на пассажирском сиденье, пока машина мягко гудела на трассе, унося их обратно в Чикаго. Голова слегка откинута к стеклу, тёплый ветер из приоткрытого окна перебирал волосы, и в этом шуме колёс и мотора было что-то убаюкивающее. Поездка оставила после себя лёгкое, почти хмельное ощущение. Встреча с Джоди, прогулка по тропинкам, тихие разговоры, смех — всё это было таким простым и естественным, что Кас поймал себя на мысли: он слишком долго отказывал себе в подобных вылазках. Всё время откладывал, опасался, что что-то пойдёт не так, что он станет обузой. Но с Винчестером это было просто невозможно. Дин будто бы держал его на незримой страховке — в словах, в жестах, в лёгком, но уверенном прикосновении к локтю. И всё же из головы не уходил момент с водой и бликами. Он почти чувствовал, как видит — как солнце, разбиваясь о рябь, брызжет крошечными световыми осколками. Конечно, разум говорил, что это лишь искажения: просто слишком яркий свет, который влиял на зрачок и окрашивал всё в зыбкие блики. Размытые силуэты Дина и Джоди были тому доказательством. Но Кас решил позволить себе немного помечтать. Когда Дин сказал, что они уже почти у дома, Кастиэль вдруг ощутил, как настроение сползает вниз. День закончился слишком быстро. Габриэль звонил пару часов назад, и Кас знал, что вернётся в пустую квартиру, где, скорее всего, поужинает чем-то простым и ляжет в кровать, включив очередную аудиокнигу, поглаживая Майю, свернувшуюся рядом. Но другая часть его мыслей всё время возвращалась к одной идее, появившейся ещё на выезде от Джоди: пригласить Дина. На вечер. На ужин. Казалось почти безумным, навязчивым желанием, но, стоило им переступить порог квартиры, как слова сами сорвались с губ. Дин прошёл с сумкой по коридору и спросил, куда её деть, а Кас, опершись на косяк двери, будто в поисках опоры, выпалил: — Может, останешься на ужин? Винчестер замер в коридоре, чуть не выронив сумку. — К-конечно… что-нибудь закажем? — Ты тоже не хочешь есть стряпню Гейба? — уголки губ Каса дрогнули. — Нет, просто я подумал… — Давай закажем что-нибудь вредное и жирное. Я давненько не ел хороший бургер. — Кас… выходи за меня, — выдал Дин с полусерьёзной интонацией. — Я-то думал, что тебе нравится мой характер или внешность, а не вкус в еде, — рассмеялся Кастиэль, чуть склоняя голову. — А что ещё есть счастье, как не еда? — усмехнулся Дин, проходя в гостиную и ставя сумку. Он на секунду огляделся: широкая, удобная софа, телевизор, мягкий свет. Почти как у них дома — и при этом ничего не выдавало, что здесь живёт человек, которому требуется особая обстановка. Всё выглядело естественно, обжито и уютно. — Закажешь? — спросил Кас, направляясь в сторону кухни. — А я пока покормлю Майю. Ей лучше не встречать бургеры голодной. — Да-да, — отозвался Дин, вытаскивая телефон и листая контакты в поисках службы доставки. Палец уже завис над кнопкой вызова, когда экран вспыхнул уведомлением от Сэма: «Мне кажется, или ты забыл сказать, где шляешься? А ещё забыл упомянуть, что дома, кроме твоего пива и пакета мороженой картошки, больше ничего нет. Твой брат останется голодным. Живи с этим, придурок». Винчестер усмехнулся и быстро набрал ответ: «Деньги в тумбочке. Пицца в магазине. Удачи в голодных играх, сучка». Отправив сообщение, он тут же набрал доставку и заказал сытный ужин на двоих. Пока Кас возился на кухне, гремел мисками и что-то негромко напевал себе под нос, Дин снял рубашку, закинул её в рюкзак (на этот раз, решив, что точно не забудет, как в прошлый раз) и неспешно прошёлся вдоль стены, разглядывая фотографии. На многих были одни и те же лица — Кас, заметно моложе, и рядом с ним Габриэль. В паре снимков мелькала темноволосая женщина с мягкой улыбкой, обнимающая их обоих. На одной из фотографий юный Кастиэль смотрел прямо в камеру так пристально, что Дину показалось, что этот взгляд направлен прямо на него. Сейчас, в реальности, он уже не видел в глазах Каса такой открытой прямоты — и почему-то это кольнуло. — Дин? — раздалось за спиной, и Винчестер обернулся слишком резко, будто его поймали на краже. — Я… увидел фотографии на стене, — сказал он чуть неловко. — Это твои родители, да? — Да, — кивнул Кас. — Я плохо помню эти снимки, но там, кажется, ещё есть детские фотографии меня и Гейба. — Парочка имеется, — подтвердил Дин, разглядывая снимок, где два мальчишки играли на детской площадке. — Очень красивые фотографии. Кастиэль, мягко ощупывая край дивана, обошёл его и опустился в подушки, чуть откинувшись назад. — Вы с братом вообще не похожи, — заметил Дин, нарушив тишину, которая успела лечь между ними. — Да. И не только внешне, — тихо сказал Кас. — Гейб… он… — Хороший брат? — Конечно. Но иногда… он слишком переживает за меня. — Кас, поверь, я тебя понимаю. У самого — младший раздолбай. Сэм, хоть и вырос уже, но для меня он всё равно останется тем самым маленьким Сэмми, которого я буквально растил. Так что… Дин осёкся, но в его взгляде было слишком много понимания, чтобы это требовало продолжения. Кас лишь слегка вздохнул, и в комнате стало так тихо, что слышно было, как где-то на кухне медленно капает вода из крана. — Гейб меня не растил, — тихо сказал Кастиэль, чуть наклонив голову и отворачиваясь к окну. Вечерний свет пробивался сквозь шторы, окрашивая край его лица мягким золотистым свечением. — Мы сблизились уже после того, как… остались вдвоём. Дин, не торопясь, подошёл ближе и опустился рядом, словно собирался с мыслями перед прыжком в холодную воду. Несколько секунд он просто сидел, глядя на профиль Каса, а потом, будто решившись, выдохнул: — Кас, можно я тебя кое о чём спрошу? — Вероятность ответа примерно пятьдесят на пятьдесят… но спрашивай, — губы Каса тронула лёгкая полуулыбка. Дин невольно усмехнулся, коротко взглянув на спокойное, но сосредоточенное лицо рядом. — Ты… не видишь с рождения? Кас тихо, почти беззвучно рассмеялся. — Я уж думал, ты дашь заднюю. Ты так волнуешься, Дин… Если бы я только мог видеть твоё лицо. А так приходится довольствоваться дрожью в голосе. — Эй! — Дин сделал вид, что возмущён, но в голосе всё равно звучала неловкая забота. — Я просто пытаюсь быть вежливым, вот и всё. — Всё в порядке. Это хороший вопрос, — Кас повернул голову в его сторону. — И нет, я не родился слепым. Я потерял зрение чуть больше пяти лет назад. В автокатастрофе. — Мне жаль… — тихо сказал Дин, и в этих словах не было ни тени формальности. — Не стоит. Это ничего не изменит. — И… нет шансов это как-то исправить? — Это сложно. Врачи не дают чётких прогнозов. Шанс есть, но он мизерный. Нужны специалисты из других стран, огромные деньги… и даже тогда никто не даст гарантии, что я смогу видеть. — Видеть… — эхом повторил Дин, переводя взгляд на крошечный красный огонёк телевизора в углу. Лампочка мерцала ровно, но изредка ярко вспыхивала, притягивая внимание. — А ты совсем ничего не видишь? То есть… блин, Кас, я вообще в этом не разбираюсь и чувствую себя… — Дин, — перебил его Кас мягко, почти ласково. — Я не живу во тьме. Я вижу свет, яркие пятна, иногда — смутные очертания. Всё размыто, будто сквозь запотевшее или залитое дождём стекло. Иногда — только мерцающие полосы и блики. Как если бы между мной и миром стояла прозрачная, но искажённая стена. Я не вижу всё как вы… но я ощущаю. Слышу, чувствую тепло, движение воздуха, запахи. Вот так я и вижу мир. Дин молчал. Слова Каса оседали где-то глубоко внутри, оставляя тяжёлый, но тёплый след. Это не было жалостью — скорее острым желанием сделать для него что-то, что вырвало бы его из этой искажённой реальности хоть на минуту. Кастиэль говорил об этом спокойно, без дрожи в голосе, будто уже давным-давно всё для себя решил. А Дин… чувствовал себя рядом с ним растерянным, неумелым, будто всё, что он мог — только слушать. Но он знал точно: он хочет быть рядом. Стать для Каса тем, кому он сможет довериться, тем, кто хоть чуть-чуть облегчит этот груз.

***

— То есть ты в школе пересмотрел все части «Стартрека» десять раз? — спросил Дин, откусывая бургер; хруст салата и тёплый аромат булочки слились в единый, аппетитный момент. — Именно, — кивнул Кастиэль, усмехнувшись. — Я обменялся с другом кассетами. Он так и не вернул мои боевики… Отец был в ярости, и мне пришлось смотреть одно и то же, пока плёнка едва не стёрлась. — Я тоже в детстве любил фильмы, — признался Дин, прожёвывая, — хотя, если честно, уже и не помню, что именно смотрел. Кас хмыкнул и, нащупав на коленях упаковку с картошкой, придвинул её поближе, доставая пару хрустящих ломтиков. — Мы с Гейбом тоже любили кино… пока не сломали видеомагнитофон. Помню, мама так кричала, что слышали все соседи, — он тихо рассмеялся, и в этом смехе было что-то детское. — А сейчас ты… ну, слушаешь фильмы? — уточнил Дин, потянувшись за стаканом с колой. — Иногда. Гейб включает что-нибудь, и я прислушиваюсь. Но в основном я слушаю аудиокниги. Там больше описаний. — Ну да… — задумчиво протянул Дин, аккуратно складывая пустую коробку от бургера и запивая колой. — Скучно, наверное, дома… вот так, — заметил он, чуть смягчив голос. — Не представляешь, как, — Кастиэль сжал губы, и на мгновение его лицо стало жёстким. — Но я привык. Одиночество — странная штука. — Ну, ты не один. У тебя есть Майя. — Если бы она умела говорить, Дин… — Кас отложил остатки еды и, чуть привстав, потянулся убрать всё со столика. — Нет, нет, я сам. Отдыхай, — остановил его Винчестер, вставая. — Дин, прекрати. Ты в гостях, и я в состоянии… — Я знаю, знаю, — перебил он. — Просто… жест внимания. — Дин, — голос Каса стал чуть мягче, но в нём звучал интерес, — ты что, волнуешься? — С чего ты взял? — Ты ведёшь себя так… будто не знаешь, куда себя деть. Дин замер с коробками в руках, уставившись прямо на него. Несколько секунд он стоял так, потом медленно поставил всё обратно на столик, подошёл ближе и, предупреждающе, коснулся кончиками пальцев груди Каса, чуть ниже ключицы. — Да. Ты снова прав. Я не понимаю, что со мной. Кастиэль опустил голову, и лёгкий румянец быстро расползся по его скулам. Но через секунду выражение его лица переменилось: он поднял взгляд и, чуть приподняв подбородок, сказал уже твёрже, с уверенностью, которой Дин не ожидал услышать: — Почему ты боишься? Точнее… чего? Сморозить глупость или сделать её? Потому что, если так, то сделай уже хоть что-то. Потому что я… я сам в жизни не решусь, и… Он не успел договорить. Его слова утонули в неожиданной, но осторожной мягкости — губы Дина коснулись его губ лёгким, едва смелым движением, без напора, словно пробуя вкус запретного. Кас едва заметно вздрогнул, дыхание сбилось, но почти сразу поднял руку, коснувшись затылка Винчестера, и притянул ближе, словно призывая не останавливаться. Под пальцами Каса волосы Дина встали дыбом, по шее прокатилась волна мурашек от этих тёплых, цепких прикосновений. Дин расслабился, позволив телу поддаться моменту и уверенно приник к его губам, чуть приоткрывая их. Они оказались мягче и податливее, чем он мог вообразить, и это открытие почему-то захватило его врасплох. Его руки сами нашли путь к талии Каса, притягивая его ближе, пока их тела не соприкоснулись, и мягкое тепло чужого живота не коснулось его. Поцелуй был слишком сладким, чтобы его прервать, но Дин не мог не заметить, как подрагивали закрытые веки Каса и как дрожали его пальцы, сжимающие его затылок, — словно их обоих прошивал лёгкий, щекочущий ток. Наконец, нехотя оторвавшись, Дин перенёс ладонь на его щёку и провёл по ней большим пальцем, словно закрепляя этот момент. — Я слишком долго тянул, да? — выдохнул он. — Да, — с лёгкой улыбкой ответил Кас. — Я даже на секунду подумал, что ошибся в тебе… пока мы не провели время в твоей кофейне. — Неловко вышло тогда, — признался Дин. — В моей жизни неловкость — это уже норма, — сказал Кас почти в его губы, и по спине Винчестера прошла новая дрожь. Ему вдруг показалось, что его нагло соблазняют… или провоцируют. И чёрт возьми, ему это нравилось. Недолго думая, он обошёл Каса и, усевшись на диван, потянул его за собой, помогая устроиться прямо на своих бёдрах. Кас тут же обвил его шею, медленно скользнул носом по щеке, спустился ниже, коснувшись губами скулы, а затем оставил маленькую дорожку из поцелуев до самого рта. Их губы снова встретились — теперь в более раскрепощённом, тягучем поцелуе, с глубоким проникновением, исследующим и жадным. Дин крепче сжал ладони на его талии, прижимая так близко, что между ними уже не оставалось ни миллиметра воздуха. Они оба тонули в моменте, но сильнее всего растворялся в нём Кастиэль. Всё казалось нереальным — как во сне, где каждое движение одновременно призрачно и до боли ощутимо, будто эхо, что отзывается в теле сотней вибраций. Мир за пределами этого мгновения исчез. Остались только прикосновения — сухие и мокрые, сильные и ласковые. Руки Винчестера медленно скользили по его спине, иногда сжимали бока, задерживались на животе и, пройдя полный круг, возвращались вновь, словно боялись потерять тепло. Кас пытался нарисовать в своей голове Дина — его напряжённое, возбуждённое тело, очертания плеч, изгибов, то, как он может смотреть прямо в глаза или, наоборот, сжимать веки, поддаваясь ощущению. Он воображал, как двигаются его губы со стороны, когда они сливаются в поцелуе, как едва заметно приподнимаются бёдра, если Кас сам тянется ближе. Всё воспринималось иначе, не так, как он когда-то представлял… но от этого только острее. Когда тёплые ладони Дина скользнули под его футболку, Кас понял — вот чего ему не хватало всё это время. И как мучительно хотелось догнать, восполнить всё упущенное. Дин, почувствовав под пальцами отзывчивое, живое тело, смелее двинулся вверх — к лопаткам, оттягивая ткань. Кас едва заметно дёрнулся, ощутив горячее прикосновение кончиков пальцев к спине, и в этот момент Винчестер замер, глядя на него. Он вглядывался в каждый уголок потемневших от возбуждения глаз, будто запоминая. И тут его снова накрыло с головой — желание овладеть, подчинить, взять всё сразу. Но что-то внутри притормозило. Вместо этого он просто поднял руку и осторожно коснулся лица Каса, большим пальцем скользнув по линии скулы. — Как думаешь, я спешу? — его голос прозвучал тихо, почти как пузырьки воздуха, поднимающиеся в тёплой воде. — Нет, Дин… — Кас слегка улыбнулся. — Просто дай мне привыкнуть. — Ладно… — глухо выдохнул Винчестер и вновь обхватил талию Каса, намереваясь притянуть его в поцелуй. Но Кастиэль мягко выставил руки, останавливая, и сам склонился вперёд, целуя сначала одну сторону шеи Дина, потом — другую, чередуя лёгкие касания губ с мягкими прикосновениями пальцев. Каждый поцелуй был как измеренный, выверенный, будто он не спешил, а смаковал каждую секунду. Винчестер изо всех сил пытался расслабиться, но ласки туманили голову, завораживали и в то же время будто вытягивали из него силы. Ему казалось, что никто и никогда прежде не дарил ему столько нежности, не касался так бережно, будто открывая его заново. Пальцы и губы Каса были повсюду сразу, и с каждой секундой удерживаться становилось всё тяжелее. Особенно сбивало дыхание то, как тот нетерпеливо ёрзал у него на бёдрах, заставляя отзывчивое тело Дина отвечать на эти движения. Внизу всё стягивало, сжималось, вспыхивало, и казалось, в гостиной просто не хватало воздуха. Но в этот момент настойчивый звук пробился в сознание — будто далёкий, протяжный звон, который всё больше вторгался в их мир. — Кас… телефон, кажется, — с лёгким раздражением выдохнул Винчестер, словно выныривая из этого гипноза. — Что? — только сейчас Кастиэль уловил трель, осознав, что звонил его мобильный. Он нехотя соскользнул с Дина, позволив тому подняться. Винчестер тут же вскочил и быстрым шагом ушёл на кухню. Вернувшись спустя несколько секунд, он протянул аппарат Касу: — Держи. На экране — Габриэль, — чуть напряжённо произнёс он и опустился рядом, всё ещё сбитый с этого внезапного прерывания. Резкая трель била по ушам, но Кастиэль в первый момент не мог заставить себя среагировать. Будто напрочь забыл, как вообще пользоваться телефоном. Всё же, ощутив пальцами холодный корпус, он коснулся экрана и принял вызов. — Кас, ты уже дома или нет? — донёсся в трубке знакомый голос. В одно мгновение он выровнял дыхание, обретя ровный, уверенный тон: — Да, Гейб, я дома. Всё хорошо. — Отлично. Я скоро буду и хотел узнать — тебе что-нибудь нужно из магазина? — Нет, спасибо. Я уже поужинал. — Как знаешь. До встречи. Связь оборвалась, и Кастиэль выдохнул, откинув телефон на диван. — Габриэль скоро вернётся, — тихо сказал он, грустно прикусывая губу. — Тогда давай я помогу тебе прибраться и пойду? — предложил Дин, мягко коснувшись его руки. — Брось, Дин, я и сам справлюсь, — отозвался Кас, пытаясь скрыть лёгкую неловкость. — Я знаю, — хмыкнул Винчестер и, схватив остатки еды, понёс на кухню, где на подстилке лежала Майя. Одно ухо собаки поднялось, услышав парня, и она подняла мордочку с интересом. Сложив всё в мусорный пакет, Дин вернулся в гостиную. — Ладно… я лучше поспешу домой, — он сглотнул, проводя рукой по волосам, будто стараясь скрыть следы недавней близости. Кас лишь кивнул и двинулся в коридор за Дином, придерживаясь за стены. Уже на выходе он задержался, прижался к Дину грудью и тихо сказал: — Прости, что так вышло. Это просто… так… — Всё хорошо, Кас. Я бы остался, но боюсь, твоему брату не по душе моё дневное и… вечернее нахождение здесь. — Брось. Он лишь с виду такой. — И всё же… — Дин обвил его рукой за шею и притянул к поцелую. Вкус был всё ещё насыщен моментами, которые они не успели закончить. — Спасибо за отличный день. Я позвоню завтра. Спокойной ночи. Он быстро отстранился и вышел за дверь, оставив Каса одного в приглушённом свете коридора. Тот медленно вернулся в гостиную, на ходу поправляя подушки. Со столика он убрал стаканы, как будто убирал саму память о случившемся, — и всё же в груди оставалось тёплое послевкусие. Огорчение подкралось тихо: он снова поймал себя на мысли, что даже с тем, кто ему действительно близок, он не может побыть наедине, не опасаясь, что их прервут.