Ласково

Даламар даже не услышал глухого стука от выпавшей из его рук книги и, кажется, злобного шипения от неё же. Серьёзно, она живая? Хотя в этой Башне его уже, наверное, ничто не могло удивить, а уж магические тома, не позволяющие себя прочесть – тем более. Перед глазами всё плыло от боли, адским пламенем расцветающей в пальцах. Кожа на них шла волдырями и начала слезать, обещая очень не скорое выздоровление. Остатки магии не прекращали жечь руки, и единственное, на что хватило Даламара – прошипеть первое пришедшее на ум лечащее и в сердцах пнуть клятую книгу в синей обложке куда подальше. Заклинание, разумеется, не помогло. Напротив, магия книги словно ещё яростнее, чем раньше, вцепилась в пальцы, выгрызая и сдирая кожу. Нет, конечно, Даламар понимал, что это его вина и всё такое, что Рейстлин его предупреждал... Но чёрт возьми, он не был бы собой, если б не нарушил запрет меньше, чем через месяц обучения! Так уж получилось, что беспокойная душа молодого выходца из дома Слуг неустанно требовала приключений и, что важнее, знаний, а ещё совершенно не терпела запреты и ограничения. Это же книги самого Фистандантилуса, они сулили Даламару бесценные знания о магии, а потому устоять перед таким соблазном было слишком сложно. Что ж, поплатился он за своё любопытство так же быстро, и не сказать, что несоразмерно. Повреждения на руках, не дошедшие, разве что, до запястий, точно не заживут следующие пару месяцев... Хотя, о чем он думает вообще?! Гораздо больше волновало то, что с ним сделает Рейстлин за такой проступок. Заставит драить всю Башню? Скажет провести ночь в Шойкановой Роще без защиты? Или выгонит? Последний вариант развития событий пугал Даламара сильнее всего. Страх перед изнуряющей работой, а уж тем более физическими наказаниями в нём искоренили ещё на родине, в Сильванести. О, там он мог пахать, не разгибая спины, от первых лучей солнца до восхода в ночном небе одной из Лун, а за любые оплошности его секли розгами, шрамы от которых до сих пор проглядывались на линии поясницы даже спустя не одно десятилетие. Так что этого Даламар не боялся. Пугало другое – перспектива больше не иметь возможности изучать магию. Искусство – смысл жизни, магия для волшебника, как поговаривали люди, – мать, сестра и любовница. Это воздух, которым Даламар дышал, это буквально сама суть его существования. А лишиться её... Подобно смерти, нет, это хуже, чем смерть. Он же не сделал ничего, что могло бы стать поводом для завершения его обучения? Вот что он точно не был способен предугадать, так это реакцию Рейстлина. Он мог в один день разозлиться на Даламара за действительно незначительную оплошность, такую как пролитое молоко, а в другой – на гораздо более серьёзное нарушение его приказа или техники безопасности просто усмехнуться и безразличным тоном велеть исправить последствия. Что же будет теперь? С помощью магии Даламар переместился в коридор прямо перед дверью в кабинет Рейстлина, что находился тремя этажами выше его покоев. Пальцы всё ещё жгло болью, а потому сил постучать Даламар в себе не нашёл. Только начертил в воздухе знак, проверяющий дверь на наличие защитных заклинаний, и если они есть, то, видимо, мириться с неприятными ощущениями ему придётся ещё минимум несколько часов. Но нет, руна медленно растаяла в воздухе, так и не загоревшись характерным красным светом, и Даламар понял: пути назад нет, надо идти признаваться. Тем более Рейстлин и так уже наверняка знает, что ученик стоит за дверью. Даламар плечом аккуратно толкнул дверь – руками всё ещё было больно – и вошёл. Рейстлин сидел за столом, что-то сосредоточенно записывая, и удостоил Даламара взглядом только когда дописал то, что ему нужно. Посмотрел скептически на его изуродованные ладони, покачал головой и цокнул, но ничего не сказал. Только поманил его к себе, указал на второй стул и через секунду растворился в снопе искр для того, чтобы минуту спустя снова возникнуть в кабинете с мазью и бинтами в руках. — Руки чувствуешь? Не онемели? — наконец поинтересовался он, отвинчивая крышку маленькой баночки. Воздух тут же наполнился резким ароматом трав и озона, Даламар даже почти закашлялся. — Чувствую, Шалафи, — он стыдливо опустил глаза, прижимая уши, как делал всегда, если провинился. Нет, само собой, ему было совестно за то, что он нарушил прямой запрет не трогать книги в синих переплётах, но Рейстлин, кажется... Не злился даже? Был недоволен, но выгонять его не собирался: иначе зачем бы лечил ему руки? — Мгм... Он многозначительно кивнул, продолжая распределять мазь по повреждённым рукам Даламара и немного хмурясь, но не раздражённо, а задумчиво. Может, придумывал варианты наказаний? В любом случае гадать Даламару было сложно: золотые пальцы скользили по его коже аккуратно, медленно и даже почти нежно, но последнее уже скорее было дорисовкой перевозбужденного – влюблённого – воображения. Затем Рейстлин потянулся за бинтами и осторожно обмотал белой материей ладони Даламара, на удивление не затянув её слишком туго. Он сел напротив и откинулся на спинку стула, смеривая ученика пытливым взглядом с призрачной тенью насмешки в нём. Даламар голову опускать не стал: так бы он выглядел жалко, словно не готовым к наказанию. Нет, он полностью осознавал свою вину и только ждал вердикта, достойно выдержав взгляд Рейстлина. — Как ты считаешь, чего ты заслужил за такой проступок? — вдруг поинтересовался маг, склоняя голову к плечу. Несомненно, мнение Даламара не повлияет на его решение, но отвечать наобум тоже нельзя. Даламар сделал вид, что задумался, но потом решил не юлить и пожал плечами – он действительно не знал, как оценить серьезность своего нарушения. — Я не знаю? — он несчастно посмотрел на Рейстлина, совершенно не понимая, как себя вести. Тот снова покачал головой неодобрительно, но все же сжалился над учеником. — Вот именно, Даламар, ты сделал глупость, даже не зная, что тебе за это грозит. Хотя, вообще-то, — Рейстлин с улыбкой кивнул на ладони Даламара, перебинтованные и всё ещё ноющие. — По-моему, ты уже наказан достаточно, но из любой ситуации нужно выносить свой урок. Так что моё тебе задание – найти способ открыть и прочесть хотя бы одну из книг Фистандантилуса и при этом не лишиться рук. У тебя неделя. Даламар распахнул глаза в испуге: только не это... Он, конечно, подозревал, что Рейстлин – садист, но не настолько же! Перспектива снова прикоснуться к треклятым книгам очень не радовала, но изгнание ему не назначили, значит, уже всё не так плохо. А уж спорить с учителем он точно не собирался, травмами это не чревато, но субординацию тоже никто не отменял. Так что, смиренно опустив голову, Даламар поднялся и, отвесив небольшой поклон, уточнил: — Я могу идти? Рейстлин только кивнул.

×××

— Дьявол! — Даламар несдержанно выругался, когда книга в синем переплёте в очередной раз отлетела к стене, едва не задев его плечо. Он пытался её открыть... Седьмой час, кажется? Или дольше? И это только за сегодня. На протяжении недели Даламар честно выполнял задание, данное Рейстлином, перебирал разные варианты от заклинаний до физического воздействия, но ничего не помогало. Книга только шипела, словно эльф до смерти ее раздражал, и вовсе не собиралась открываться. Руки Даламара болели уже меньше, чем неделю назад, но к этой боли прибавилось еще с десяток синяков после неудачных падений, ссадин и даже две царапины. Иногда, из-за особенно плохих попыток открыть книгу, её могло отбросить в сторону с огромной силой, и Даламару ещё очень повезло, что он все подобные разы успевал увернуться, иначе точно заработал бы себе сотрясение или пару переломов. Он вздрогнул, увидев в дверях Рейстлина. Тот стоял, облокотившись на дверной проём, и улыбался не злорадно, а просто снисходительно. У Даламара даже сил злиться не нашлось. — Не получается? — поинтересовался Рейстлин в своей любимой "учительской" манере. Даламар пробормотал что-то в ответ, ожидая, что Рейстлин сейчас уйдёт, вновь оставив его с этой, по всей видимости, нерешаемой проблемой наедине, но нет. Он прошёл в комнату, останавливаясь у лежащей на полу книги и, присев на корточки, поднял на Даламара строгий взгляд: — Смотришь? — Даламар покорно кивнул, внимательно следя за действиями Рейстлина. Он, убедившись, что его слушают, просто осторожно коснулся синего корешка книги, мягко, почти любовно поглаживая. Книга... Заурчала. Как кошка. Даламар распахнул глаза в изумлении: это та самая книга, которая чуть не обеспечила ему несколько не самых приятных травм, сейчас мурлычет от ласковых касаний, серьёзно?! Ему за всю неделю попыток её открыть даже в голову не пришло, что книге нужна не грубая сила, а ласка. — С ними осторожно надо... Ласково, — проговорил Рейстлин, не отрывая нетипично нежного для великого чародея взгляда от фолианта. — И тогда они сами в руки пойдут. И правда: книга не прожгла Рейстлину руки, когда он взял её в ладони и открыл, не улетела в другой конец комнаты и не зашипела. Просто... Послушно распахнулась, позволяя прочесть руны на своих страницах. Даламар еле удержался от того, чтобы фыркнуть: да что за абсурд?! Делать ему, что ли, нечего, кроме как уговаривать книгу на то, чтобы она соизволила открыться? Вздор! Но практика показывала совсем обратное. Рейстлин без особого интереса пробежался взглядом по уже знакомым и сотню раз изученным строкам и, закрыв книгу обратно, протянул её Даламару, но тот отпрянул в испуге. Рейстлин презрительно закатил глаза: — Давай бери. Если будешь делать всё аккуратно, то ничего не случится. Ты меня пока не настолько раздражаешь, чтобы я хотел специально тебя покалечить. Даламар сглотнул, понимая, что выбора у него, кажется, нет. Безропотно он вытянул чуть дрожащую руку, коснулся пальцами корешка, сжал и... Ничего. Только спустя секунды три он понял, что Рейстлин книгу уже отпустил, и теперь Даламар держал её сам, а та, вроде как, даже была не против. Он осторожно открыл её, пролистал несколько ветхих страниц, попробовал прочесть незнакомые символы и, потерпев неудачу, всё же закрыл фолиант от греха подальше. Рейстлин стоял неподалеку, наблюдая за удивлением ученика – ну не смешно ли потратить целую неделю впустую, чтобы после понять, что ключ к проблеме был так близок? Даламар тяжело вздохнул, покосившись на свои, ещё не зажившие руки, и поставил книгу на ее законное место на полке, не забыв напоследок погладить ее по корешку. Та заурчала. — Понял наконец? — наставительным тоном спросил Рейстлин, повернувшись к другому стеллажу, чтобы взять оставленный около него посох. В голове Даламара за секунду созрел то ли гениальный, то ли совершенно безумный план. — Понял, — дежурно отозвался он, за пару мгновений пересекая разделяющее их с Рейстлином расстояние мягким, бесшумным, будто у хищника, шагом. — Шалафи... — тёплое дыхание обожгло седой затылок, и Рейстлин вмиг развернулся обратно. — А с вами это работает? — Что работает? — настороженно переспросил он, напрягаясь подобно дикой кошке перед броском на добычу. — Ваш... Метод, — улыбнулся Даламар. — С вами тоже ласково надо? И, не давая осознать происходящее, наклонился, наконец целуя Рейстлина так, как хотелось уже давно – медленно, вдумчиво, но не глубоко пока. Рано ещё для этого. Интересно, учитель его за это убьёт быстро или всё же помедленнее?.. Рейстлин, чуть не выронив посох, попытался отстраниться, отступить, но наткнулся спиной на стеллаж, и Даламар прервал поцелуй сам, выглядя при этом совершенно не напугано – надо же, волшебной книжки испугался, а чёрного архимага нет... — Дайте-ка угадаю... Я за это должен вымыть все полы в Башне? — усмехнулся он и уже было повернулся, чтобы уйти, мысленно проклиная себя за самонадеянность, но голос учителя – обманчиво-мягкий, вкрадчивый – приковал его к месту: — А ну стоять, — по всей видимости, Рейстлин хотел улыбнуться, но не смог, слишком опешив от подобного жеста Даламара, который обычно был осторожен, уважителен и точно бы не позволил себе... Такого. Он, обречённо вздохнув, подчинился, вновь оказываясь к Рейстлину лицом. Вроде страшно, а с другой стороны – справедливо. Сам сделал глупость, сам и расплачивайся и даром, что вряд ли наказание будет милосердным. И Рейстлин действительно поступил даже чрезмерно жестоко: властным движением он положил руку на затылок Даламара, сжимая пальца на волосах почти до боли, и, заставив наклониться, впился в его губы гораздо более глубоким, страстным поцелуем. Даламар чуть было не отшатнулся: думал же, что ему в лицо сейчас прилетит огненный шар... Но равновесие он удержал и, осознав наконец, что происходит, положил руки на шею Рейстлина ближе к загривку и с удовольствием ответил на поцелуй, впрочем, даже не стараясь отвоевать главенство. Когда обоим перестало хватать воздуха, Рейстлин сам отстранился, и Даламар им невольно залюбовался: растрёпанные волосы, непонятно из-за чего потерянный вид и влажные, немного покрасневшие губы. Не поднимая взгляда на ученика, Рейстлин пробормотал заклятие телепортации, растворяясь в воздухе быстрее, чем Даламар успел что-то сказать. Даламар не знал наверняка, что будет дальше, но отчего-то был уверен: этот поцелуй последним точно не станет.