Lessons in heat

Солнце, которое уже склонялось к горизонту, окрасило небо в тёплые оранжево-золотистые оттенки. Последние лучи мягко касались земли, играя на листьях деревьев и на волосах Стеллы, которые мерцали, как золото. Она стояла перед профессором Палладиумом, её глаза искрились игривостью, а улыбка на губах была лёгкой, но в ней чувствовалась некая провокация. Палладиум стоял сдержанно, но это не могло скрыть того, что его взгляд невольно следил за Стеллой. Несмотря на строгий образ, который он всегда пытался поддерживать, он чувствовал себя неловко под её взглядом. Стелла была одной из тех, кто никогда не упускал шанс поддразнить его. Даже когда она не говорила ничего откровенно дерзкого, её присутствие было достаточно, чтобы сбить с толку любого. — Вы списали на экзамене, Стелла, — произнёс Палладиум, его голос был строгим, но в глазах всё равно читалась некая усталость от постоянных шуток студентки. — Это не просто недопустимо, это неуважительно. Стелла не изменяла выражение лица. Она слегка наклонила голову в сторону, её губы изогнулись в смехе. — О, профессор Палладиум, — сказала она с лёгким сарказмом, — вы уж совсем меня запугали. Но не переживайте, я уверена, что вы не станете меня исключать из Алфеи только за один "маленький" экзамен. Она усмехнулась, а её глаза скользнули по его фигуре. Он заметил её взгляд и, как всегда, почувствовал лёгкое замешательство. Стелла продолжала быть неудержимой, её игривый настрой не исчезал даже перед строгим профессором. Он наблюдал, как она не отводит глаз от его мускулистого тела, его плечи и руки — это не могло не броситься в глаза. Солнце играло на её волосах, отражая золотые отблески, но ему было куда интереснее, как она смотрит на него. Он вздохнул, стараясь отогнать эти мысли. — Вы постоянно меня поддразниваете, Стелла, — сказал он, хотя уже не был уверен, кого именно пытается удержать в своих мыслях: себя или её. — Лучше сосредоточьтесь на экзамене. Она сделала шаг вперёд, её шаги были лёгкими, а её взгляд мягким, но с долей дерзости. — О, профессор Палладиум, вы всегда такой скучный, — сказала она, наклоняя голову и внимательно следя за его реакцией. — Но не переживайте. На самом деле, если бы не этот экзамен, я бы с удовольствием подольше полюбовалась этим вашим образом… эльфа, с таким мускулистым телом. Её слова были поданы как шутка, но они точно нашли свою цель. Палладиум почувствовал, как его лицо стало чуть краснее, хотя и пытался сохранить свой спокойный вид. Стелла заметила это и, не в силах сдержаться, ухмыльнулась. — О, как жалко, что не перед всеми студентами, профессор, — подмигнула она. — Если бы не экзамен, я бы нашла чем вас занять. Палладиум с трудом удержался от того, чтобы не вздохнуть. Стелла всегда умела заставить его чувствовать себя неуютно, особенно когда её шутки становились более откровенными. — Стелла, — сказал он, сдерживая раздражение и попытки отвлечься, — давайте сосредоточимся на пересдаче. Это всё-таки экзамен, а не посиделки. Её улыбка не исчезала, и она сделала ещё один шаг вперёд, подходя к нему ближе. Но, несмотря на её лёгкость в поведении, в её глазах был интерес, который не скрывался. Её рука почти коснулась его плеча, а её голос стал тише, но всё равно игривым. — Знаете, профессор, вам нужно расслабиться, — сказала она, играючи подмигнув ему. — Я серьёзно. Если вы не будете так сильно напрягаться, возможно, я сдам экзамен ещё до того, как мы начнём. Палладиум почувствовал, как его внутренний мир сотрясает её игривое, но такое искреннее внимание. Он попытался вернуть себе контроль, отводя взгляд, но внутри он чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. — Ну что ж, Стелла, — сказал он, на мгновение забыв о своей строгости, — давайте начнём пересдачу. Стелла только усмехнулась и шагнула назад, готовая к экзамену. Но в её глазах оставалось что-то большее, чем просто вызов. Она продолжала смотреть на него, и он не мог не заметить, как её взгляд становился всё более откровенным. Это было её отличием — она умела скрывать свои чувства под слоями сарказма и флирта, и теперь она снова поставила его в неловкое положение. — Профессор, — сказала она, уже готовая начать экзамен, — я постараюсь быть серьёзной, как вы хотите. Но только потому, что вы такой интересный учитель. Её слова были игривыми, но с оттенком искренности, и Палладиум, с трудом сдерживая себя, понял, что он действительно начинает терять свою твёрдость в её присутствии. Палладиум поставил перед ней аккуратно сложенный лист с заданием, пояснил условия и отошёл к окну, присев на низкий стул. В комнате было тихо. Солнце продолжало клониться к горизонту, заливая класс мягким янтарным светом. За окнами щебетали птицы, ветер едва колыхал занавески. Стелла уселась поудобнее за первую парту и, положив подбородок на ладонь, лениво прочитала первое задание. Казалось, она совсем не спешила, будто всё это — лёгкая формальность, а не пересдача. Палладиум в это время молча наблюдал за ней, временами отводя взгляд в сторону, чтобы не выдать себя. Он и сам устал — день выдался длинным. Несколько групп, десятки работ, и каждая требовала внимания. Он провёл рукой по лицу, сдвинул с плеч локон волос и, устроившись поудобнее, закрыл глаза. Может быть, всего на минуту. Когда он снова услышал голос, комната будто ожила. — Профессор Палладиум, я всё! — Стелла бодро подошла к нему, держа лист в руках. Он резко распахнул глаза, от неожиданности даже кашлянул. Резко выпрямился и протянул руку. — Что? Ах… хорошо. Давайте посмотрим… Он пробежался глазами по листу, моргнул. Потом прочитал внимательнее. Удивительно. Почерк аккуратный, расчёты и формулы — точные, ответы выверены. Всё… верно. Он поднял глаза на неё, немного растерянный. — Вы… справились, — сказал он с ноткой искреннего удивления. — Даже хорошо справились. — О, профессор, вы так удивлены, будто я только что решила уравнение времени и пространства, — фыркнула Стелла, весело прищурившись. — Я могу, если захочу. Он хотел ответить строго, но не успел — она снова говорила: — А вы, профессор Палладиум… как вы справляетесь? — С чем? — нахмурился он, подозревая подвох. Она мягко уселась на край его стола, игриво болтая ногой в воздухе. Солнце за окном уже почти спряталось, и лёгкий полумрак окрасил её лицо в тёплые оттенки. Она наклонилась чуть ближе, её голос стал тише, но отчётливо звучал в пустой аудитории. — Ну… с тем, что вы — взрослый, привлекательный мужчина, — её глаза сияли лукавством, — и при этом в окружении девушек, которым вы… недоступны. Без утоления, так сказать, жажды близости. Это не сказывается на вашем спокойствии? Палладиум резко напрягся, его пальцы сжались на краю стола. Он посмотрел на неё с немым изумлением. Такое прямое заявление — он не ожидал. Никогда. Он даже не сразу нашёлся, что ответить. — Стелла… — произнёс он с заметной строгостью в голосе, но голос чуть дрогнул. — Это было… крайне неуместно. Палладиум замер. Комната, наполненная тёплым светом заката, внезапно показалась тесной и душной. Стелла, как солнечное пятно, переместилась к его столу и теперь сидела на краю его кресла, дерзко и непринуждённо, словно это было её место. — Я правда интересуюсь, — тихо сказала она, опуская голос до шёпота. — Даже если это личное. Разве вы не задавались тем же вопросом, профессор? Он вздохнул. Не от раздражения — от неожиданности. От напряжения, которое будто зазвенело в воздухе. Её вопрос был не просто провокацией — в нём была какая-то болезненная искренность, замаскированная флиртом. — Стелла, — выговорил он, сдержанно, но твёрдо, — поскольку вы — одна из лучших выпускниц, я предпочту забыть эту реплику. И не буду писать докладную. Но только в этот раз. Стелла не отступила. Она пристально посмотрела в его лицо — не просто игриво, а будто что-то искала. В его глазах, в изгибе губ, в мельчайших движениях бровей. — А если... я влюблена в вас? — произнесла она почти легко, с лёгкой улыбкой, будто играла словами. Но в её голосе была дрожь, которую она не успела скрыть. Он не ответил сразу. За годы работы в Алфее ему признавались не раз — то в открытках, то в дневниках, случайно оставленных на кафедре. Но он ни разу не ответил. Ни разу не позволил себе даже мысли. Он опустил взгляд, провёл пальцами по виску и тихо сказал: — Насколько я помню… вы встречаетесь с молодым человеком из Красного Фонтана. С Брендоном, верно? — Профессор, — произнесла она мягко, — меня тянет к вам. И это не отменяет всего остального. Её нога легко опустилась на его колено, движения были кошачьими — мягкими, но исполненными уверенности. Палладиум резко выпрямился. — Стелла, — голос его стал низким, глухим, — прекратите. Немедленно. Она лишь наклонилась к нему ближе, горячее дыхание коснулось его шеи. — Да ладно, один разок, — прошептала она с усмешкой. — Больно не будет. Внутри него вспыхнуло что-то — отголосок эмоций, которые он так долго хоронил под слоями дисциплины и сдержанности. Но он всё ещё держался. Мысленно вытеснял её близость, как огонь — воду. Он повернулся к ней, пристально глядя в лицо: — Чего ты добиваешься, Стелла? Он схватил её за плечи — резким, неожиданным движением. Не с яростью — с отчаянием. Словно пытаясь удержать от падения в бездну, в которую втягивала она. Стелла ойкнула — не испуганно, а скорее от удивления. Он отпустил её почти сразу, как будто сам испугался собственной реакции. Отступил на шаг, глядя на свои ладони. — Прости... — произнёс он тихо. — Я не должен был. Но надеюсь, ты поняла... что это было предупреждение. Последнее. Молчание. Пауза — глубокая, как вдох перед бурей. Стелла смотрела на него внимательно, долго. А потом вдруг усмехнулась, как ни в чём не бывало. — Я так и знала, — сказала она, — что вам просто нужно расслабиться. И потянулась к пуговицам на своём платье. Одна... вторая… третья. Палладиум поднял бровь, его голос стал низким и угрожающе спокойным: — Стелла. Я сказал — хватит. Она остановилась, но не застегнулась. Её губы чуть дрожали от сдерживаемого смеха. — Хорошо, профессор, — она сказала. Тёплый закатный свет уже почти исчез, оставляя аудиторию в полумраке. Воздух между ними сгустился, наполненный невысказанным напряжением. Стелла медленно опустилась перед ним на колени, её пальцы скользнули по его брюкам, едва касаясь, словно проверяя границы дозволенного. Палладиум застыл. Его пальцы впились в подлокотники кресла, суставы побелели от напряжения. Он чувствовал, как её дыхание обжигает кожу даже через ткань, как каждый её жест — намеренно медленный, намеренно провокационный — заставляет его кровь пульсировать в висках. — Стелла… — его голос прозвучал хрипло, почти предупреждающе. Но она уже прижалась губами к низу его живота, лёгкий поцелуй сквозь материал, заставивший его резко вдохнуть. Её руки скользнули выше, к ремню, к пряжке — она расстёгивала всё с обманчивой нежностью, будто играла с диким зверем, которого нельзя спугнуть. Он не двигался. Не отталкивал. Только сжал зубы, чувствуя, как тело предательски откликается на её прикосновения. Ширинка расстегнулась с тихим шелестом. Стелла замерла на мгновение, её глаза — тёмные, блестящие — поднялись к его лицу, ловя каждую эмоцию. А потом… Её пальцы коснулись его. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но его хватило, чтобы Палладиум резко откинул голову назад, подавив стон. Тепло её рта обожгло его, и Палладиум невольно выгнулся в кресле, пальцы судорожно сжав подлокотники. Разум отказывался верить в происходящее — как она вообще оказалась здесь, на коленях, с губами, обхватившими его? Но тело реагировало без его разрешения. Стелла двигалась медленно, почти изучающе, словно наслаждалась каждой его реакцией. Её язык скользил вдоль длины, губы сжимались у основания, а потом — плавный, глубокий вздох, от которого у него перехватило дыхание. — Стелла… — его голос звучал хрипло, больше похоже на стон. Она лишь приподняла на него взгляд, не останавливаясь. Её пальцы сжали его бёдра, ногти слегка впились в кожу — метка, напоминание: это она контролирует ситуацию. Палладиум почувствовал, как напряжение в мышцах постепенно сменяется чем-то другим — тёплым, тягучим, неумолимым. Его рука сама потянулась к её волосам, запуталась в золотистых прядях, но не толкала прочь, а лишь… держалась. — Чёрт… — вырвалось у него, когда она взяла глубже, её горло сжалось вокруг него. Он не хотел этого. Не должен был. Но её рот был слишком хорош, её движения — слишком уверенны. Она знала, что делает, и это сводило с ума. Пальцы в её волосах сжались сильнее, когда волна удовольствия накрыла его внезапно и неудержимо. — Стелла, я… — он попытался предупредить, оттянуть её, но было уже поздно. Она не отстранилась. Горячая волна вырвалась из него, и он почувствовал, как её глотает, как её пальцы слегка сжимают его бёдра в ответ. Тишина. Только их прерывистое дыхание и далёкий щебет птиц за окном. Палладиум откинулся на спинку кресла, пытаясь перевести дух. Его рука дрожала, когда он наконец отпустил её волосы. Стелла медленно отстранилась, её губы блестели, а в глазах читалось удовлетворение. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и ухмыльнулась: — Ну что, профессор…? Палладиум резко наклонился вперёд, пальцы неловко застёгивали ширинку, путаясь в ткани. Он потянулся к стакану с водой на столе, сделал несколько жадных глотков — жидкость была тёплой, но хоть как-то помогла смыть ком в горле. Стелла встала, поправив складки платья. Её обычная дерзость куда-то испарилась: она не смотрела ему в глаза, лишь провела рукой по растрёпанным волосам, пытаясь вернуть им хоть видимость порядка. — Прости, — глухо проговорил он, отводя взгляд. — Не надо, — она махнула рукой, но голос звучал не так уверенно, как обычно. — Я… сама этого хотела. Тишина повисла между ними, тяжёлая и неловкая. Она — его студентка. Он — преподаватель. Всё перечёркнуто одним моментом слабости. Палладиум сжал кулаки. Должен был отчитать её. Должен был написать докладную. Но слова застревали в горле. Стелла первой нарушила молчание: — Ладно… я пойду. Она повернулась к двери, её шаги почти не шумели по полу. Рука легла на ручку… — Стелла, — он неожиданно окликнул её. Она остановилась, но не обернулась. — Это больше не повторится, — его голос был жёстким, но в нём дрожала какая-то странная нота. Стелла лишь слегка пожала плечами: — Как скажете, профессор. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Палладиум остался один в опустевшем кабинете, с губами, горькими от стыда, и телом, которое всё ещё помнило её прикосновения.