Дом на колесах

Ah, home, let me come home

Home is wherever I'm with you

Edward Sharpe & The Magnetic Zeros — Home

      — Найдется хоть одна чашка кофе в этом богом забытом месте? — протянула Тая сквозь зевок, накинув на себя куртку, хотя, кажется, даже не свою. Она выползла из фургона вслед за Яном, который, как всегда, проснулся раньше всех и готовил завтрак на четверых балбесов. Уже который день погода продолжала изображать из себя позднее августовское тепло с изредка чуть прохладными утрами, хотя и сыпала рыжие листья. Зато Тая могла оставаться с друзьями в их укромном лесном местечке, прячась в хвое и пахнущей отовсюду сырости.       — Если вы с Лешей еще не умяли вдвоем пакет за неделю, то да — сходи, посмотри, — отправил ее Ян обратно в фургон осмотреть шкафчики, лишь махнув свободной рукой, и продолжил орудовать на портативной плите. Слова его тянулись сонно, будто он только что проснулся или не спал вовсе, спиной он перекрывал весь стол и стоял так, закутанный в старую толстовку с капюшоном поверх кепки. Готовил он всегда в тишине. Через пару минут Тая вернулась с пачкой кофе и поставила ее на столик рядом, не став больше его беспокоить. Как раз к моменту, когда завтрак, а именно самая обычная яичница, поджаренная со вчерашней картошкой с костра, был готов, из фургона вылезла Алиса, завернутая в толстенный клетчатый плед, из-под которого почти не видно было и ее голову. Едва удерживая его плечами, она быстро завязала из своих кудрявых, почти белых волос неаккуратный хвост, который сразу выпутался из резинки. Взяв одну из тарелок, она села рядом с Таей, а та протянула руку и похлопала Алису по ладони в качестве приветствия и залезла на стул вместе с ногами. Тут же появился в дверях последний виновник вчерашнего балагана — его золотистые волосы торчали в разные стороны, а глаза никак не разлеплялись.       — Боже, даже смотреть на тебя холодно, Леш, — промямлил Ян, проходя мимо него к столу с только что вскипяченной для кофе водой. Леша не потрудился даже укрыться чем-то от легкой утренней прохлады. Выполз как был в футболке и своих единственных джинсах, забыв застегнуть пуговицу. — Надень мою кофту, вон, висит на двери, — Ян кивнул в сторону вешалки на дверце фургона, которая вся была завешана их куртками, пледами и полосатыми шарфами, связанными Таей. Леша молча последовал совету и зевая присоединился к завтраку. Он уселся на землю, устланную разноцветными мягкими коврами, и тут же повеселел, глотнув горячий кофе. Выражение его лица стало хитрым, уголок губ сам пополз куда-то вверх, но не успел он и заговорить, как Тая, сидевшая позади, стукнула Лешу по затылку, на что он только рассмеялся с криками «за что?». Алиса еле слышно хихикала в кулак, сверкая лазурными глазами.       Сырая трава окружала их поляну из ковров, солнце с каждой минутой поднималось все выше, но гигантские ели укрывали их от любого времени дня и ночи. Время здесь всегда как-то магически застывало, и они могли до глубокой ночи собирать трещиноватые бревна для костра, а потом теряться в ярких звуках и запахах леса, разнося по округе музыку и смех, которые ручьем вливались в уже затухающее пение птиц и, наоборот, с каждым днем усиливающееся шуршание ветра. Время действительно застывало до тех пор, пока им не приходилось выходить отсюда.       — Леша, ты мне нужен будешь сегодня вечером, — сказал Ян, когда уже собирал со всех посуду после завтрака. Его тарелка была опустошена самой первой, поскольку все утро он молча скрывался за пеленой в глазах, пока остальные восторженно обсуждали планы на осенние каникулы, которые уже вот-вот наступали. Тая встала за ним, чтобы помочь прополоскать тарелки водой из бутылок, и бусины на ее кедах зазвенели, разлетаясь тихим-тихим эхом в такт спадающей на землю росе.       — Зачем? — перебил Леша звон, расслабленно лег на огромные цветастые узоры и положил ладони под голову. Он был весь помятый, глаза его по-детски сверкали, оглядывая деревья, теряющиеся чуть ли не в самих облаках.       — Просто нужен. Поможешь кое с чем, — спокойно ответил Ян, на что Леша только пожал плечами. Алиса повесила голову и стала вглядываться в траву под ногами, которая уже теряла краски, взгляд бегал вслед за навязчивыми мыслями, то и дело возникающими в разных концах ее разума. Может, и ей стоит попробовать вернуться домой. Не зная, сколько сейчас времени, все потихоньку стали собираться в школу. Хотя никому, кроме Алисы, особо и не нужно было собираться, ведь плевать они хотели на школьную форму и учебники, которые можно попросить у соседа по парте. У Алисы, учащейся в частной школе, такой роскоши не было, поэтому она наспех переоделась в фургоне в мятую форму, ругаясь за закрытой дверью, и вышла к остальным с жалобой о том, что придется снова в туалете приводить себя в порядок. У нее не вышло и со второго и даже с третьего раза собрать свои пышные пряди в опрятный пучок, поэтому она лишь подцепила верхнюю часть волос в перламутровых крабик. Леша схватил с земли велосипед и повел за собой, догоняя остальных с Тая, принявшая до этого со смирением свою судьбу, тоже вдруг окунулась в ворчание — стоило на секунду задуматься о том, что ей придется пережить целый день наедине со своим классом, как жуткая неприязнь развернулась дрожью по телу:       — Я не хочу никуда идти, — она замотала головой и театрально упала, повиснув на руке Яна. Все четверо учились в разных школах, только Тая с Яном ходили в одну, хотя были в параллельных классах. Так что он отлично все видел собственными глазами, и Тая целиком полагалась на него.       — Прекрати, — он стал сопротивляться, — никто тебя не трогал с самого начала года. О тебе уже все забыли, живи да радуйся.       — А вот и нет! — Тая стала ругаться, но все уже двигались в город, так что выбора особо не оставалось. — Я же не глухая, я слышу, как они шепчутся! Переведется в другую школу эта девчонка, и все вернутся снова ко мне, вот увидишь.       — Будто ты не можешь за себя постоять, — Леша закатил глаза, подумав обо всех подзатыльниках и ругани в его сторону. Он прекрасно знал все эти истории, когда Тая все же давала отпор обидчикам и оставалась в итоге в самом что ни на есть выигрышном положении. Леша одной свободной рукой достал сигарету и зажигалку из маленького кармана на груди клетчатой рубашки, которую он, кажется, уже затаскал до дыр, и закурил. Ванильный дым тут же ввалился в общую гамму запахов осени и утреннего тумана.       — Могу, но не хочу, — Тая перебежала к Алисе все с тем же звоном бусин и взяла ее под руку. Та аккуратно погладила ее по ладони и чуть отодвинулась от Леши, чтобы не пропахнуть сигаретами перед школой.       — Ты не можешь просто так забить на школу. Еще и в выпускном классе. — Ян продолжал убеждать Таю, хотя прекрасно знал, что она и без него все понимает.       — Еще как можешь, — засмеялся Леша, который видимо не планировал сегодня и сам появляться в школе.       Ян на это только угрюмо промолчал, и через двадцать минут они уже одиноко сидели за своими партами. Перед школой Тая еще раз выдохнула, пытаясь вытолкнуть с воздухом все свое напряжение и ненависть и вошла с гордо поднятой головой, а Ян, заворачивая в другое крыло здания, похлопал ее по спине на прощание и скрылся на лестнице. Еще в прошлом году Тая была самой общительной девочкой класса и дружила с многими учениками из параллели. Теперь она пряталась от чужих поедающих взглядов, которые то и дело на нее бросала одна компания во главе с ее бывшей лучшей подругой. Ян тоже обычно был занят своими делами или болтал с соседом по парте, которого сегодня не оказалось. А Алиса, и вовсе никогда не имевшая друзей в своей школе, тихо рисовала на задней парте. Каждый раз, когда им приходилось оставаться одним наедине с миром, воздух темнел и сгущался, любое движение оказывалось затруднительным, и у каждого из них по-своему кололо в груди, топталось и помешивало где-то очень глубоко внутри, отказываясь вылезать наружу.

***

      Холодная неприязнь застала Таю в кабинете директора, все тело сжалось, а голова сама падала в пол, избегая уже давно ненавистного взгляда. Она сделала над собой усилие, чтобы поднять подбородок и не сводить взгляда с поучающей ее головы.       — Если я еще хоть раз услышу о какой-то твоей выходке… — он выдержал многозначительную паузу, — мне придется принять меры, а тебе — покинуть школу. — Брови сердито собрались в кучу, сминая кожу на лбу, лицо директора в эту секунду казалось как никогда устрашающе противным. Таю глубоко возмущало, что она должна была стоять здесь сейчас только из-за того, что пыталась защищаться. Никогда она не видела ни одного из своих обидчиков в этом кабинете, тогда как ей самой уже не в первый раз приходилось мяться у этой ледяной железной двери. И пока директор продолжал скрипеть своим голосом, Тая стреляла в ответ огненным взглядом: дрожь медленно отступала, чужой голос заглушался ее собственными мыслями, и единственное, чего Тае сейчас хотелось, — поскорее выйти из этого до жути холодного помещения, в котором круглый год были открыты окна. Она вспоминала, как утром проснулась в теплом осеннем воздухе и не могла поверить, что за пару часов на улице могло стать настолько невыносимо зябко. Видимо, дело совсем не в погоде.       — Тебе стоит знать, что я как никто другой забочусь о репутации школы, поэтому ты должна держать себя в руках.       — То-то я и вижу, что по школе не гуляет половина несовершеннолетних преступников всего города, — съязвила Тая, оторвав от директора глаза, только чтобы закатить их, но в следующую же секунду на нее гигантским потоком полилась новая речь в куда более истеричном тоне. Она вытерпела до конца, наблюдая за каждым движением директора, который еще минут десять размахивал руками, пока за окном не столпилось несколько младшеклассников, и кинув Тае «а теперь свободна», выпроводил ее в коридор.       Ни за что в жизни она бы не стала оправдываться за все, что сделала в своей жизни. Она четко знала, что не накинулась бы с кулаками на собственную бывшую подругу, если бы она не ходила за ней по пятам, вечно ища поводы для издевательств. Она знала, что даже если на секунду покажет свою разбитость, прочно выстроенная броня треснет, и все станут тыкать пальцем в эту расщелину, будто они были правы все это время. Но ведь они никогда не были правы. Бесспорно, Тая не считала, что сделала что-то не так, и знала, что не заслужила всего, что ее преследует. Но именно это ее злило и сбивало с ног. Именно поэтому она не могла не бить в ответ. Ни секунды. Все это уже так надоедало, что никакое достоинство не позволило бы Тае закрыть глаза на сегодняшнюю сцену, которую ей устроили прямо на уроке. Она захлопнула за собой дверь и, даже не успев сделать шага, столкнулась взглядом с Яном.       — Ну как? — спросил он спокойно, но глаза его взволнованно бегали по лицу Таи.       — Никак. — Она вцепилась в этот дерганый взгляд, пока он не успокоился. — Как обычно, как еще? — Тая всплеснула руками и поплелась на улицу, а Ян оглянулся, чтобы убедиться, что они не попались на глаза учителям, и последовал за ней.       — Ты не виновата, что они ведут себя, как дети, — сказал Ян, когда они уже вышли во двор и Тая измученно скатилась по стенке, пройдя как можно дальше от окна директорского кабинета.       — Я знаю, — и это было абсолютной правдой. Но злость застревала в горле, перемешивала все невысказанные слова на языке, скатывая из них громадный шар, и каждый день мешала ей дышать. — Я пойду, — Тая встала с земли, даже не ответив Яну на последовавшие вопросы.       Больше всего на свете хотелось пустить в ход наконец все свои крики и кулаки. По большому счету, ничего серьезного не происходит с начала этого учебного года, и все ограничиваются глупыми комментариями, но она все равно не могла вечно пропускать это мимо ушей. Любой разговор давался с трудом, даже с теми, кто снова стал дружелюбно относиться к ней. Тая была вынуждена каждый день находиться в самом неприятном для нее обществе, строя самодовольный вид, и это утомляло больше всего на свете. Ян нередко помогал ей и разгонял обидчиков, так что Тае было уже стыдно из раза в раз принимать эту помощь, зная, что может справиться с этим сама.       После этого происшествия Тая решила не идти на следующий урок и сбежала домой. Она могла бы прогуляться по городу или заглянуть в мастерскую, но жутко устала, а у фургона никого еще не было. Поэтому она сразу проложила в голове путь до дома, исключая из него подозрительные дворы, сокращающие дорогу, и добралась где-то через двадцать минут унылой ходьбы. Сил не было совершенно. Когда живешь спокойную, пусть далеко не сказочно идеальную, жизнь с самого детства и вдруг оказываешься одна против всех, перестаешь понимать, что надо делать и чувствовать..       Завернув уже в свой двор, Тая коротко глянула на окно своей кухни, чтобы проверить, горит ли в ней свет. Кажется, родители дома. Придется быстро поздороваться и скрыться за дверью спальни до ужина. Как только родители узнали о сексуальных предпочтениях Таи, жизнь в доме перевернулась. Всегда светлая квартира, полная самого разного смеха, звуков семейных ситкомов и громких дискуссий, помрачнела, в ней остался только тихий плач мамы по вечерам. А отец просто замолчал. Он не знал, как вести себя с дочерью, принимать ли чью-то сторону и просто тихо занимался своими делами, вечно зависая взглядом в одной точке. Но каждый раз когда Тая смотрела на него, внутри все переворачивалось и стучало. В каждом движении Тая считывала его переживания, и от этого ей было еще тяжелее, но она отчего-то ни разу еще не обратилась к нему сама. Они все еще говорили на отвлеченные темы, он заходил спросить, чем она займется на выходных, что будет на ужин, что ей купить в магазине. Но это все было пустым. Это не то же самое, что прыгать ему на спину с разбега, когда Тая замечала его в рабочей форме во дворе, возвращаясь со школы. Не то же самое, что ходить втроем в кино по выходным. В конце концов, это не то же самое, что заходить в дом с улыбкой и сладким ощущением облегчения. Распахнув дверь, Алиса ощутила легкую дрожь и поспешила разуться, чтобы даже не попадаться на глаза маме и исчезнуть в своей комнате.       Тая выпрямилась и вскрикнула от неожиданности. Мама преградила ей путь и поспешила извиниться за то, что напугала.       — Дорогая, ты чего так рано? — начала она, но, даже не дождавшись ответа, перевела тему. — Давай поговорим, я прошу тебя, — пролепетала она почему-то шепотом.       — Опять? Я, кажется, уже все тебе сказала. И даже не один раз.       — Я пригласила доктора… Тая, пожалуйста, поговори с ней хотя бы разок, — мама сложила ладони, ее взгляд посветлел, хотя она все еще не смотрела в глаза дочери.       — Доктора? — Тая сложила руки на груди и уже готова была кричать. Да уж, а ведь она уже стала забыть, как мать была в ней “разочарована”. Она подошла ближе и, положив ладонь на плечо, проводила в гостиную.       — Добрый день, Таисия, — женщина, вальяжно сидевшая на диване, зазвенела чашкой о блюдце и скривилась в поддельной улыбке.       Тая застыла на месте. «Надеюсь, это не то, о чем я подумала» — пронеслось в голове, но сведенные в жалости брови матери говорили об обратном.       — Я просто волнуюсь за тебя, ты же знаешь, — она неловко приблизилась к Тае, но та отступила, как от голодного хищника.       — Волнуешься? Значит вырежем, как аппендицит? Считаешь, я не в себе? Или мне выпить святой воды? Для этого и врач никакой не нужен, — Тая стояла твердо и ее громкий голос ни разу не дрогнул, но ощущение предательства кололо по всему телу. Женщина медленно встала с дивана и хотела что-то возразить, но Тая ясно дала понять, что не пойдет с ней на контакт. Мама извинилась и попросила подождать, но женщина уже не стала садиться и потянулась к плащу, висевшему на спинке дивана.       В коридоре хлопнула дверь, и отец вошел в комнату, не разуваясь.       — Что здесь происходит? — недоуменно спросил он, хотя ему потребовались считанные секунды, чтобы все понять, — Ты с ума сошла? — он обратился к жене.       — Это не может так больше продолжаться, — поспешила она объясниться, но он тут же ее прервал.       — Да, действительно не может, — его лицо успокоилось и он перевел твердый взгляд на женщину, уже отчетливо понимающую, что ей здесь не рады.       — Извините, мы вам перезвоним, — сказала мама, провожая врача у двери.       — Нет, не перезвоним, — тут же подхватил папа. Тая стояла у него за спиной, опираясь на стену и не отводя тоскующего взгляда от его спины. — До свидания. — Он обернулся, и Тая неловко отвела взгляд, замешкалась и поспешила к себе в спальню, — Тая, подожди, — крикнул он вслед, но она не остановилась.       Еще несколько секунд после того, как Тая закрыла дверь своей комнаты, пылала тишина. Она села на пол у кровати, положила голову назад и стала нервно крутить в пальцах мелкие косы, тут и там попадающиеся в ее медно-каштановых прядях, а в гостиной вдруг начались споры.       — Ты что творишь? Считаешь, она больная? — Тая слышала, что отец изо всех сил старался не переходить на крик.       — А что мне еще делать? Я хотя бы не сижу молча каждый день, а пытаюсь решить проблему, — мама вдруг стала плакать и извиняться куда-то в воздух, то ли перед мужем, то ли перед дочерью. Слушать это Тая уже не могла и мигом натянула наушники, выкрутив громкость на максимум, и уже не слышала, как папа за дверью объяснял, что никакой «проблемы» нет.