Дядя Миша — следопыт.

      Дядя Миша — следопыт: Пролог.       3.01.2010       «20:25»              Настроение было гадкое. И что послужило его причиной — черт его знает. За последний месяц случилось слишком мало хорошего.       Поссорился с девушкой, которой собирался делать предложение? Пожалуйста.       В новую машину, взятую в кредит, въехал какой-то пьянчуга на парковке, и смял весь бампер в труху? Тоже забирайте.       Ну и наверное главное — пропустил улику на деле, что лично поставил на свой контроль Генерал-Майор полиции Рязанцев.       Дело конечно, было показушным, а как иначе? Для прессы можно сказать. Задержка очередного мелкого барыги на территории Москвы.       А что я, собственно, сделал?Проморгал прямую улику, что вела на торговца.       По долгу службы, я был уже привычен к тому, что любой преступник в первую очередь заботится об анонимности. Поэтому готовился к долгой и монотонной работе. Где буквально предстояло искать иголку в стоге сена.       Но наткнулись мы на шпану. И когда в телефоне одного из его закладчиков был обнаружен подозрительный контакт, я благополучно плюнул и забыл.       Знаю, насколько глупо и непрофессионально поступил. Не нужно мне тут нотаций. Знаю, что заметь я и пробив номер сразу, то вышли бы на этого мамкиного гангстера ещё тем же вечером. Ну, что могу сказать?                   Бывает, ошибся. Не смертельно, но все же ошибся. Коллеги еще долго смеялись и подкалывали меня. Но вот «высшему» начальству, было не до смеха. После разноса от журналистов, Рязанцев рвал и метал.       Наш старина, Майор Егоров, в шутку даже сказал: — Я его таким злым последний видел, когда еще в 94-ом у него новенькую BMW угнали!       В общем, криков было много. Не меньше было обещаний, сгноить меня в сержанты и перевести в ДПС. Даже смеявшиеся ранее коллеги, смекнув, что у старого Генерала «свистит фляга», дружно написали прошение о «Смягчение наказания».       И уж не знаю, что повлияло на Рязанцева. Просветление ума или прошение, но наказание он смягчил. Звание старшего Лейтенанта мне оставили, и в патрульную службу не закинули. Вместо этого — переаттестация и дисциплинарное наказание в виде перевода к черту на рога, на «исправительный срок». Конечно, и это было маразмом чистой воды, но всяко лучше разжалования. Вот и сижу я теперь на парковке, курю, после оглашения приговора Генерала-Майора.       Поскольку уже был вечер, всю бумажную волокиту было решено оставить на утро, и там уже решать что со мной делать.       «Мама звала в гости, надо заехать обрадовать, етить его!» — не весело думал я.       Щелчком отправив окурок в ближайшую урну, сажусь в машину и медленно выезжаю с парковки, вливаясь в единый поток бесконечных, вечерних Московских пробок.

***

      Час отборного мата на «оленей» за рулем, и вот, в половину десятого вечера я поднимаюсь на шестой этаж и звоню в дверь. По ту сторону раздались шаги, и приглушенное: «Иду, иду!». Как только дверь открылась, нос сразу пробил приятный запах домашней выпечки.       «Давненько я не заходил, соскучился по домашнему уюту…»       Мама моя, Елена Александровна, не ожидала моего прихода, но была очень рада меня видеть. Усадила за стол, быстро заварила чая с домашними плюшками. Расстроенно проговорила о том, чтобы в следующий раз я предупреждал о своем визите, и быстренько уселась на против, попутно причитая, что именно сегодня отец решил подработать в такси, и навряд ли вернется скоро.       Как только она закончила, то от её взора не смог укрыться мой вид, который прямо говорил, что я не в духе.       — Миш, что-то случилось? — осторожно начала она, нежно положив руку на мои скрещенные ладони.       По началу хотелось сказать что-то дежурное, вроде: «Все в порядке. Не переживай», но поддавшись эмоциям, я выдал ей все как на духу.       По мере моего рассказа об оказии на работе, мама все больше вздыхала и охала. Когда я закончил она выдохнула, и сказала:       — Плюнь ты, бога ради! Нашли же вы его в конце концов! А то, что Генерал этот ваш напыжился так, его личная вредность. Переключайся давай, не порть себе нервы… — ласково прощебетала она, а после обняла.       На душе стало чуть легче. Вот умеют мамы творить магию! После её ободряющих объятий и нужных слов, ситуация и правда перестала казаться столь удручающей. Ну прослужу полгодика-год не в столица, мне чем хуже? Опыта наберусь, да и отдохну в конце концов.       Это тут, в столице, преступный мир не хуже чем в Голливудских фильмах. А в маленькой деревушке какие сильно заботы? Два соседа по пьяне сцепятся? Или коза чья сбежит?       За сим эта тема была закрыта. И последующий час мы провели в приятной беседе, наслаждаясь выпечкой. Но в один момент, мама задумалась над чем-том и спросила:       — А ты Машу помнишь?       Я грустно улыбнулся, и ответил:       — Конечно помню. Как такое забыть…       Речь шла о моей родной сестре, Михайловой Марии Алексеевны. Она была на шесть лет старше меня.       Почему была? Все просто, нет её больше с нами... Почти одиннадцать лет назад в возрасте двадцати одного года, она погибла. Несправедливо, как оно всегда и бывает.       Лед, пьяный водитель газели. Закономерная потеря управления у газелиста, и результат: авария в которой она погибла сразу же. В месте со своим мужем.       — Но к чему ты? — спросил я маму, в чьих глазах собирались мелкие слезы.       Вытерев бусинки слез салфеткой, мама продолжила:       — Я… подумала, просто… Коль и так сошлют тебя куда нибудь, то может к племяннице своей съездишь?       Я непонимающее вздернул бровь.       — Чего? Какой племяннице?       Мама с секунду смерила меня странным взглядом, и напомнила мне:       — Забыл? Дочь же у неё была! Полечка. Ей два годика всего тогда было.       Только после этого, мне и правда вспомнилось нечто такое. Правда, видел я её лишь пару раз, и то, как раз до двух летнего возраста.       — Только сейчас вспомнил, честное слово. Но что с ней, где она? Почему я ничего не слышал о ней столько лет? — удивлено продолжил я.       Мама виновато помялась. Ей явно не нравились дальнейшие слова.       — Это родственники мужа Машкеного… Морозовы, эти! Заявили нам, мол, сами за ней ухаживать будут!       — Не помню таких уж, они далече где-то?       — За Уралом все, в Новосибирске.       Я невольно почесал затылок.       — Ух, ё…       — Да, и не говори, далеко... Но суть даже не в этом! Долго мы тогда спорили. В общем, согласились мы чтобы она у них осталась… — Мама сделала паузу.       — Да только… спихнули они её на деда, отца мужа то. Он старый уже, ему тогда шестой десяток был. И живет Харитон Барисыч в деревне.       Я прервал её, мотнув в сторону кружкой с чаем:       — Зачем вообще тогда настаивали оставить Полину себе?       — Да черт его знает!… Ну, так вот, после этого известия, мы с отцом твоим ноги в руки, и полетели к Барисычу в деревню. Да какую деревню? Хух~ — она смачно хмыкнула — Село не асфальтированное! — Мать в эмоциях активно жестикулировала рукой, едва не разливая чай, — Мы вежливо, мол так и так, не дело ребенка заставлять тут прозябать.       — Ну, а он чего?       — Чего-чего! Рогом уперся, и не в какую! «Со мной жить будет, на природе», говорит. И сделать ничего не смогли. Тогда девяностые только кончались. Об органах опеки если и слышали, то разве в крупны городах, и то… так, на троечку — вспомнилось моей маме её педагогическое прошлое, —Через время и трубку от нас перестал брать… Ездили ещё по началу. Ну, помнишь вот, мы тебя лет в шестнадцать одного оставляли? Тогда это и было. Ты ещё подростком был, вот и не втягивали в разборки эти… — Мама вздохнула, — Но каждый раз по паре тысяч километров туда суда, не смогли в общем… И стыдно за себя, право боже!… Вот десять лет так и прошло уж…       Под конец мама стала совсем грустная. Видно, переживает. Я задумался:       — Хочешь сказать, чтоб я туда поехал?       — Именно. И тебе по работе удобно, что хоть кто-то из родни будет. И мне, често говоря, спокойнее.       Я задумался, медленно допивая чай. Пусть и не знал я её лично, но все же… Жаль девчушку. Загнали бедное дитя в самую задницу, и приказали сидеть. Образно, само собой.       Да и… Полина все-же дочь Машкина. Единственная связь что осталась. И мне её не меньше сестры жаль, хотя может даже больше. Решено.       — Верно говоришь… Но постой, почему сейчас не заявить в опеку? Не думаю, что там условия райские. Да и я могу связи некоторые поднять, так что~~~ — договорить мне не дали.       — Вроде взрослый такой, а парой как ребенок! Ну ты сам подумай, она всю жизнь с дедушкой прожила. И тут появляются родственники не весь какие, и забирают от любимого деда! Сама ведь не пойдет… Ты лучше проследи за ней. Телефон подари в конце концов, связаться чтобы могли…       Только после этого, смог осознать, какую глупость я ляпнул.       «Мда… и вправду в последние время совсем не думаю головой…»       Мама совсем изнервничалась, потому встала, и потянулась за валерьяной в холодильник, накапав себе двадцать капель.       — Не подумал… Но ты не переживай, поеду. Точно поеду, обещаю. Ты лучше мне адрес их дай, и как село называется. Ещё не совсем поздно, я Егорову наберу. Решим вопрос.       Сев обратно, мама засуетилась в поисках телефона. Найдя его на краю стола, взяла в руки. Картина выглядела немного карикатурно. В свои пятьдесят с хвостиком, мама не совсем умело обращалась с новомодной коробочкой, однако, недостатки навыков она компенсировала усердием:       — Как же его тут… Да нет же, я сюда не нажимала! Вот, наконец-то! Адрес их дома я тебе не назову, не помню уже… На карте разве что, вот… — протянув телефон мне, мама указывала на рядок домов в неком населенном пункте. Дом с 21-ого по 37-ой, — У местных спросишь точнее, знают поди. А вот село называется, «Малая Тайга». Это в Кемеровской области, в километрах 60-ти от города «Тайга»       Я вздернул бровь, и слегка усмехнулся:       — Село «Малая Тайга», в 60-ти километрах от города «Тайга»?… Если и есть олицетворение слова глухомань, то вот оно, хах…       Оценив мою шутку, мама слегка улыбнулась.       — Хорошо, тогда не буду терять времени — встав из-за стола сказал я.       Выйдя на балкон достаю сигарету из пачки и подкуриваю. Следом пошарив в кармане, достаю телефон и набираю нашего Майора:

*Гудки*

      *Гудки*      

*Гудки*

      — Ало, Егоров? Не спишь ещё?       В трубке отозвался недовольный голос:       — Уже ложился, чего у тебя? Что-то срочное?       — Тут дело такое… Ну, с переводом моим       — Чего с ним? Обсуждали уже, избежать не выйдет, смирись… — грустновато выдал Майор.       — Помню, не дурак. Я по другому вопросу. Можешь в определенное место бумаги оформить?       — Э~~, ну… в принципе могу. А ты куда намылился? — слегка опешил Егоров.       — Ситуация тут в общем нарисовалась, мутная история одним словом. В село к племяннице надо, свыше все равно разницы нет куда ссылать. Так что, подсобишь?       — То верно, разницы нет. Хм…Ладно, завтра к девяти подходи, сделаем.       — Спасибо, буду должен!       — Хорошо-хорошо, я запомню хе-хе, ты не думай!       — Обязательно, до встречи.       Выручил старый Майор, грех обманывать такого человека. Как вернусь, обязательно подарю армянский коньяк…

***

      Майор Егоров утром ещё долго удивлялся к какому черту на рога я собираюсь. Но введя его в курс дела чуть подробнее, вопросы с его стороны отпали. Чай сам не молодой, внучка своя есть.       Подписав кипу бумаг сперва у начальства, а после в отделе кадров, получил распоряжения ждать приказа. За эти пару дней у меня есть время собрать вещи и навестить родных. А дальше в путь. В Сибирь.       

***

      Глава I - Глухомань.       08.01.2010г.       10:24       -24с°, Понедельник

Информировало ярко табло внутри старого ПАЗИКа.

      Добирался я до Малой Тайги едва ли не лошадьми! Вначале вылет из Москвы прямиком до Кемерово, дальше поездом полтора часа до «Тайги», и завершает все это великолепие — двух часовая поездка на автобусе по напрочь раздолбанной, сельской дороге.       Начало декабря в Сибирской глуши выдалось ужасно пасмурным и холодным. Пейзаж за окном старого автобуса вызывал лишь тоску. Сосны, ели и снег. Вот и вся картина.       В поселок я добрался ближе к обеду. Как только Пазик остановился, я быстро выгрузил свои немногочисленные пожитки, и ступил на изрядно покосившуюся автобусную остановку. Морозный воздух моментально обдал легкие.       — Дом, милый дом…       Протягиваю себе под нос, попутно закурив. Пока курил, стал рассматривать улицу: обычные одноэтажные дома по-большей части своей из бруса. Но встречался и старый добрый кирпич. Снега вокруг было немерено, и если посмотреть как из печных труб валит дым, а снег по прежнему невероятно белый и пушистый, то это означает выпал он недавно.       «Надеюсь пурга тут не особо частое явление», — Кинув окурок наземь, хватаю чемодан и неспешным шагом направляюсь искать местный участок полиции.

***

      Немного побродив по округе и спросив местную бабулю у магазина, я добрался до места.       На небольшом пятачке меня встретило не особо крупное, одноэтажное здание. У двери которого висела вывеска: «Участок полиции». Внутри, не смотря на внешнюю невзрачность, оказалось весьма уютно. В парадной меня встретила местная регистратура.       — Здравствуйте, есть кто? — постучав в окошко, вопросил я.       По ту сторону послышалось возня, вскоре после чего оно открылось.       — Вам чего? — отозвалась женщина, слегка за сорок.       — Старший Лейтенант Михайлов, — вынув из нагрудного кармана удостоверение, протягиваю женщине, — перевили к вам. Приказ должны были получить.       Приняв мои документы, женщина сощурила глаза внимательно смотря то на фотографию, то на меня. После чего всучив его обратно, достала ручку и вынув из картотеки бумагу подписала что-то.       — Товарищ Лейтенант, тут к вам! — крикнула куда-то вглубь участка женщина.       — Сейчас!       Донеслось в ответ. И через пару десятков секунд в проеме двери, что вела внутрь отдела, показался мужчина лет тридцати пяти на вид. Высокий, не менее метра восьмидесяти пяти, широкоплечий и с крайне усталыми глазами. Окинув меня взглядом, он приподнял уголки губ хмыкнув, и заговорил:       — Неужто пополнение? Давненько в нашу глушь никого не забрасывали... — после этого коллега встрепенулся, словно сводя наваждение, и легко отдав честь, дополнил более уважительно: — Здравья желаю, товарищ Старший Лейтенант. Пройдемте, обсудим ваш перевод —       — Не стоит, ммм… — начал я, но запнулся, не зная как обращаться к коллеге, но он быстро добавил:       — Константин Владимирович.       — Михаил Алексеевич, — пожал я его руку, подойдя вплотную — так вот, не стоит так официально. Я не настолько выше тебя в звании —       Константин улыбнулся, и более расслабленно повторил:       — Хорошо, Миш. Пошли обустроим тебя. Кабинет выделим, и общую картину обрисую.

***

      Проследовав за Лейтенантом, мы вошли в небольшой кабинет, что находился в конце коридора. Попутно мы успели преодолеть «обезьяник», а так же парочку-другую подобных же кабинетов. Перед обиталищем Константина был коридор уходящий налево, но пока мне было неизвестно что находится там.       — Располагайся, — кивнул он на стул, подругую сторону стола. Сам Лейтенант сел напротив. — Чай, кофе?       — Чай, два сахара если можно.       — Лидия Ивановна! — крикнул Константин мне за спину.       За спиной раздался звук открываемой двери и тихий стук каблуков об пол. Затем в дверной проеме показалась та самая женщина, подходящая к преклонному возрасту, с регистратуры.       — Да, Константин Владимирович?       — Люд, можешь пожалуйста подать заявления, и чаю с двумя кусочками сахара?       Люда кивнула, но отходя произнесла:       — Наглеете, Константин Владимирович. Я между прочим сюда не чаи наводить устраивалась! — беззлобно проворчала она.       На эти слова Лейтенант протянул вслед женщине: — Ещё раз спасибо, Лидия!       — Мило у вас, как погляжу. — не смог сдержать свой улыбки, сказал я.       На что Костя махнул рукой, и добавил слегка грустно:       — Люда ворчливая, но добрая. Сам увидишь. — участковый помассировал переносицу и продолжил. — Успел ознакомится с твоим делом. Михайлов Михаил Алексеевич. Следователь с не плохим послужным списком. Нам то хорошо что тебя сюда перевели, — он на секунду замолчал, словно обдумывая следующие слова, — Но лучше скажи, за какие заслуги тебя аж со самой Москвы к нам, к черту на рога, прислали?       Видимо увидев как моя физиономия скорчилась от его вопроса, Костя поспешил сгладить ситуацию:       — Нет, если не хочешь не говори. Я не настаиваю…       — Нормально все. Просто неприятная история, да и сам дурак. Накосячил когда не следует, и не перед тем кем следует. Вот и все…       Неловкая пауза затянулась, но её разбавила вовремя вернувшаяся Лидия Ивановна с папкой под мышкой и двумя кружками душистого чая в руках. Поставив их на стол, а папку протянув в руки Лейтенанту она поспешила ретироваться.       — Ладно, теперь стоит разместить тебя, ознакомить с базой и наконец дать приступить к службе.       — Излагай, Лейтенант.       — Служить будешь в нашем отделе, поскольку он единственный. По обстановке, — он развел руками обводя все вокруг себя, — как сам видишь, глушь. То мужичье по пьяне подерется, либо ребятня окно кому расшибет.       — Мне же лучше, отпуск можно сказать. Ты лучше, Лейтенант, подскажи по жилью как? Не в участке ночевать в самом деле. — слегка усмехнулся я.       — И тут не обидим. Служебную квартиру тебе выделила местная администрация. Правда не квартиру, а дом.       — Тоже не плохо, давно хотел в своем домике пожить. Ладно, за знакомство что-ли? — протянул я ему свою кружку с чаем, на что Константин стукнул в неё своей.       Наконец закончив с официальной частью, мы просто разговорились о том, о сём. Про жизнь, службу и как говорится геморрой. И как бы невзначай, я поинтересовался:       — Кость, а ты случаем не знаешь, Морозовы здесь живут?       Он хмыкнул и спросил в ответ:       — Думаешь я всех в поселке знаю? Народу пусть и немного, тысячи две всего, но все же… — он задумался над чем-то, а после продолжил, — Хотя, помню одних Морозовых. Дед с внучкой живут недалеко от магазина. Харитон, если память не изменяет. Его собаки той зимой подрали, не ходит он с тех пор. А тебе зачем?       Я вздохнул, но обрисовал картину происходящего в нашей семье.       — Чего уж, а этого не ожидал услышать… Теперь более ясна причина, почему ты здесь. Но это ваше дело. — сочувственно ответил Лейтенант Тихонов, но дальше расспрашивать не стал.       Закрыв на этом тему, мы продолжили обсуждать дела служебно-рабочие переводя одну кружку чая за одной, на сей раз делая их самостоятельно.

***

      Время уже переступило за отметку трех часов дня, когда наконец я получил свой ключ от дома. Тихонов предложил довести меня на служебной машине, на что я охотно согласился. По пути он так же посоветовал, если хочу навестить племянницу, то лучше сейчас, пока не стемнело. Да и дети, только-только должны были вернуть со школы.       Согласившись, я поспешно достал свои немногие пожитки как только мы подъехали к одноэтажному, небольшому домишке, что утопал в сугробах.       Дорога к дому была прочищена, как собственно и к бане, а соотвественно и к дровнику, что находился рядом пристройкой.       Трусцой добежав до двери и покопавшись с хорошим навесным замком около минуты, я смог пройти внутрь. Сам дом не изобиловал богатством. Небольшая веранда со столом и креслом, далее ещё одна дверь, что вела в дом. Внутри всего две комнаты: спальня и кухня. В спальне была весьма внушительная, ещё советская кровать на железной сетке, над которой красовался ковер. Небольшой сервант с посудой и даже недорогим плазменным телевизором. Прямо под двумя окнами расположился комод. Почти весь пол в комнате так же покрывал ковер.       Кухня же была по размерам почти как спальня, значимую часть которой занимала печь, что расположилась в правом углу комнаты. Я даже на пару секунд задержал взгляд на ней. И не удивительно, ведь в первые видел настоящую русскую печь в живую. Слева от неё, у противоположной стены расположился добротный кухонный гарнитур. Он был сделан из дуба, и по всей видимости покрыт морилкой цвета ореха, из-за чего несмотря на свою простоту выглядел солидно, если не сказать стильно.       Из убранства кухни имелось все необходимое для жизни: простой электрический чайник, как и простой металический, что можно было поставить на печь. Микроволновая печь, пара конфорок, раковина с краном, и собственно простенький, но на удивление не старый холодильник.       На рассмотрение остальных мелочей и дополнительных убранств у меня не хватило времени, поэтому быстро скинув сумки на не застеленную кровать, и отметил про себя, насколько уютное досталось мне жилье, и даже то, что от печи исходил остаток тепла. Видимо, кто-то топил дом перед моим заселением. После чего выскочил обратно на улицу, закрыл замок и поспешил обратно в казенный участковый УАЗик. Где меня дожидался Константин Владимирович.       Провезя меня одну улицу, и одинокий поворот он высадил меня у дома чьи стены были окрашены в лазурный цвет, что крайне выбивался из местных, весьма серых тонов.       — Спасибо, Кость!       Лейтенант тихо хмыкнул, и ответил:       — Было бы за что! Ладно, до завтра!       После чего медленно набирая ход, уехал обратно, видимо вновь в участок. Я же остался на весьма холодной улице перед неизвестностью.       Как будто сама природа чувствовала мою нерешительность, от чего поднялся колючий от снежинок ветер, что так и норовил залететь под форменную куртку. Помявшись так ещё немного, я сделал первые шаги в сторону дома.       Слегка скрипучая калитка оказалась незапертой. Как и у меня, снег во дворе был почищен лишь к важным сооружением, такие как баня или же уличный туалет. Но поднявшийся ранее ветер активно гонял волны снежинок, из за чего недавно вычищенные тропки вновь покрывались снегом. Похрустев до входной двери, я осторожно постучал.       Я хотел было повторить стук, как дверь с натужным скрипом петель отварилась, ударив меня в лицо потоком теплого воздуха. На пороге показалась девочка, что окинула меня до боли знакомыми голубыми глазами.       — Ой, здравствуйте… — немного испугано пискнула она, когда рассмотрела на мне форму полиции, — Простите, но дедушка спит. Мне разбудить его…?       Крайне не вовремя я осознал, что не знаю что ей говорить. Я не видел её одиннадцать лет, да и она никогда не узнает во мне родного дядю, поэтому сказать что-то на вроде, «Привет, родная! Я твой дядя, которого ты получаеться, и не видела никогда! Как дела?», было крайне неловким. Но молчать вечно не выйдет:       — Здравствуй. Морозова Полина Александровна, я не ошибся?       Полина сковано дернулась, напрягаясь еще больше.       — Верно, а у вас… какие то вопросы ко мне?       — Вопросы есть, и много. Михаил Алексеевич, — протягиваю ей руку, — ваш родной дядя.       Полина на мгновение потупилась, но ответила на рукопожатие, дернув мою руку вверх и вниз почти не весомо, и с непониманием в голосе, осторожно поинтересовалось:       — Дядя…? Простите, но я не помню вас… Вы точно не ошиблись?       Я легонько потрепал её по голове:       — Не ошибся, ты очень похожа на мать.       — Вы были знакомы с моей мамой? — поправила она свои волосы.       Я печально улыбнулся:       — В некотором роде… Брат я её.       Девочка смерила взглядом меня ещё раз, затем шлепнула себя по лбу, и спешно проговорила:       — Чтож это я, проходите скорее в дом! На улице сейчас такие морозы!       И действительно, лишь после её слов я обратил внимания насколько сильно у меня щиплет щеки, и ломит пальцы.       — Было бы неплохо.

***

      Оказавшись внутри я закашлялся от разности температуры воздуха. Полина подождала пока я разуюсь, а затем повела меня по небольшому коридору на кухню.       Кухня встретила меня приятным запахом каких-то трав, и тихим потрескиванием дров в печи. Усадив меня за стол, девочка ловко стянула чайник с печи и навела кружку приятно пахнущего черного чая.       — Спасибо за гостеприимность. За чай отдельно, я и правду не заметил как сильно замерз. — В подтверждение своих слов, я мелко задрожал.       — Не стоит. Зима нынче холодная. Вы лучше пейте, согревайтесь!       — Обязательно. Но можно тебя попросить перейти на ты? Не хочу чувствовать себя старым… Полина, что успела сделать чашку себе и достать тарелочку с печеньем, неловко отозвалась:       — А разве так можно? Вы все же старше…       — Эх~ —, я вздохнул, — Ну раз тебе так удобнее…       

***

      Время шло. Мы молча пили чай. Что у Полины, что у меня крайне сильно чесались языки. Но неловкость возникшая в воздухе не давала сделать первый шаг. Наконец Полина начала первой:       — Так, и откуда вы здесь…?       — Череда случайностей, немного откровенности твоей бабушки, и вот я здесь. Знаю, прозвучит неприятно, но я и сам не помнил о том, что у меня есть племянница.       — Ничего, я ведь тоже не знала что у меня есть дядя. — Девочка тихо посмеялась, — А вы получаеться работаете в полиции? — указала она указательным пальцем на погоны на моих плечах.       — Верно. Кх-кх-кх, — я постарался сделать голос строгим, настолько насколько мог, — Ваш новый следователь, старший Лейтенант Михайлов Михаил Алексеевич.       От этой сцены Полина тихо рассмеялась, и подобно мне ответила:       — Здравия желаю, старший Лейтенант. Морозова Полина Александровна, рада знакомству.       Я не смог сдержать улыбки. Небольшое ребячество разрушило неловкую атмосферу, от чего дальнейший разговор пошел сам собой:       — Ну, рассказывай. Как жизнь, как дела? С самого младенчества тебя не видел, хоть рассмотрю тебя.       Девочка буквально на доли секунд сменила выражение своего лица. Почти не заметно, но от моего опытного глаза это не утаилось. Далее она продолжила как ни в чем не бывало:       — Не хорошо, но и не плохо. Обычно одним словом… Вы лучше скажите, как моя бабушка? Я ведь совсем ничего не знаю о маминах родственниках.       — Тоже не плохо. Бабушка твоя, Елена, недавно совсем на пенсию вышла. Просила передать о том, как сильно сожалеет что не могла связаться с тобой столько лет.       — Если об этом… то, ну то-есть… Почему я ничего не знала вас? Дедушка никогда не рассказывал мне о вас. Как бы я не спрашивала.       Я виновато прокрутил глазами, подбирая следующие слова.       — Все…Несколько сложно. Я и сам не был участником тех событий напрямую. Если говорить проще, наши семьи разругались.       Полина смолкла что-то обдумывая, затем собиралась продолжить, но её перебили. С характерным шаркающим звуком прорезиненных колес об деревянный пол, в комнату на инвалидном кресле вкатился старец.       — Я знал, что рано или поздно, кто-то из Михайловых заявится сюда. — Борода Харитона двигалась в такт его челюсти, потому что доходила ему едва-ли не до груди.       — Здравствуйте, Харитон. Рад познакомиться с вами лично.       Дед ничего мне не ответил, лишь смачно хмыкнул и подкатил к столу. Он осмотрел меня, после чего выдал:       — Ну что, шурин, какой честью обязан?       Харитон обращался ко мне сдержанным, спокойным голосом. Однако, от него чувствовалась немая враждебность направленная в мою сторону. От Полины это тоже не укрылась, от чего та нервно сжала кружку с чаем.       — Скажете тоже, честь. Просто мама волнуется, как поживает её единственная внучка. — проговорил я полушутливым тоном, пытаясь разрядить обстановку.       Но к сожалению, это не принесло особых результатов.       — Ленка, беспокоиться говоришь? Хм.. Ну ты передай ей, в порядке все. Все что нужно узнал?       Допрашивать преступников у меня получалось не плохо. Заболтать подозреваемого тоже. Но в делах семейных, я оказался чрезвычайно плох. Язык никак не хотел сказать хоть что либо.       — Дедушка, мы с дядей Мишей разговорились так, чего прогоняешь сразу? — спасла меня Полина, что на удивление твердо спросила у Харитона.       Дед все так же не сводя с меня пронзительных зеленых глаз, ответил:       — Ну что ты, Полиночка. Я же так, интереса ради. Общайтесь, не буду мешать. — и после быстро развернувшись, укатил обратно куда-то внутрь дома.       Честно, вся ситуация казалась мне слегка странной. Видимо, расстались мои родители с ним не на самой приятной ноте…       — Вы не обижайтесь на него, он хороший. Просто… не в себе последние время…       — После случая с собаками?       Полина удивлено уставилась на меня:       — А откуда вы знаете…?       Я усмехнулся и отпил глоток чая:       — Я следователь, мне все знать положено.       Полина тоже посмеялась, но все же спросила:       — Нет, мне правда любопытно, откуда? Или это какой то секрет?       — Никакого секрета нет. Я когда только приехал, ознакомился с протокольной базой из участка. От туда и знаю.       Полина переключила взгляд мне за спину, в окно. И мечтательно уставилась вдаль:       — Как интересно… Скажите, а вам интересно работать в полиции?       — Ну…

***

      Последующий час мы провели в беседе о моей работе, мире и музыке. Как оказалось, Полина унаследовала талант от своей мамы, и ей очень хорошо давалась музыка. Ровно так же как и Маша, она играла на скрипке. Я едва ли смог уговорить настойчивую девочку не устраивать сольный концерт.       По мимо этого, я сам рассказал ей, как раньше увлекался игрой на гитаре. И даже заверил, что как нибудь сыграю ей что нибудь простенькое.       Но время неумолимо двигалось к позднему вечеру. В Сибири темнеет рано, и уже в шестом часу вечера темно, почти как ночью. Да и долгая дорога выбила из меня остаток сил. Поэтому допив третью по счету кружку чая, я прервал нашу беседу:       — Поэтому, мне так и не нравится джаз. Не знаю, нету в нем чего-то… Цепляющего для меня. — задумчиво закончила девочка.       — Эт~да, тут как в детской поговорке, «На вкус все фломастеры разные». Что-то вполне может нравится не так сильно, как другое. Ладно, время позднее уже, — я поднял руку с часами «17:37», — домой пора идти. Иначе, есть риск что я засну прямо за вашим столом!       — Ой! — виновато пискнула Полина, — Простите, заболтала вас. Стемнело почти. Может останетесь? Дедушка не будет против!       Я покачал головой:       — И рад бы, да вещи все в новом жилье. И печь топить надо. Страшно подумать, какой холодильник будет там на следующее утро.       Полина расстроено повесила голову, но спорить не стала:       — Хорошо. Тогда пойдемте хоть провожу вас.       Я пригрозил ей пальцем:       — Никаких провожу, темень на улице! До порога не против, а дальше не стоит, но, спасибо за заботу.       Далее мы вышли в прихожую, где я обулся и вышел на улицу. Уже стоят на крыльце, девочка сказала мне:       — До свидания, дядь Миш!       Отходя все ближе к калитке я крикнул вслед:       — Пока! Я ещё скоро зайду, надеюсь не против?       Полина замотала головой:       — Нисколечки!

***

      Окончательно распрощавшись, я молча двинул по заснеженным улицам поселка. Ночь выдалась лунной и безоблачной, отчего все было хорошо видно. Правда это омрачалось трескучим морозом.       Оставшись в одиночестве, в голову разом полезло множество рассуждений: и о новом месте работы, о самом поселке на отшибе и собственно о судьбе племянницы.       Я все шел и думал о своем, настолько погрузившись в мысли, что не замечал даже хруста снега под ногами. Колючего и свистящего ветра, и крайне странной, но крайне завораживающей мелодии флейты, словно ласкающий уши шепот.

«Забавно вышло все таки. Интересно, что же ждет меня дальше?»

***

Над главой работал: Damix(напоминаю, я недоросль sry за ошибки) Вот мои обляпанные ручки добрались и до зайчика. Как по мне вышла очередная херня, ну собственно, как обычно. В моей духе. По классике уже: ругайте, хвалите, комментируйте

Удачи, читатель!