Маленький Принц

Северус Снейп проснулся ранним весенним утром и не поспешил поднимать веки. Быть может, удастся прикинуться трупом, как три года назад чудом подфартило с укусом Нагини, и вновь уснуть хотя бы до полудня? При внешнем и внутреннем состоянии Северуса на данный момент у него вполне могло бы и получиться... Однако в перегруженной голове давно состоявшегося взрослого волшебника уже привычно начали просыпаться зловредные пикси ежедневных проблем и тревог. Экзаменационная пора, Моргана ее прокляни! Бесконечно тягучий, вот уже четвертую неделю подряд непрекращающийся стресс для адски уставшего под конец учебного года педсостава. Все же... пора. Усилием железной воли Снейп открыл глаза. Но даже долгую минуту спустя так и не смог вспомнить, как попал в это место. Странное помещение было полутемным. Только редкие тонюсенькие лучики утреннего солнца неравномерными короткими пучками пробивались сквозь длинные ситцевые занавески в пастельно-голубой горошек на высоком стрельчатом окне. Не достигая пола и потолка, они быстро истончались и исчезали в середине свободного пространства, лишь схематично позволяя Северусу рассмотреть акварельные узоры на противоположной бежевой стене. Лимонные звездочки, алфавитно-рунные кубики, плюшевые книззлы и разноцветные пирамидки. Его похитили? Противореча первому подозрению стабильный магический фон здания сообщал, что Северус все еще находился в замке Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Но где? Ведь уснул он... за столом в своем кабинете? Несколько мгновений Снейп размышлял о том, не сон ли все это. Но, сколь бы усердными ни были его тренировки на многослойных полях экспертизы легилименции и окклюменции, Северусу, к сожалению, до сих пор так и не удалось научиться осознавать себя посреди собственных обыденных сновидений. Как и ни разу не выходило запомнить хотя бы один из них. Только кошмары. Значит это вот он, очередной поначалу обманчиво-уютный кошмар? Иначе как объяснить, каким образом Снейп оказался в чужой постели совсем обнаженным?.. Куда подевалась его любимая ночная рубашка? Ведь без нее Северус не засыпал уже более двадцати лет. И где его волшебная палочка, в конце-то концов?! Кроме окна и расположенной в углу по правую сторону от него не слишком широкой и низкой кровати из скандинавского белого дерева с непривычными двойными бортиками, по периметру в комнате можно было разглядеть только скромные очертания небольшого светлого комода и пастельно-розового круглого напольного коврика с голубой ворсистой каемкой. Член стоял по-взрослому. Это мешало концентрироваться на подсознательно беспокоящих деталях обстановки, и Снейп привычно потянулся к себе. Но не успел он сомкнуть тонкие пальцы изысканно удлиненной кисти на напряженном ровном стволе, как незримая ранее дверь в противоположной окну стене резко распахнулась. — Это кто у нас здесь такой непослушный?! — переливчато прожурчал хорошо знакомый женский голос. В коротком и невероятно узком магловском красном платье с поразительно глубоким декольте в комнату на высоких алых каблучках впорхнула Гермиона Грейнджер. Последовал характерный щелчок Алохоморы. И спасительные дверные створки беспощадно захлопнулись за ее спиной. Иррационально смущающий жар мгновенно окутал тело Северуса. Кисть замерла. Хотя под стеганым небесно-голубым одеялом Гермиона точно не могла бы ничего толком увидеть... Строгий взгляд Грейнджер придирчиво осмотрел Снейпа с ног до головы. — Руки на одеяло! Что? Она же не собирается ему приказывать?! Не после всего, в чем они поклялись друг другу. Пусть изначально и недобровольно. Но... они ведь справились, верно? Победили даже сам Визенгамот с его дурацкими демографическими требованиями. И никто больше не сможет отнять у них обоих репродуктивную свободу ради создания магического потомства по причине отсутствия формального партнера. Холодный расчет. Никаких обязательств. Ничего личного. Северус недовольно подтянул одной рукой край одеяла повыше к исполосованным рваными шрамами шее и груди, а другую устроил на правом бедре. Конечно же, под одеялом. — Не так, — покачала головой Гермиона. — Какой непонятливый малыш. Со вздохом опытной мамочки она подошла к постели Северуса. И, нырнув юркими пальцами под тканый покров, проворно вынула вмиг растерянно обмякшую бледную ладонь на постепенно усиливающиеся веселые блики солнечных лучей. И осторожно уложила поверх плотной ткани. — Вот так. Не шали. Накажу. Северус невольно вздрогнул. Ощущая себя совершенно абсурдным образом подловленным на чем-то до сих пор не таком уж и запретном, он во все пречерные глаза смотрел, как из неприлично глубокого выреза гладкого и узкого, как вторая кожа, красного латексного платья к нему качнулся пышный бюст. Грозясь полностью выпасть из подобия короткого кремово-белого и также искусственного кружева над сердцевиной декольте. А затем уплыл обратно за пределы высокого бортика постели. — Подожди. Я сейчас. Гермиона плавно повернулась и, мерно покачивая изгибами округлых бедер в вызывающе эластичной юбке выше колен, направилась к комоду. — Ты уже облегчался сегодня? Снейп окончательно подавился прыгнувшим на правое оголенное плечо солнечным зайчиком и потерял дар речи. Предугадывая самое худшее развитие событий, а конкретно внезапно наступившее сумасшествие Грейнджер по примеру скорбной Беллатрикс, Северус в очередной раз наспех обшарил взглядом постепенно светлеющую небольшую комнатку. Палочки нигде не было. Это плен? Этакая... изощренная тюрьма? — Не цепляйся так за одеяло, малыш, — продолжила мелодично журчать Гермиона, неторопливо возвращаясь к постели и левитируя рядом с собой серебристый поднос. — Твои юные пальчики еще не умеют дозировать силу. Порвешь. Рядом с кроватью из невзрачной древней каменной кладки хрупкими ростками проросли и окрепли в прочные предметы мебели прикроватный столик и низенький стул. Оба нежно-зеленого цвета. Легким покачиванием волшебной палочки Грейнджер отпустила поднос приземляться на столик самостоятельно, а сама неожиданно бесцеремонно и по-хозяйски одним рывком откинула одеяло с ног Северуса. — Ай-ай-ай, малыш! — всплеснула руками она, бесцеремонно рассматривая гордый утренний член Снейпа во всей красе. — Я совсем забыла запеленать тебя! В этот момент великое легендарное терпение Северуса лопнуло. — За кого вы меня прини... «маете, мисс!» — собирался гневно завершить формальную фразу он, грозно хмуря брови и приподнимаясь на острых локтях с запылавшим от стыда вишневым цветом лицом. Как практически в этот же момент Гермиона молниеносно развернулась и ловко засунула между приоткрывшимися для последующей уничижительной тирады тонкими губами Снейпа зачарованную соску с картинкой золотого снитча на нежно-голубом фоне. Пустышку, Мерлин ее исцели! Самостоятельно избавиться от подобного артефакта, проверенного и улучшенного практически каждой отдельно взятой магической семейной парой туманного Альбиона на протяжении десятков столетий, было заведомо невозможно. Увы, Северус знал это слишком хорошо в том числе и по личному опыту нянченья крикливого Драко Малфоя в более молодые годы. Только другой «ответственный взрослый» смог бы вынуть злосчастную «пожирательницу звуков» изо рта младенца. Но увы. Никого, кроме очевидно спятившей «Беллы в алом» здесь, кроме Снейпа, не наблюдалось. Гибко меняя стратегию поведения, Северус театрально-потрясенно приподнял обе густых черных брови высоким домиком и с мольбой уставился на Гермиону. Ну не затевать же рукопашную с вооруженной и опытной волшебницей, в самом деле! Она угнала дракона из банка «Гринготтс» и самолично положила несколько десятков оборотней. А не то, что просто незаконно заперла Снейпа неизвестно где голышом... Без сомнения, Северус непременно удавит эту нахалку, когда выберется отсюда! — Вот видишь, так намного лучше! — довольно улыбнулась «мамочка». — Соси. И подними попку! Член, вот уже несколько насыщенных минут пребывавший в предвкушении непонятного восторга, рьяно и счастливо дернулся к ней. — Ну-ну… — ласково погладила ликующий ствол и коротко потеребила большим пальцем бесстыже повлажневшую от предсемени уздечку Гермиона. — Ты еще не дорос, малыш. ЧТО?! После различных общих хогвартских душевых, а также нескольких неприятных стычек с мародерами и традиционно обоюдного стягивания штанов со всех возможных оппонентов Снейп самое позднее на своем седьмом курсе уверился в том, что по сравнению с очень многими волшебниками оснащен вполне прилично. Не Хагрид, конечно, но... Ведь это же как раз и в плюс? Отгоняя мысли о том, как нелепо сейчас выглядит с пустышкой во рту со стороны, Северус с сомнением посмотрел на вертикально возвышающийся над гладко выбритым лобком член. Ну куда же еще крупнее?! «Или это она из-за отсутствия волос?» — внезапно осенило его. От неожиданного потрясения Снейп попытался злобно вцепиться зубами в соску, чтобы разгрызть ее, но в итоге действительно не смог не пососать. Волшебная пустышка оперативно успела изменить форму, идеально подстроившись под прикус носителя. И не позволяла сказать ни слова, почти наподобие кляпа. А еще каким-то неведомым образом она... успокаивала. И предательски рождала совершенно странно будоражащее волнение, медленно заливавшее грудь и пах Северуса. Нет, это безумие определенно не могло быть сном. Такого Снейпу не могло бы присниться просто в принципе! Тем временем Гермиона мимолетно огладила тяжелую мошонку, попутно посылая по спине Северуса от копчика до затылка стаю мелких беспорядочно прыгающих лесных лягушек. Чувственно провела гладкой ладонью по внутренней стороне левого бедра. И скользнула Снейпу под зад. Практически автоматически Северус подчинился и супротив всяческой логики неожиданно привычно приподнялся на стопах и лопатках, выпрямляя тело в ягодичный мостик и давая «мамочке» полный доступ к своей филейной части.Параллельно послышался тихий скрип комода. И вполне обычный магловский подгузник для очень взрослых бодро вылетел из широкого приоткрывшегося ящика, будто только этого и дожидался. А затем приглашающе выстелился под напрягшейся на весу тощей задницей мягкой ворсистой поверхностью вверх сам по себе. — Вот молодец! — похвалила Гермиона разом их обоих, с видимым удовольствием осматривая, ощупывая и оглаживая обеими руками по-юношески упругие ягодицы, бедра и икры обнаженного профессора ЗОТИ, почетного носителя Орденов Мерлина и Четырех Основателей, а также просто мужчины во цвете магических лет. — Опускайся обратно, малыш. Не в силах понять свое дикое непомерное возбуждение, Северус медленно подчинился. Он остался лежать на спине и с непостижимой самому себе пространной беспечностью наблюдал, как его зачем-то пеленали. Стеганое одеяло полностью откатилось к стене и теперь впервые Снейп красовался перед Гермионой без традиционной викторианской ночной рубашки, да еще и при ясном свете молодого утра в чем мать родила. Нежными пальцами прикоснувшись к середине безволосой груди Северуса, Грейнджер провела недалекий путь от напрягшихся темно-розовых сосков до основания великолепного члена. И, легкими шлепками ладони побудив Снейпа сильнее раздвинуть и расслабить поджарые бедра, вручную расправила эластичный пояс вплоть до неглубокого вздрогнувшего под невесомыми прикосновениями пупка. Чтобы затем с обеих сторон заботливо обернуть талию боковыми «крылышками» подгузника и уверенно зафиксировать четыре застежки-липучки на животе. По всему тазу Северуса неторопливо начало растекаться приятное тепло. Член окутали совершенно незнакомые до сих пор ощущения. Многослойная конструкция и анатомически удобная форма новой гротескной «одежды» приводили к тому, что однозначно лишний предмет на теле не ощущался неприятным. Мягкие резинки манжет удобно обрамляли основания ног, а пояс никак не давил. Скорее, поддерживал. Ограничивал и одновременно...обнимал. А еще внешний чудной клеенчатый магловский материал очень странно шуршал. И эти звуки почему-то сводили на нет все усилия Снейпа обуздать разволновавшийся каменеющий орган. Казалось, член только-только начал свою утреннюю «вечеринку» и заканчивать так быстро не собирался. Он нежился в совершенно незнакомом Северусу тепле, чутко прислушивался к шорохам и женским переливам, блаженно томился в неволе... и все креп, и креп, и креп, не взирая на тщетные попытки хозяина утихомирить распутные порывы. Почему Снейп совсем не противился Гермионе? Этот непостижимый уровень доверия, ни разу не появляющийся между ними до этого дня, но неумолимо воцарившийся в странной «недетской» комнате, вызывал в Северусе острое непонимание и одновременно туманящую разум эйфорию. «Что произойдет, если я действительно воспользуюсь этим постыдным магловским средством по его прямому назначению?» — в свою очередь закралась в изумленный мозг горячечно-позорная мысль, ровно наполовину заполненная отвращением и одновременно в равной мере возбуждением. Очень неуместным для его нового статуса пленника возбуждением. На этот вопрос Снейп не смог бы ответить даже себе самому. — Сядь. Пора завтракать. Северус медленно повернулся к терпеливо ожидающей перед кроватью Гермионе и приподнялся, неумело садясь в непривычных «шортах» полубоком. Длинная стройная левая нога элегантно вытянулась вдоль простыни, вторая оказалась подогнута. «Долго так не просидеть», подумалось Снейпу. Все же для этой кровати он великоват. Впрочем, члену наслаждаться происходящим это все также совсем не мешало. Мошонка вторила бесстыжему наглецу и отзывалась сбивающими с толку ощущениями удовольствия от запертости в хлопковой ткани, со всех сторон облегающей кожу. С некоторым сомнением Снейп прикоснулся к хилому деревянному бортику. — Нет-нет! Так ты выпадешь, дорогой! — покачала буйными кудряшками Грейнджер. И, резво схватив узкое запястье цепким движением, уместила руку Северуса обратно на простыне. Снейп вновь с непониманием впился в несомненно обезумевшие орехово-карие глаза. Она же не принимает его действительно за..? «Принимает», — на этот раз смог ответить сам себе Северус, завидя на подносе младенческую бутылочку с подозрительно кремово-белым содержимым. Сладковатый чуть ванильный аромат неподобающего ни его возрасту, ни статусу напитка ненавязчиво заполнял воздух комнаты и беспрепятственно заливал возмущенно раздутые крупные ноздри. — Сначала слюнявчик. От этого пошлого слова член Северуса озверел окончательно. По окружности затвердевшей занывшей головки невидимым миниатюрным Хогвартс-экспрессом побежал неустанный отчаянный зуд. Уздечка горела желанием быть потертой хоть складками ткани, хоть женской рукой и изнывала без того и другого. Яйца звенели как не в себя. Теряя последнее смущение, Снейп безуспешно дернул тазом вверх, но ничего не добился. «О, боги...» Вновь перед его, как во времена самых частых жизненных потрясений, неестественно расширенными черными зрачками качнулись тяжелые, будто налитые материнскими соками груди. В уголках рта стремительно начала собираться слюна. Северус поспешно сглотнул ее, когда крупный римско-греческий нос уперся в ароматную ложбинку между пышущими молодостью и здоровьем полусферами. Затемненные веки незамедлительно упоенно закрылись. — Знаю, ты очень голоден, малыш… — проворковала Гермиона над ухом, глубоко вжимая мужское лицо в высокую грудь. И со знанием дела и расстановкой затянула ленточку трогательного слюнявчика с вышивкой из сине-салатовых дракончиков на простой бантик на затылке Северуса. Снейп задыхался ее ароматом. Будто погрузив вовсе не нос, а сам член в облако из весенних соцветий Запретного леса, Северус прижимал выразительную переносицу и крутую линию носовой кости к нетронутой зрелостью коже, без оглядки «исчезая» из внешнего мира. С замиранием сердца затаивая дыхание как в детской игре в прятки, словно мог повлиять этим на то, чтобы остаться «незамеченным» между грудями подольше. Хотелось разомкнуть губы и нежно посмаковать это хранилище цветущей жизни. Зарыться в Грейнджер как в нору самой древней змеи. Ни на секунду не переставая слышать мерный стук ее смелого сердца. Изумительно тяжелые груди качнулись назад, заставляя Снейпа подавить инстинктивный грудной стон и вновь открыть переполненные страстью глаза. Как за соломинку в шторм на плоту посреди широкой бурной реки, он бессознательно ухватился за успокаивающую соску и пару раз интенсивно всосал ее в рот. — Ну конечно же голодный! — вновь мягко улыбнулась мамочка. — Сейчас. И, поневоле ставшая помощницей, нежеланная силиконовая пустышка внезапно зашевелилась и выпорхнула изо рта Северуса. Полупрозрачные крылышки золотого снитча на голубом колпачке мелко-мелко запорхали. И соска стремительно воспарила к сводчатому потолку детской комнаты, чтобы размеренно начать летать там по кругу. «И все-таки это мой кабинет!» — наконец догадался Снейп, узнавая во вновь немного усилившемся утреннем освещении характерно ребристые каменные контуры. Пока он спал, Грейнджер изменила здесь все! А потом спокойно уселась перед Северусом на низкий, практически детский стульчик с непонятной мисочкой в руках и приготовилась... мучать? Странное чувство потери и беспокойства разлилось по языку, нёбу и всей полости рта над прикрытой нагрудником плоской груди. Но уже через мгновение вместо пустышки к бледным губам Северуса прикоснулся безопасно закругленный кончик маленькой пластмассовой ложечки. Шокированно и почти бездумно, параллельно до ярко-белых костяшек сжимая длинные пальцы крупных ладоней на простыне, Северус приоткрыл рот и позволил вложить в него небольшую порцию шафраново-желтой ячменной каши. Нос с горбинкой капризно сморщился. — Фу! Тело Снейпа рефлекторно содрогнулось, прихотливо изогнутая «луком Купидона» верхняя губа в отвращении приподнялась и резко искривилась. А затем губы решительно выплюнули содержимое ложки, веером забрызгивая все перед собой. «Если бы это хотя бы было мясное рагу!» — Глупый малыш! Мне придется наказать тебя. Руки за спину! — беспрекословным стальным тоном приказала Грейнджер, смахивая каплю каши с розовой щеки. Северус моргнул, запоздало жалея о содеянном. И с видом опасного горделивого стервятника медленно свел длиннопалые руки за спиной. Изящные пальцы приобняли собственные жилистые предплечья, по которым поздними бледно-алыми лилиями и ранними весенними подснежниками расцветали продолговатые узоры, воедино сплетенные магическим ритуалом из любимых цветов Северуса и Гермионы. Но долго так непримиримо возвышаться на детской кроватке Снейпу не удалось. Молниеносным кошачьим движением Грейнджер вскочила со стула, схватила Северуса за загривок и опрокинула на грудь и живот, грубо утыкая носом в пуховую подушку. — Будешь знать, как выплевывать завтрак! — обжигающим поджилки заниженным тоном прошипела она, одним махом перелезая через бортик «кроватки» и больно хватая Снейпа за плечо и бедро. Чтобы, навалившись, заставить принять подобие коленно-локтевой позиции. Член буквально взвизгнул и протяжно застонал, оглушая барабанные перепонки гулом вскипевшей крови. «Пусть она прикоснется к нему! Пусть хотя бы отшлепает яйца!» Северус крепко-накрепко зажмурил глаза от перехлестывающего края самоконтроля пламенного желания, мыча что-то совершенно нечленораздельно-темно-змеиное в милый бежевый горошек светло-розовой наволочки под стать заколыхавшимся от их барахтаний занавескам. «Так не ведут себя с младенцами, мисс Грейнджер», — хотелось сообщить с ехидной ухмылочкой. Но все, что смог сделать Северус, было глухо, задавленно и почти неслышно простонать: «Да-а-а-а..!», — когда огромный все еще жутко смущающий подгузник куда-то исчез и на распаренную кожу опустился дырчатый паддл. Напоминающая кухонную «мамскую» лопатку плоская деревяшка небольно прошлась на пробу по ягодицам, на фоне поджарых бедер напоминающим первые недоспевшие яблоки приходящего лета. — Нехороший мальчик! — отчитывала строгая мамаша, властно вжимая одной рукой шею Снейпа в подушку и неожиданно умело обхаживая паддлом стремительно краснеющую задницу провинившегося. Северус сжимал зубы, время от времени непроизвольно охая от туповатой боли, и только после десятка размеренных, как бой часов Астрономической башни, ударов заметил, что все еще покорно сжимает фалангами пальцев предплечья за спиной. Перед закрытыми веками неуловимыми снитчами плавал нежный горошек наволочки и занавесок. И, внезапно представив, что и его распаленная задница сейчас, должно быть, также оказалась украшена точно вот такими же белыми точками, но на густо-розовом поле, Снейп с откровенной ясностью понял, что вот-вот кончит. — Ой! Паддл испарился, а ладонь Гермионы теперь властно сжимала и оттягивала сладко поджавшуюся мошонку вниз. — Как жаль, что ты еще не успел подрасти, малыш. Иначе мама вылизала бы их полностью. На этих словах Северуса тряхнуло так, что Гермиона почти свалилась бы с него на пол, если бы не бортик кровати. На глазах Снейпа налились почти детские слезы. Все тело мелко задрожало, и Северусу пришлось на один долгий пронзительный миг задержать и вновь восстановить дыхание, изо всех сил стараясь сохранить спокойный ритм вдохов и выдохов. Со всех сил стараясь не кончить. — Ш-ш-ш… — успокаивающе прошелестела Гермиона, выравнивая свое положение и садясь на пятки. — На спину, мой хороший. Северус неловко перевернулся, все еще не расцепляя рук. Было неудобно. Но почему-то... так правильно. Подчинившись «материнскому» запрету и железному самоконтролю, член ощутимо опал, но отчаянно намеревался восстановиться в кратчайшие сроки. — Такой славный, — склонила к плечу кудрявую голову Гермиона, вновь без стеснения любуясь им. — Но тебе еще рано расти, дорогой. Она потянулась к столику и подняла с подноса небольшую шкатулку. Северус инстинктивно оцепенел. — Пожалуйста… — хрипло выдавил он, безуспешно пытаясь сесть, не отпуская при этом предплечий. Но Гермиона уже вынула из шкатулочки клетку. Клетку для члена. — Маленьким мальчикам рано играть во взрослые игры, — бесстрастно подхватила Грейнджер доверчивую увядшую головку и бережно направила кончик вместе с полутвердым стволом в продолговатый стальной каркас. Вокруг мошонки деликатно разместилось сдерживающее эрекцию блестящее кольцо. И над основанием члена наконец защелкнулась искусно продуманная ловушка. Всего за несколько секунд член Северуса оказался пленен и надежно заперт на замок в каменном лоне древнего волшебного замка. А крылатый малюсенький ключик Гермиона, самодовольно усмехнувшись, просто выпустила из ладони и отправила порхать, будто техномагическую стрекозу, вслед за голубой пустышкой под полутемный свод подземелья. Где те сразу же начали весело вращать друг за другом круги и летать наперегонки. Теперь Снейп не смог бы кончить, даже если бы агрессивно взбрыкнул, взбунтовался и вышел из игры. Но разве Северус нуждался в... вот в ЭТОМ? Десятилетия самоотказа в подобных физических взаимодействиях — и для чего? Чтобы Грейнджер просто взяла, пришла, увидела и...?! Освободила его от него самого наконец. Свежеполированный старомодный подвесной оловянный замочек ограничителя ослепительно сиял на все сильнее и сильнее пробивающихся в комнатку лучах солнца. Северус перевел взгляд на Гермиону. В его бездонных колодцах неспешно плавали полуночные русалки и затухали древние звезды. Яйца пульсировали, подчиняясь чужой воле, и медленно затихали. Слишком тонкокостный, почти андрогинный, Снейп никогда не нравился себе. В юности он искал отклик в зеркалах чужих глаз, который доказал бы, что он ошибался. Что все не так уж и плохо. Что его все же можно было любить... даже таким. Но зеркала оставались пустыми. Нет, он не был создан ни горой-Хагридом, ни качком-Долоховым и даже ни фехтовальщиком-Люциусом. Сухощаво-субтильная «незаметная» мускулатура, лишь на ощупь литая, как сталь. Но кто ж до такого дотронется... «Неестественно» вытянутая спина, оттенок, форма и силуэт которой скорее напоминали затерявшийся в безответном мире без отражений лепесток молочно-бледной лилии. «Ненормально» удлиненные пальцы рук и ног. И только член с точки зрения Северуса был «в порядке». Кто же он теперь без него? Не мужчина? И чего он желает... таким? В комнате пахло молочным коктейлем. Сумасшедшая Грейнджер оказалась права. Снейп действительно чувствовал голод. Очень запрятанный, почти первобытный. Абсолютный. Непростительный. Даже в древних Афинах всевозможно запретный. Воспылавший внезапно из глубин его человеческой сути обжигающе ярким плазменно-черно-лиловым огнем. Жгучий и настолько глубинный, что у него не было дна... Северус призывно облизнул раскрасневшиеся от собственных прикусываний и стонов губы. И, более не скрывая истинных желаний прежде всего от себя самого, жадно вперился в сочное декольте. — Вижу, с кормлением мы еще не закончили, — томно протянула Гермиона. Коротко покосившись на бутылочку с «молочком», мамочка решительно тряхнула волной насыщенного шоколада. — Сегодня только натуральное! Если бы Северуса в последующие минуты спросили о расписании экзаменов на сегодня, он не смог бы припомнить ровно ничего. Лежа в полностью принимающих материнских объятиях, согретый со всех возможных сторон, старательно слизывая остатки сладкой жидкой каши с волнующей груди, вновь и вновь приникая нетерпеливыми сосательными движениями к заалевшим и разбухшим от интенсивных чувственных посасываний и вовсе не детских покусываний крупных ореолов и сосков, он больше не думал ни о чем мирском. Он пребывал просто с Нею. Объятый Ею. Быть покорным казалось единственно правильным и естественным. Быть принятым — единственно ценным и по-настоящему заслуженным. И когда Гермиона сказала, что завтрак закончен, Северус действительно ощутил себя насытившимся. Даже не кончив. — Мой хороший мальчик... — ласково поглаживая взмокшие спутавшиеся угольные пряди, Гермиона тихо-тихо начала напевать Снейпу незнакомую колыбельную мелодию. — В нашем уголке ты в безопасности. Мой сладкий маленький принц... Он же прикрывал горящие темным запретным огнем тяжелые веки, и все сильнее и сильнее сосал, и лизал, и нежил устами и языком, и жадно сжимал, и выпускал из плена подушечек и костяшек утонченных фалангов шикарные аппетитные лакомые груди.И вновь горстями и ртом собирал, и тянул, и ловил их обратно. Думать было больше не нужно: мамочка обо всем необходимом давно подумала за него. — В следующий раз я буду кормить тебя из бутылочки, — расслабленно шептала Гермиона, медленно проводя по чувственно постанывающей от наслаждения смоляной голове и закрепляя невербальным щелчком мини-Инкарцеро длинные волосы Снейпа в низкий небрежный конский хвост. — А потом займусь твоей попкой. Северус с непристойным чмоканьем выпустил возбужденно торчащий вверх алый сосок изо рта и с немым вопросом поднял на Грейнджер ставшие почти полностью черными темно-карие зрачки. В глазах Гермионы, будто в волшебном зеркале сокровенных желаний, отразилась его самая затаенная надежда. — Очевидно, моему мальчику необходима помощь с тренировкой мускулатуры, — улыбнулась она. — В лавке мисс Паркинсон продаются чудесные страпоны новейшей системы Consurgo. Завтра выберешь лучший. Нежное стеганое одеяло и приплывшее по воздуху из комода мягкое плюшевое покрывало с миниатюрными бирюзово-лиловыми гиппогрифами, которого никогда не было в суровом детстве Северуса, как и в целом такой младенческой комнатки, на пару укутывали и сливали воедино в архаичную картину две фигуры мужчины и женщины на девственно белой постели. Длинные косые солнечные лучи зачарованного солнца широкими полосами пробивались сквозь невинный горошек подземельных занавесок, возвещая о скором начале рабочего дня...

***

— Что на Вас нашло, Гермиона? — все-таки не смог негромко не спросить еще этим же днем Северус Снейп, задумчиво помешивая сахар в крепком полдничном эспрессо. Его взгляд покоился на вьющих новые гнезда красно-белых синицах за окнами Большого зала. Солнце садилось рано. — Иногда Вы довольно образно мечтаете во сне, дорогой Северус, — мягко улыбнулась супруга самого мрачного героя Второй магической. — Немного напоминает некоторые магловские порнофильмы. Со мной в главной роли. «Порно...что?» Для того, чтобы злиться, сегодня Северусу явно не хватало фрустрации. Даже баллы с Гриффиндора весь день снимались лениво и без огонька. Почти равнодушно размышляя о том, насколько преступно наивным было с его стороны позабыть заново перенастроить ментальные щиты после вынужденного ритуала формального брака прошедшей зимой, Снейп внезапно настороженно замер. Что еще успела вызнать о нем Грейнджер за всего лишь полгода невинного почивания в смежных спальнях, о чем не ведает даже сам Северус? «Невероятно... нехорошая девочка.» Ему всегда нравились такие. — И все же Вы добавили в сценарий что-то и от себя, не правда ли? Ну не могло же ведь Северусу присниться такое, да еще и в настолько красочных подробностях?! Снейп никогда бы не выбрал ни те обои, ни цвет занавесок. Да что там, Северус никогда бы не выбрал и саму ту комнату. И тем более такую игру... Но Гермиона ошарашила его и здесь. — В воспитании детей, особенно маленьких мальчиков, очень важно нащупать ту тему, при которой процесс обучения будет нравиться и тебе самой, — хитро прищурилась чертовка. — А я люблю, знаете ли... наказывать. Лишенный привычного напряжения пах Снейпа отозвался на ее насмешливо-откровенный тон спокойным сытым покачиванием одинокой тихой волны на гладком шотландском озере в прохладную июльскую погоду. Ягодицы все еще хранили память тяжелой «материнской» руки. В следующий раз, а такой непременно будет, Северус без лишних сомнений сделает все, что потребует Грейнджер. Снейп знал, что когда-нибудь она оседлает его. Возможно, даже позволит войти самовольно... А этого Северус умел ждать очень, очень долго. Так что никаких больше серых ночнушек! — Вас все устроило? — внимательно зафиксировала взглядом Гермиона застывшую серебряную ложечку в пальцах Снейпа и очаровательно улыбнулась, отпивая эрл грей с молоком. — Быть может, заменить в субботу безалкогольный коктейль на пина коладу? Гулко хмыкнув вглубь своей чашки, впервые за несколько месяцев полностью расслабленный и отрешенный от бренных забот Северус Снейп ничего не ответил. Клетка под мантией сидела идеально.