Иллюзия

Я не могу вспомнить, зачем

Мне нужна была самооценка.

Хорошо, что ты у меня есть,

И я счастлива.

Я больше не знаю,

Где заканчиваюсь я и начинаешься ты.

И, конечно, это лишь доказывает,

Что я счастлива.

«I'm Happy» Bury the Wren

      Глоток кофе не подарил желаемого успокоения. Отвратительный привкус дешёвого суррогата лишь подчеркнул едкую горечь предчувствия. Руфус, как всегда, умудрился сварить скверный напиток. Однако это была лишь жалкая мелочь по сравнению с тем, что ждало Нагайну сегодня. Этот день был знаковым, если она правильно разгадала замысел Тома. Оттого с самого утра на душе царила мучительная тревога.       Волшебница задумчиво помешивала остывающий кофе. Взгляд её скользил по магическому окну, демонстрирующему иллюзию заката над маковым полем — алый, зловещий, прекрасный. Как символично! Сколько жизней будет положено сегодня на алтарь его непомерных амбиций? Сколько душ сгинет в пламени его безудержной алчности? Сколько ещё должно пролиться алой крови, чтобы она, наконец, приняла окончательное решение?       Почти четыре года назад Нагайна исчезла, растворившись в утреннем тумане. Внезапно, бесшумно, пока он спал. Ушла, потому что любила и верила, что так будет лучше для него. И Том отпустил. Он мог вернуть её в любой момент, но позволил ускользнуть, подарив три года полной свободы.       Это была не первая попытка Нагайны сбежать. Прежние, необдуманные и порывистые, заканчивались скорым возвращением. Но не в этот раз. Впервые она не передумала малодушно, не поддалась искушению вернуться в его надёжные объятья. Терпения Тома хватило на три года. Три года, прошедших в тягостном молчании, без единого намёка на его присутствие, без единого знака, способного разрушить её легкомысленное решение.       Год назад молодая женщина с отличием окончила курсы авроров и поступила на работу в Министерство магии. Шапочное знакомство с Тесеусом Саламандером, являющимся нынешним главой Аврората, в некой степени помогло её быстрому продвижению по службе. И уже через полгода Нагайна получила звание старшего аврора, вполне заслуженно, хотя и не все были с этим согласны.       Однако на то, чтобы влиться в рабочие будни и наладить отношения с коллективом у неё, как оказалось, было всего полтора месяца. В конце этого срока волшебница получила письмо, без подписи, без адреса, лишь с одним предложением, написанным изящным, знакомым почерком: «Ты не можешь бежать от самой себя вечно».       Десять месяцев назад её время вышло, и начался обратный отсчёт.       С того дня по одному ведомому лишь ему графику, Том начал свои извращённые игры. Первый акт — труп магла в городском парке, немыслимо изогнутый, вытянутый, словно извивающаяся змея вокруг фонтана. Следующий месяц — два трупа сквибов в полуподпольном китайском тату-салоне, забрызганном кровью, словно жертвы какого-то чудовищного ритуала, — тела лежали в форме сердца. Их вывернутая наизнанку кожа, изуродованная татуировкой в виде змеиной чешуи, будоражила, вызывая смесь отвращения и иррационального восхищения.       Это был театр абсурда, выстроенный из ужаса и изысканности, из крови и магии, спектакль, поставленный лишь для неё одной. И Том постепенно увеличивал число актеров — невинных жертв, — в своем чудовищном перформансе, шаг за шагом приближаясь к ужасающему финалу.       Однако, вопреки всему, сегодня был и счастливый день, навсегда запечатлённый в сердце и душе. Восемь лет назад они впервые встретились. Том — совсем ещё мальчишка — случайно обнаружил её, ослабленную и сдавшуюся на милость проклятья, в глубине Запретного леса, где она обречённо готовилась навсегда обратиться в змею. Нашёл и подарил надежду.       Оттого Нагайна была уверена, что именно сегодня вызывающая феерия смерти, устроенная Томом, достигнет своей кульминации. В её силах положить этому конец. Нужно лишь сделать выбор между сердцем и разумом.       — А ты что думаешь, Айна?       Волшебница скривилась. Ей никогда не нравилось это панибратское сокращение имени, которым часто пользовался Скримджер. А попытки урезонить мужчину всегда заканчивались неудачей. Он был непроходимым тупицей, точнее, достоверно под него косил. Придав лицу растерянное выражение, она развернулась к коллегам и виновато улыбнулась.       — Простите, задумалась. О чём речь? — Нагайна пригубила остывший кофе и подчёркнуто внимательно посмотрела на мужчин.       — Как считаешь, связаны ли слухи об этом грязнокровке Личе, как о потенциальном претенденте на пост министра, и нарастающие волнения среди сквибов в Ирландии?       Руфус взглядом остановил поток возмущений, готовых сорваться с губ побагровевшего от негодования Аластора, и пристально уставился на молодую женщину. Нагайна задумчиво провела указательным пальцем по краю фарфоровой чашки. Стоило быть осторожнее в высказываниях, этот смутьян явно её провоцировал.       — Не думаю, что это как-то взаимосвязано. Сплетни о скорой отставке Тафта появились относительно недавно. А в Ирландии неспокойно уже около года. — Задумчиво ответила волшебница и, спохватившись, строго нахмурилась, с укором взглянув на Скримджера. — Аврору не пристало использовать подобные ругательства, Руфус. Будь добр, не демонстрируй так явно своё невежество.       Мужчина насмешливо фыркнул и вскинул руки в знак капитуляции. Конечно же, он её не услышал. Зато воодушевленный неожиданной поддержкой Грюм засиял подобно начищенному галеону, приосанился.       — Полностью с вами согласен, мисс Мун! — подхалимисто произнес парень, за что тут же схлопотал смачный подзатыльник от Руфуса.       — Старший аврор Мун, кретин. Соблюдай субординацию, тут тебе не бар с девками.       Аластор обиженно засопел, потирая затылок, но благоразумно промолчал, зыркая исподлобья на старшего коллегу. Нагайна еле заметно улыбнулась, наблюдая за глупой сценой. Скримджер, не смея перечить ей, равной, так по-детски сорвал злость на стажёре.       Слушая тихие переругивания мужчин, волшебница вновь повернулась к магическому окну. В Министерстве явно намечался переворот. Тафт совсем недавно стал министром, сменив на посту мать. Не сказать, что он плохой управленец, вот только идея ввести программу разведения дементоров, мягко говоря, так себе. Неудивительно, что с каждым днём его сторонников становится всё меньше. Но пророчить ему на замену маглорождённого волшебника... Ставить во главу государства ущербного, который даже не способен осознать саму суть магии в силу своего происхождения? Прямой путь к саморазрушению. И сквибы тут точно как-то замешаны.       С другой стороны, это на руку Тому с его стремлением очистить магическую кровь от аномалий в лице сквибов и грязнокровок. Кандидатуру Нобби Лича чистокровные воспримут в штыки. А значит, идеи Лорда Волдеморта найдут ещё больше неравнодушных последователей.       Прерывая очередную разгорающуюся ссору между мужчинами, Нагайна поставила чашку с недопитым кофе на стол и тихо произнесла:       — Буду у себя.       Перерыв закончен, и пора было возвращаться на рабочее место. Волшебница кивнула на прощание коллегам и, звонко цокая каблуками, направилась в свой кабинет.       Там, устало опустившись в кресло, она закинула ноги на край стола и уронила голову на кожаную спинку. Отстранённо разглядывая серые разводы на потолке, молодая женщина невольно вернулась к мыслям о Томе и его перформансах. С одной стороны, было страшно подумать, что он приготовил на этот раз. С другой же — её терзало нездоровое любопытство.       Этот мальчишка был талантлив и очень изобретателен. После первых совершённых им преступлений всё управление стояло на ушах. Ведь это был беспрецедентный случай. А подобных серийных психопатов в магическом болоте Великобритании не появлялось уже давно. Гриндевальд был не в счёт, ибо на территории островов он свои зверства не творил.       Но через три месяца, когда даже Тесеус признал, что они вряд ли поймают больного ублюдка, шумиха постепенно сошла на нет, будто на всех разом наложили «Конфундус». Дело перепоручили Нагайне, точнее, спихнули на новичка, на подведомственной территории которого творилось сие мракобесие. Волшебница нервно рассмеялась. Знали бы они истину, то сделали бы из неё наживку, а не ответственную.       Вздохнув, аврор Мун приняла вертикальное состояние и напряжённо замерла. Над столом прямо напротив её лица парил свиток, перевязанный изумрудной лентой. Долгожданное послание от Тома. Значит, она не ошиблась — он помнил.       Нагайна невольно задержала дыхание. Многострадальное сердце, запнувшись на миг, сорвалось в какой-то совершенно безумный ритм, гулко отдавая в ушах. Внутри всё затрепетало от предвкушения. Облизнув губы, волшебница поспешно вытерла внезапно вспотевшие ладони о ткань форменных брюк и протянулась к записке.       Лента поддалась не сразу — пальцы слегка дрожали от волнения. Развернув свиток, Нагайна расстроенно выдохнула. В послании было указано лишь название какого-то заведения, наверняка магловского: «The Half Moon». Стоило только прочитать сообщение, как пергамент вспыхнул, сгорая без остатка. И даже пепел не долетал до поверхности стола, истаивая прямо в воздухе.       — А чего ты ждала, наивная? — хрипло прошептала молодая женщина, губы скривились в ироничной усмешке.       Она запрокинула голову, обнажая тонкую, бледную шею, и мрачно рассмеялась. Смех был горьким, пронизанным болезненным отчаянием. Муки выбора? Рациональное решение? Попытка сепарации и стремление к самореализации? Смешно! Сердце уже давно определилось. Десять месяцев Том неумолимо подводил Нагайну к этому моменту, не спеша, давая ей возможность самой осознать единственную истину: он — её будущее, её свобода… её судьба. И нет смысла этому противиться.       Резкий звук сигнала артефакта выдернул волшебницу из омута размышления. «А вот и вызов. Том не заставил себя долго ждать.» Взгляд стал острым и сосредоточенным, а на губах заиграла улыбка предвкушения будущей встречи. Почему-то Нагайна была уверена, что в этот раз он не покинет место преступления до её появления, оставив лишь чудовищное послание. Женщина вынула из зачарованной шкатулки бланк с адресом. Быстро пробежавшись по нему взглядом, она на ходу одела чёрный китель и спешно покинула кабинет.       С тихим хлопком волшебница трансгрессировала в тёмный, грязный переулок, прилегающий к Панти-Хай-Стрит. Воздух был насыщен холодной влажностью. Тяжёлые капли дождя барабанили по брусчатке, создавая ритмичный аккомпанемент к мрачным сумеркам, начавшимся раньше из-за непогоды. Ослепительная молния внезапно наполнила огненным светом всю улочку, сопровождаемая таким оглушительным треском грома, что, кажется, свод небес мог обрушиться на Лондон.       Нагайна наложила на себя водоотталкивающие чары и направилась к выходу из переулка, стук её каблуков тревожным эхом отражался от кирпичных стен. Выйдя на главный проспект, непривычно безлюдный в это время, она стремительно двинулась мимо неоновых вывесок и ярких витрин к указанному в министерском бланке адресу. Взгляд цепко выискивал нужный номер заведения, игнорируя разноцветные рекламные огни, а сладкое волнение внутри искрилось подобно пузырькам в бокале шампанского. С каждым шагом волшебница отчётливее понимала, что движется в правильном направлении, ощущая усиливающуюся тяжёлую энергетику тёмной магии и эманации смерти. Том…       Остановившись перед нужной дверью, она подняла глаза вверх, без тени удивления прочитав: «The Half Moon». Нагайна замерла на мгновение, прикрыв глаза и подавляя внезапно нахлынувшие эмоции. Сейчас они были неуместны. А затем, растянув губы в холодной усмешке, она толкнула тяжёлую дверь бара и вошла.       Тут же в нос ударил густой запах крови и зловоние испражнений. Женщина спокойно прошла в центр раскуроченного помещения, звонко цокая каблуками в жуткой, неестественной тишине. Она с лёгким отвращением осмотрелась по сторонам, намеренно игнорируя неподвижную фигуру мужчины возле барной стойки.       Багрянец, словно распустившийся мак, расцвёл на шахматной плитке пола, рисуя причудливые узоры между телами. Они лежали, как небрежно разбросанные куклы, в немыслимых позах, изломанные, разорванные. Их лица, искажённые агонией, застыли в гримасах страха. Кровь, густая, липкая, соединила осколки стекла, окурки, обломки мебели и части тел — всё это, вместе с удушающим запахом меди и смерти, создавало изысканно-омерзительную картину декаданса. Моргающий свет тусклых ламп высвечивал детали с беспощадной точностью.       Во рту вмиг пересохло, и к горлу подступила противная тошнота. Нагайна, стараясь делать поверхностные вдохи, медленно развернулась к мужчине. Заострённый нос сапога задел что-то мягкое. Она опустила глаза, наблюдая, как голова магла с идеально ровным срезом на шее неспешно покатилась к ногам Тома, оставляя за собой тянущийся алый след. Волшебница заторможенно подняла взгляд. Чёрная мантия, густо усыпанная кровавыми пятнами, безукоризненно скроенный костюм; небрежная, вызывающая поза; бокал вина в руке, словно символ победы; прищуренный взгляд, в котором читалось удовлетворение и довольство, и багровые брызги на щеке, как завершающий штрих.       Волшебник отсалютовал бокалом и сделал глоток, глядя на неё с предвкушающей, жадной ухмылкой. Нагайна замерла, не смея шелохнуться, завороженная видом возлюбленного после долгой разлуки. Всё остальное отошло на задний план, лишь Том, лишь он один сейчас занимал все мысли. Сердце, пропустив удар, зашлось истовым боем, дыхание сбилось. Теперь у женщины язык не повернулся бы назвать его мальчишкой. Пред её глазами предстал уверенный в себе, циничный и властный мужчина, могущественная сила которого возросла ещё больше за эти неполные четыре года.       Как же она, оказывается, скучала. Всё это время Нагайна тешила себя мыслью, что поступила правильно, что мнимая свобода стоила боли от разлуки, что они должны были идти каждый своим путём. Узрев же его воочию сейчас, она, наконец, осознала простую истину — никакого выбора никогда и не существовало, только иллюзия. Всё изначально было под его контролем.       — Здравствуй, родная, — тихо обронил, окидывая её хищным взглядом с ног до головы.       От его голоса, бархатного и глубокого, мурашки по коже и сердце застучало ещё быстрее. И лишь в этот момент на Нагайну снизошло полное понимание происходящего. Он здесь, стоит прямо напротив. Это не очередное видение в полусне. Протяни она руку и сможет коснуться его лица. Женщину бросило в жар, а кончики пальцев закололо от невыносимого желания дотронуться. Она опустила глаза на свои руки, заметив, что они слегка дрожат. Облизнув пересохшие губы, Нагайна вскинула взгляд и спокойно спросила:       — Зачем? — в её голосе не проскользнуло ни единого намёка на волнение, хотя внутри всё кипело.       — Зачем что? — проникновенно спросил Том. — Зачем я убил это жалкое отребье? Или… — он чуть склонил голову на бок, губы растянулись в усмешке, пустой и безжалостной, как и взгляд багровых глаз, — зачем я вернулся в твою жизнь?       Нагайна сглотнула, но не дрогнула, хотя последний вопрос был подобен удару под дых. Неужели он всё ещё зол? Прошло ведь так много времени…       — Зачем убивал? — уточнила она, делая несколько медленных шагов вперёд — к нему, сокращая последнее оставшееся между ними расстояние.       — Потому что могу. — Он не шелохнулся, лишь с сытым удовлетворением наблюдал за её приближением. — Потому что имею на это право. — Абсолютная непоколебимость, звучавшая в его голосе, очаровывала.       Нагайна остановилась совсем близко, их разделяло всего несколько дюймов. Она чувствовала тепло, исходившее от его тела. А запах крови вытеснил терпкий аромат парфюма, знакомый и пьянящий. Волшебница подняла руку, медленно провела пальцами по его щеке, стирая ещё не высохшие алые капли.       — Своими действиями ты переполошил весь Аврорат. — Она покачала головой, неохотно отнимая ладонь от лица мужчины. — И не только. Министерство сейчас напоминает растревоженный улей.       — И это только начало. — Том поймал её руку и прижался губами к нежной коже, пронзительно заглядывая в глаза. — Скоро весь мир содрогнется в ужасе, а моё имя будут бояться произносить вслух.       Нагайна попыталась подавить предательскую дрожь от поцелуя, будоражащей волной жара расходившуюся по всему телу. И молчала, чувствуя, что он ещё не договорил, внимательно вглядываясь в лицо молодого мужчины. К тому же, Тому нравилось, когда она восхищённо внимала его речам.       — Магическое общество само виновато, допустив распространение заразы, не изничтожив её на корню. — Маг цинично ухмыльнулся, в глазах вспыхнул смертоносный багрянец. И в неверном свете мигающих ламп бара его лицо смотрелось зловещей демонической маской. — Ты знаешь о готовящемся шествии сквибов в Ирландии. — последние слова он буквально выплюнул, не спрашивая, а утверждая. — Это уродство — постыдная язва на лике магического сообщества, источающая отвратительную вонь гниения. А всё противоестественное, не вписывающееся в нормы нужно уничтожать. Волшебная кровь должна быть чистой. В противном случае в каком омерзительном мире будут вынуждены расти наши дети. — Том аккуратно взял её пальцами за подбородок, приподняв вверх, и ласково провёл большим пальцем под нижней губой. — Я самый великий тёмный волшебник на планете. В моих силах вскрыть этот нарыв и избавиться от него раз и навсегда.       Его глаза лихорадочно горели, впиваясь в неё каким-то голодным взглядом. Мужчина медленно склонился, и Нагайна ощутила на губах жаркое дыхание.       — Ты со мной? — он подался вперед, но не поцеловал, как она того ожидала, а вкрадчиво прошипел на ухо. — Пора возвращаться домой, родная.       Волшебница обречённо прикрыла веки. Он прав. К тому же, миссия, которую он возложил на неё и о которой она даже не догадывалась до этого момента, видимо, подошла к концу. Есть ли смысл противиться теперь? Когда осознала, что всё это время сходила с ума от тоски? Когда сердца бьются в такт, когда дыхание одно на двоих, когда она и помыслить больше не может о ещё одном дне без него?       Повисшая тишина оглушала. Несмотря на явственный приказ в его словах, Том ждал ответа. Нагайна открыла глаза и нервно облизала губы. Его алый взгляд хищно проследил за кончиком языка, и не успела она вымолвить заветное «Да», как он приник в поцелуе, властном, не терпящем возражений.       Лорд Волдеморт не спрашивал разрешения, он брал то, что принадлежало лишь ему. В этот момент все сомнения, которые ещё таились на краю сознания, рассеялись под напором его неумолимой жажды. Четыре года разлуки растаяли, как дым, оставив лишь горькое послевкусие упущенного времени. Но и его поглотила обжигающая страсть, Адским пламенем разливающаяся внутри.       Нагайна терялась в потоке чувств, вызванных волнующей близостью желанного мужчины. Его губы, горячие и требовательные, его руки, крепко сжимающие в объятьях, тепло его тела, которое она бесстыдно позабыла. Разорвав поцелуй всего на миг, волшебница жадно вдохнула воздух и пропала окончательно — древесные, с лёгкой горчинкой ноты парфюма, смешанные с запахом его кожи — до боли знакомый аромат, от которого у неё всегда кружилась голова.       Том, не отрывая взгляда от её лица, одним ловким движением извлёк из волос изящную заколку. Смоляные волны, до этого собранные в строгий узел, рассыпались по плечам подобно шёлковому водопаду. Он вдруг, вновь припав к губам жадным поцелуем, подхватил Нагайну и усадил на высокий барный стул. Привычно сжав ногами бёдра и скрестив лодыжки на пояснице, она притянула мужчину ближе и сдавленно застонала, ощутив сквозь одежду его возбуждение. По телу пробежала сладостная дрожь нетерпеливого желания.       Волшебница, не разрывая поцелуя, потянулась к его груди, огладила ладонями литые мышцы, запустила руки под мантию, стягивая с плеч. Том отстранился на мгновение, позволяя тяжёлой ткани соскользнуть на пол, а затем избавился от пиджака, оставшись лишь в белой рубашке. Нагайна восхищённо выдохнула, отмечая напряжённые рельефные мускулы. Томительный жар невыносимой волной прокатился по телу, концентрируясь внизу живота. Схватив за ворот, она резко притянула мужчину к себе, впиваясь голодным поцелуем.       Намотав волосы на кулак, Том с силой потянул голову волшебницы назад. Его губы оставляли на шее жгучий след из поцелуев и укусов, медленно спускаясь к хрупкой линии ключиц. Одновременно с этим пуговицы её кителя и рубашки под ним, повинуясь его магии, расстегнулись, обнажая грудь, прикрытую кружевным лифом. Опалив горячим дыханием нежную кожу, мужчина прикусил сосок сквозь тонкую ткань, вызывая у Нагайны гортанный стон удовольствия. От полноты ощущений она вонзила острые ногти в его плечи и опустила взгляд на Тома.       Ониксовые, затуманенные похотью глаза встретились с синими, полными чистого безумия. А в следующее мгновение он поставил её на ноги и развернул к себе спиной, вынуждая опереться на барную стойку. Резким движением Том стянул с волшебницы форменные брюки вместе с бельём. Неприятный холод коснулся обнажённой кожи, порождая колкие мурашки. Нагайна порывисто вдохнула, когда мужские ладони, обхватив талию, с лёгким нажимом двинулись к ягодицам, обжигая волнующими касаниями.       Огладив пленительные изгибы, одной рукой он сжал бедро, фиксируя, другой скользнул между ног, вырывая у молодой женщины судорожный всхлип. Его пальцы в чувственной ласке гладили возбуждённую плоть, а затем, раздвинув набухшие складки, погрузились во влажное тепло. Её дыхание участилось, становясь прерывистым и хриплым. Не в силах больше выносить сладостную пытку, Нагайна тягуче простонала:       — То-о-ом…       И в этом стоне звучала вся её тоска по близости, по единению с ним. Она не намерена больше терпеть, не сейчас, когда так отчаянно хотела почувствовать его внутри. Вцепившись пальцами в край полированной поверхности стойки, она сильнее прогнулась в спине, откровенно предлагая себя.       — Желаешь отдаться мне прямо сейчас, Нагайна? — провокационно прошипел он на парлсентанге, склонившись к её уху.       Волшебница вздрогнула от тихого змеиного шипения, а изнывающее тело охватило ещё большее жаркое томление. Однако она прекрасно знала, какой ответ Том хотел услышать. Уголки губ дрогнули, но Нагайна сдержала ухмылку и, обернувшись через плечо, соблазнительно прошептала:       — Да, мой Лорд!       — Грязный приём, дорогая, — высокомерно произнёс он, не скрывая, однако, восхищения в голосе.       Волшебница громко, протяжно застонала, когда он вошел в неё одним плавным движением на всю длину. После долгого воздержания она ощущала его каждой клеточкой своего естества. Волны заветного удовольствия расходились по всему телу от точки соития. Однако хотелось большего, и Том, словно прочитав её мысли, начал медленно двигаться.       Нагайна зажмурилась, тихо постанывая от каждой фрикции, и самозабвенно покачивая бёдрами навстречу, отдаваясь ощущениям без остатка. Тело больше не принадлежало ей, голова шла кругом, дыхание давно сбилось, а в горле пересохло, отчего стоны звучали с лёгкой хрипотцой. И по мере того, как Том наращивал темп, быстрее и яростнее проникая внутрь, она всё больше погружалась в омут наслаждения.       Из последних сил цепляясь за край барной стойки, волшебница сгорала в пламени приближающегося оргазма. Ноги дрожали от нарастающего напряжения. И если бы не Том, крепко сжимающий талию руками, она бы наверняка не устояла. Нагайна до крови прикусила губу, едва сдерживаясь, балансируя на краю, но ей хотелось кончить вместе с ним. Странное желание, безумное.       Мужские пальцы коснулись клитора, лаская, стимулируя, неминуемо уводя за грань. Она сдавленно вскрикнула, оргазм накрыл с головой. Нагайна замерла и, кажется, перестала дышать, ощущая, как тело содрогается от спазмов. Том шумно выдохнул, в последний раз глубоко войдя в неё, и излился горячим семенем.       Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием. Опустошение, полное и абсолютное, захлестнуло Нагайну, оставляя лишь слабую дрожь в теле. Она едва стояла на ногах. Сильные руки Тома легко подхватили её, усаживая на барный стул. А следом нежный поцелуй коснулся влажного лба — странный, непривычный, словно обещание нового начала. Молодая женщина блаженно улыбнулась и закрыла глаза, прижавшись щекой к его груди, находя в объятьях долгожданный покой. Слова были лишними, ненужными в этом тихом единении. Приятная слабость разлилась по телу, а в голове впервые за долго время царила пустота.       Нагайна внезапно ощутила прикосновение к воротнику кителя, а затем что-то звякнуло, ударившись о столешницу. Она открыла глаза и увидела перед собой золотой значок Аврората. Недоумение сменилось горечью. Этот знак старший аврор Мун когда-то носила с гордостью, но теперь он казался ей чужим и нелепым.       Том, словно почувствовав её напряжение, накинул на плечи волшебницы мантию и, сильнее прижав к себе, тихо, но уверенно произнёс:       — Чужой знак принадлежности тебе больше не нужен.       «Может быть...»