Рыжая бестия

"Пап, ты обязан его встретить! Он гений! И объясняет так, что даже я все понимаю!" Розэ крутилась вокруг массивного стола отца в кабинете "Jeon Industries", ее глаза горели энтузиазмом. "Его зовут Юнги, он из СНУ. А ещё он рыжий прикинь. И ещё он очень ответственный и ... энергичный". Чонгук поднял взгляд от отчетов. "Рыжий?" – пробормотал он, мысленно отмахиваясь от клише. Но когда дверь открылась и вошел Юнги, все клише рухнули. Это был не просто рыжий. Это был костер. Медные кудри, бесцеремонно падающие на лоб, глаза цвета темного янтаря, полные дерзкого интеллекта, и улыбка, обещавшая либо рай, либо погибель. И тело... Стройное, гибкое, в простых шортах и футболке, которое двигалось с вызывающей грацией. "Мистер Чон? Очень приятно, я Юнги, репетитор Розэ". Голос – низкий, чуть хрипловатый, как трение шелка о наждачную бумагу. Их руки соприкоснулись. Искра. Не метафорическая. Физическая волна жара прокатилась по Чонгуку от ладони до низа живота. Он увидел, как зрачки Юнги расширились, как он едва заметно сглотнул. Запах омеги – корица, дым и что-то невероятно сладкое – ударил в нос, заставив альфа-инстинкты зарычать внутри. Мой, – пронеслось в голове Чонгука с первобытной силой. Юнги почувствовал это. О, да. Он почувствовал, как взгляд альфы скользнул по его телу, как будто сдирая одежду, как напряглись его пальцы. И он почувствовал немедленный отклик своего тела: тепло, пульсация, предательская влага между ног. Его "киска", как он мысленно называл ее, мгновенно проснулась, готовая к игре. С тех пор каждый визит стал дуэлью на ножах, обернутой в бархат. Юнги был мастером провокации. Перед уходом, наклоняясь "забыть" учебник у ног Чонгука, он так изгибался, что короткие шорты откровенно обнажали нижний край его кружевных трусиков и каплю влаги на внутренней стороне бедра. Чонгук, стиснув челюсти, видел все. Потом, ожидая Розэ в гостиной, Юнги мог с вызовом смотреть Чонгуку в глаза, медленно, сладострастно облизывая эскимо, губы плотно обхватывали палочку, язык играл с шоколадом, а в его взгляде читалось: "Представляешь, как я бы так же обработал твой?" Чонгук представлял. Каждую ночь. В душе, под ледяными струями, его рука сжимала его возбужденный член, а перед глазами стоял этот рыжий демон: его улыбка, его гибкая талия, его наглость. И эта мысль о том, что скрывают эти шорты... Эта "киска", которую он уже мысленно называл своей. Он рычал, представляя, как заставит эту строптивую Крошку стонать, как загонит в нее себя до упора. Юнги знал. Он видел темный огонь в глазах Чонгука, чувствовал его тяжелый, насыщенный желанием запах альфы. И он решил: сегодня конец игре. Сегодня он получит своего альфу. Он отменил урок с Розэ под предлогом "внезапной мигрени". Выбрал белье: белоснежное кружево, контрастирующее с его молочной кожей и рыжими волосами на лобке, делающее его тело сияющим, почти неземным. Шорты – чуть короче обычного. Легкая, почти прозрачная рубашка нараспашку. Он был воплощением греховной невинности. Без стука он вошел в кабинет Чонгука. Альфа сидел за столом, но отчеты явно не занимали его мысли. Его взгляд впился в Юнги, как кинжал, полный голода. "Розэ сказала, тебе нездоровится?" – Голос Чонгука был натянут, как струна. "О, это пустяки", – Юнги небрежно махнул рукой, подходя к столу. Он облокотился на него, намеренно выгибая спину, демонстрируя линию бедер под тонкой тканью шорт. "Просто... что-то беспокоит. Не дает сосредоточиться. Знаешь, такое жгучее, навязчивое желание..." Он провел пальцем по краю стола, медленно приближаясь к Чонгуку. "Желание, которое сводит с ума. Которое заставляет мокнуть насквозь..." Его взгляд упал на ширинку брюк Чонгука, где уже намечался внушительный бугор. "...и стоять колом. Признайся, хозяин 'Jeon Industries', ты тоже страдаешь от этой... проблемы?" Чонгук встал. Он был выше, массивнее, его аура альфы нависла над Юнги, но рыжий не отступил ни на шаг. Наоборот, его глаза горели вызовом. "Ты играешь с огнем, Крошка", – прошипел Чонгук, его рука схватила Юнги за подбородок, заставляя смотреть вверх. "Ты знаешь, что происходит с дерзкими омегами, которые соблазняют не своих альф?" "Знаю", – выдохнул Юнги, его губы растянулись в победной ухмылке. Он наклонился, его язык скользнул по пульсирующей вене на запястье Чонгука. "Их трахают. Долго. Жестко. Пока они не забывают свое имя и не кричат только имя своего альфы. Это то, что ты мне обещаешь, мистер Чон? Или я ошиблась?" Эти слова, произнесенные низким, хрипловатым шепотом, прозвучали как спусковой крючок. Контроль Чонгука, и так висевший на волоске, лопнул с грохотом обрушившейся плотины. Глухой рык, больше звериный, чем человеческий, вырвался из его груди. В одно мгновение его руки превратились в стальные тиски. Он не просто схватил Юнги – он сгреб его, поднял с легкостью, шокирующей для такой хрупкой на вид фигуры, и швырнул на широкий, полированный дубовый стол директора "Jeon Industries". Бумаги, образцы, планшет – все полетело на пол с грохотом. Юнги ударился спиной о твердую поверхность, воздух вырвался из его легких со стоном, но в его глазах не было страха – только лихорадочный азарт и победа. Да! Наконец-то! Его губы нашли губы Юнги в поцелуе, который был больше похож на битву – влажный, жадный, с укусами и хриплыми стонами. Это был поединок – влажный, жадный, с укусами, от которых на губах выступила кровь, соленая и металлическая. Язык Чонгука требовал доступа и получил его, властно исследуя каждый уголок. Юнги ответил с такой же яростью, его зубы впились в нижнюю губу альфы, его руки вцепились в его волосы, не удерживая, а контролируя, направляя этот поцелуй в еще более жгучую бездну. Руки Чонгука скользнули вниз, к шортам. Кнопки отлетели, молния расстегнулась с резким звуком. Белые кружевные трусики стали последней жалкой преградой. Чонгук не стал их снимать – он разорвал тонкое кружево одним резким движением. Воздух ударил в оголенную, влажную плоть Юнги, заставив его вздрогнуть и выдохнуть стон прямо в рот Чонгуку. "Боже, Крошка... Ты... Ты дьявол во плоти", – прохрипел Чонгук, его взгляд прикован к лону Юнги, к влажным, приоткрытым розовым губам его "киски", подчеркнутым белым кружевом. Он срывает последнюю преграду. "Эта киска... Она сводила меня с ума с первого дня. Моя. Моя идеальная, пьянящая киска". "Сначала хозяин попробует сам," – Чонгук не дал ему договорить. Его руки снова впились в бедра Юнги, раздвинув их шире, почти до боли. "Хочу услышать, как ты скулишь на моем языке, Кроха." Он опустился между его ног, его дыхание обожгло влажную, дрожащую плоть. "Эта киска... пахнет грехом и медом. Идеально для меня." Он прижался лицом к ней, вдыхая ее аромат, смешанный с его собственным возбуждением. Его язык, широкий и грубый, провел по всей длине щели, собирая сок. Юнги взвыл, впиваясь пальцами в волосы Чонгука, прижимая его сильнее. "Да! Хозяин, да! Лижи свою Крошку! Лижи ее!" Его язык, широкий и неумолимый, обрушился на Юнги не как ласка, а как завоевание. Он не лизал – он пожирал. Грубо провел всей поверхностью по распахнутым губам, собрал сок, впился в клитор, заставляя Юнги взвыть и выгнуться дугой. "Да! Вот так! Скули для хозяина, Крошка! Покажи, как тебе нравится, когда я владею твоей киской!" – его голос, приглушенный между бедер Юнги, звучал хрипло и властно. Юнги не мог сдержать криков. Его пальцы впились в волосы Чонгука, не отталкивая, а прижимая сильнее, требуя больше. "Хозяин! Да! Там... сильнее! Ох, черт! Ты... ты сводишь меня с ума!" Его бедра дергались, пытаясь найти трение, контроль был потерян под натиском языка альфы. Чонгук сосал клитор, водил кончиком языка вокруг него, погружался в саму щель, вытягивая сок и выбивая из Юнги все более громкие, прерывистые стоны. "Какая сладкая... Какая отзывчивая... Моя киска уже дрожит, да? Хочешь кончить на язык хозяина? Кончи, Кроха! Покажи, как умеешь течь!" Его слова, его мастерские, грубые движения языка довели Юнги до края. Тело напряглось как струна, и он закричал, не в силах сдержаться. Волна сквирта, теплая и обильная, брызнула на подбородок, губы и щеки Чонгука. "ДААА!" – Юнги бился в конвульсиях удовольствия, его "киска" пульсировала вокруг ничего, в пустоте, но язык Чонгука не останавливался, продлевая оргазм до мучительного, сладостного предела. Чонгук поднялся, его лицо блестело от соков Юнги. Он с удовлетворением облизал губы. "Моя хорошая, грязная Крошка. Кончила красиво." Он потянулся к своему члену, огромному и напряженному, капающему предсеменной жидкостью. "Но это только начало. Теперь твоя очередь обслужить альфу. Ртом. Сейчас же." Юнги, все еще дрожащий от отголосков оргазма, но с огнем в глазах, не заставил себя ждать. Он резко соскользнул со стола, опустился на колени перед Чонгуком. Его руки обхватили мощные бедра альфы, а взгляд, полный вызова и голода, устремился на пульсирующий член. "С удовольствием, хозяин," – прошептал он хрипло. Он не стал церемониться. Его пальцы ловко расстегнули ширинку, высвобождая огромный, напряженный член, капающий смазкой. "Ох... Какой красивый... Ты им мечтал забить мою киску, да, хозяин?" Его губы, мягкие и безжалостно умелые, обхватили головку. Он посмотрел вверх, прямо в пылающие глаза Чонгука, и медленно, с преувеличенным сладострастием, погрузил его в свой рот. Глубже. Еще глубже, пока нос не уперся в лобковые кости, а член не исчез в его глотке целиком. "Черт! Крошка!" – Чонгук застонал, его пальцы впились в рыжие волосы. Юнги задержался так, демонстрируя абсолютный контроль над своим рвотным рефлексом, его глотка сжималась вокруг ствола. Потом он начал двигаться – медленно вытягивая член почти до конца, а затем так же медленно погружая обратно до самого основания. Его язык вился вокруг головки, ласкал уздечку, сосал с мокрыми, громкими звуками, которые эхом разносились по кабинету. Одна рука работала у основания члена, другая нежно играла с мошонкой. "Боже... Эта глотка..." – Чонгук запрокинул голову, его бедра непроизвольно подрагивали. "Как у самой отчаянной шлюшки. Ты тренировался, Кроха? Мечтал о моем члене во рту?" Юнги ненадолго освободил рот, облизнул по всей длине снизу вверх, поймав каплю смазки. "Каждую ночь, хозяин," – выдохнул он, его губы блестели. "Представлял его вкус... его размер... как он растягивает мою глотку... как сейчас." И он снова взял его в рот, ускоряя темп, работая головой и рукой синхронно, доводя Чонгука до хриплых стонов. Его щеки втягивались, звуки становились все более мокрыми, пошлыми. Он чувствовал, как член пульсирует у него во рту, как напрягаются мышцы живота Чонгука. "Нет! Не сейчас!" – Чонгук рывком оторвал его голову от своего члена, едва сдерживая эякуляцию. Член выскользнул из влажного рта Юнги с громким чмоком, блестя и пульсируя. "Я кончу не в эту глотку, Крошка. Я кончу в твою киску. Глубоко. Наполню ее до краев. Ты этого хотела? Ты этого добивалась?" "Да!" – выдохнул Юнги, его глаза горели. "Заполни меня! Отметь изнутри!" – Юнги был вне себя от желания, его спина выгнулась в немом приглашении. Это было все, что нужно было Чонгуку. Он не стал тратить время на прелюдии – киска Юнги и так была мокра как водопад, готовая, жаждущая. Одной рукой он раздвинул его бедра шире, пригвоздив к столу, другой направил себя к влажному, манящему входу. "Получи, Крошка," – его голос был хриплым предупреждением. "Получи то, о чем так нагло просила." И он вошел. Не медленно, не нежно. Одним мощным, разрывающим толчком, который вогнал Юнги в дерево стола и вырвал из его горла не крик, а вопль – смесь шока, острой боли граничащей с невероятным наслаждением, и чистой животной победы. Он заполнил его до предела, до самой шейки матки, заставив каждую клеточку Юнги содрогнуться от этой внезапной, всепоглощающей полноты. "А-АХ! ХОЗЯЯЯИН!" – вырвалось у Юнги, его ногти впились в предплечья Чонгука, оставляя кровавые царапины. Его ноги инстинктивно обвили талию альфы, пятки уперлись в поясницу, заставляя войти еще глубже. Их общий крик – торжествующий рык альфы и сдавленный вопль омеги – слился воедино. Мира больше не существовало. Был только кабинет, наполненный стуком тел, хлюпающими звуками, хриплыми стонами и грязной бранью. "Боже, Крошка... Ты так тугая... Горячая... Обжигаешь меня!" – Чонгук двигался с животной яростью, каждый толчок вгонял Юнги в диван, заставляя его кричать. Он держал его за бедра, пальцы впивались в нежную кожу. "Эта киска... Сожми меня сильнее! Покажи, как ты любишь хозяина внутри!" Юнги отзывался на каждое движение, поднимая бедра навстречу, его стоны переходили в визги удовольствия. "Хозяин! Сильнее! Еще! Так хорошо! Ты... ты заполняешь меня всю! Не останавливайся!" Чонгук менял ритм, то глубоко и медленно, вытягивая каждое ощущение, то учащенно и жестко, доводя до исступления. Его рука скользнула между тел Юнги и дивана, нашла клитор и начала тереть его с той же неистовой силой. "Кончай, Кроха! Кончи на моем члене! Покажи хозяину, как ты умеешь течь!" Его слова, его неумолимый ритм, ощущение его огромного члена, бьющего по самому нутру – Юнги не мог сопротивляться. Волна оргазма накатила с сокрушительной силой. Юнги закричал, его тело напряглось как струна, а затем его "киска" буквально взорвалась новым сквиртом, теплым и обильным, облившим бедра Чонгука и кожу дивана. Его внутренние мышцы судорожно сжимали член альфы, вырывая у него громкий стон. "Да! Вот так! Моя хорошая, грязная Крошка!" – Чонгук не сбавлял темпа, его движения стали еще резче, глубже. Вид кончающего Юнги, ощущение его пульсирующей плоти сводили с ума. "Прими... Прими все!" Он вогнал себя в Юнги еще несколько раз с силой, сотрясающей диван, и с рыком, похожим на звериный, излился глубоко внутрь, заполняя его горячей пульсацией. Он рухнул на спину Юнги, тяжело дыша, чувствуя, как его тело мелко дрожит под ним. Они лежали, слипшиеся от пота и других жидкостей, в полной тишине, нарушаемой только их прерывистым дыханием. Затем Чонгук перевернул Юнги к себе, прижал к груди. "Ну что, Крошка? Доволен?" – его голос был хриплым, но в нем звучало удовлетворение и... нежность? Юнги слабо поднял руку, его пальцы, дрожащие, но целенаправленные, обхватили снова наполняющийся, липкий член Чонгука. Усмешка, слабая, но все такая же дерзкая, тронула его запекшиеся губы. "Первый раунд был разминкой, хозяин," – прошептал он, его губы скользнули по челюсти альфы, оставляя влажный след смеси крови, пота и чего-то невыразимо сладкого. – "А теперь покажи, на что действительно способен глава 'Jeon Industries'." Чонгук ответил не словами, а действием. С рыком, в котором смешались азарт и неукротимая похоть, он перекатил Юнги под себя, пришпилив его мощными бедрами. Но рыжий не собирался сдаваться. Его ноги обвили талию Чонгука, пятки впились в поясницу, заставляя войти глубже, больнее, в самое нутро. "Думал, я позволю тебе просто трахать меня, альфа?" – Юнги оскалился, его глаза метали молнии. Он резко приподнял бедра, контролируя глубину и угол, сводя Чонгука с ума. – "Ты в моей киске, хозяин. И здесь правила диктую я." "Дерзкая Крошка!" – Чонгук схватил его за запястья, прижал к дивану над головой. Его движения стали еще жестче, почти яростными, каждый толчок заставлял тело Юнги подпрыгивать. Звук шлепков кожи о кожу, хлюпающий ритм их соединения – все слилось в дикую симфонию похоти. – "Твоя киска кричит мое имя! Чувствуешь, как она сжимается? Как она жаждет меня?!" Юнги вырвал одну руку, его пальцы впились в бицепс Чонгука, оставляя красные полосы. "Она жаждет, чтобы ты сломался! Чтобы забыл, кто ты, и стал рабом этой киски!" – Он резко подтянулся, его зубы впились в губу Чонгука, в поцелуй-укус, в котором было больше боли, чем нежности. Вкус крови смешался со вкусом пота. Чонгук ответил тем же. Его рот обрушился на шею Юнги, кусая, засасывая темные метки, которые завтра не скроет никакая рубашка. Его рука снова опустилась между ними, но не для ласки – его большой палец грубо надавил на анус Юнги, заставляя того взвыть от неожиданной смеси боли и невероятного возбуждения. "Хочешь больше, Кроха?" – прошипел Чонгук прямо в его ухо, палец продолжал давить, не входя, просто мучая. – "Хочешь, чтобы хозяин взял всю тебя? И эту твою дерзкую киску, и эту тугую, нетронутую дырочку? Чтобы ты чувствовал меня везде?" "Да! Черт возьми, ДА!" – Юнги выгнулся, предлагая себя полностью. Его глаза были безумными от желания. – "Заполни меня! Сделай так, чтобы я чувствовал тебя завтра в каждом шаге! Отметь меня внутри и снаружи!" Это было все, что нужно Чонгуку. Он вытащил свой мокрый от их смеси член из пульсирующего влагалища Юнги. И прежде чем рыжий успел протестовать, грубый, смазанный только их соком кончик альфа-члена уперся в его крошечное, сопротивляющееся отверстие. "Расслабься, Крошка," – приказал Чонгук, но в его голосе не было мягкости, только железная воля и жгучее желание. – "Прими хозяина тут. Или я войду силой. Выбирай." Юнги зарычал в ответ, но его тело подчинилось. Он сделал глубокий вдох, сознательно расслабляя мышцы. "Войди, альфа. Но знай – я заставлю тебя платить за каждый дюйм." Чонгук не стал медлить. Медленно, неумолимо, преодолевая судорожное сопротивление мышц, он начал входить. Боль была острой, огненной, слезы брызнули из глаз Юнги. Но за болью приходила невероятная полнота, чувство абсолютного завоевания. Он чувствовал каждую прожилку, каждый изгиб члена Чонгука внутри себя. "Бо... Боже..." – хрипло выдохнул Юнги, его ногти впились в спину Чонгука. – "Ты... Ты разрываешь меня на части..." "Ты выдержал, Крошка," – голос Чонгука дрожал от невероятного ощущения тесноты, жара. – "Ты принял меня всю. Моя. Вся моя." Он начал двигаться – сначала осторожно, потом все увереннее, глубже. Это было другое чувство – более глубокое, более интимное, неистовое. Юнги стонал, смешивая боль с диким, неприкрытым удовольствием. Его тело адаптировалось, мышцы начали сжимать вторгшегося альфу с новой силой. "Да! Вот так! Сжимай меня, Кроха! Сжимай, как ненавидишь!" – Чонгук двигался, находя новый ритм, ударяя по самым сокровенным точкам. Его рука снова нашла клитор Юнги, стимулируя его уже безжалостно, доводя до грани. – "Кончай! Кончай, пока я трахаю эту твою дерзкую, узкую дырочку! Покажи хозяину всю свою грязь!" Стимуляция с двух фронтов была невыносимой. Боль трансформировалась в чистое, белое пламя удовольствия. Юнги закричал, его тело выгнулось в неестественной дуге. Волна оргазма прокатилась по нему с разрушительной силой, заставив его "киску" бесконтрольно сжиматься в пустоте, а анус – судорожно обхватывать член Чонгука. Он сквиртил снова, обильно, обливая их обоих. "ДА! КРОШКА!" – Чонгук потерял последние остатки контроля. Его бедра двигались с животной скоростью и силой, вгоняя себя в Юнги до самого основания с каждым толчком. Вид кончающего омеги, ощущение его сжимающих мышц, его крики – все смешалось в безумии. "Вместе! Кончай со мной! ПРИМИ ВСЕ!" Он вогнал себя в Юнги последний раз, глубоко, намертво, и взорвался. Горячие струи семи заполнили Юнги изнутри, смешиваясь с его собственными соками. Чонгук рычал, кусая плечо рыжего, метя его изнутри и снаружи. Их тела дрожали в унисон, скрепленные похотью, болью и невероятной близостью. Они рухнули, тяжело дыша, покрытые потом, кровью, спермой и сквиртом. Диван был безнадежно испорчен. Воздух в кабинете "Jeon Industries" был густым и сладким от запахов секса и власти. Чонгук не отпускал Юнги, прижимая его к себе, чувствуя, как бешено стучит его сердце. Юнги слабо ткнулся лицом в его шею. "Ненавижу тебя, альфа," – прошептал он, но в его голосе не было злобы, только истощение и... удовлетворение. Чонгук хрипло рассмеялся, его рука нежно (как это было возможно после такого) провела по спутанным рыжим волосам. "Врешь, Крошка. Ты обожаешь каждую секунду этого ада." Он поцеловал макушку Юнги. "И я тоже." За окном кабинета горели огни ночного города, символы империи Чонгука. Но здесь, на испачканном диване, его главным завоеванием был этот строптивый, рыжий омега с огнем в душе и дьяволом в киске. И он знал – это была только вторая глава их дикой, животной саги. Завтра начнется новая битва. И он ждал ее с нетерпение