Солдатик

      Старый башмак выглядел сомнительно, но раз надо прикоснуться - значит, надо. Свободный полет в адской центрифуге закончился приземлением на корточки и левую руку. Высота, конечно, была приличная, и в ноги сильно ударило, но не лицом вниз - уже молодец. Звонкое эхо от катящегося металлического предмета заставило поморщиться. Брок встал на ноги, включил налобный и наствольный фонари и осмотрелся. Пещера, сферическая и пустая. Тарелка, одна штука. Солдат, одна штука. Выход - ноль штук.       Он походил кругами, но здесь не было совершенно ничего интересного или полезного. Брок поставил винтовку, скинул разгрузку, шлем, перчатки и футболку. Раскатал каремат так, чтобы он немного заходил на стену, устроился полулёжа и прикрыл глаза. Если внутренний голос не обманывал - а он не обманывал - то ждать придётся долго.       Через пятьдесят шесть минут над головой хлопнуло и мужской голос произнес: - Люмос Максима!       Брок, вскочивший на ноги, на несколько мгновений ослеп, а потом понял, что может только видеть и дышать. Тело словно окаменело, а язык отказывался даже матюгнуться, хотя проще и естественней действия для него не существовало.       Симпатичный длинноволосый брюнет верхом на метле осмотрел своего визави сверху вниз, а затем, плавно спустившись по спирали, со всех сторон. Потом досмотру подверглись личные вещи Брока; не вызвавшая интереса футболка была отброшена на коврик, а вот содержимое кармашков разгрузки тщательно изучили.       Так как Господь Бог выдал Броку совершенно стандартные глаза, расположенные спереди, оставалось только молиться, чтобы небольшой чёрный флакон с надписью "Wicked смазка на водной основе со вкусом булочки с корицей" не остался незамеченным. Впрочем, судя по сдавленному смешку за спиной, обыск увенчался успехом.       Брока бесцеремонно потискали за грудь, покрутили соски, потыкали пальцами в пресс, полапали бицепсы. С усмешечкой запустили руку в промежность, благо, неподвижная и беззащитная жертва стояла, расставив ноги почти на ширину таза. Помяв первичные половые признаки, мерзкий злодей зашёл за спину и обеими ладонями вцепился в жопу.       Брок осознал, что невероятно недооценивал оральную, кхм, составляющую секса. Выдохнуть с полустоном, выругаться, дать ценное указание - ехидно, рыча или задыхаясь, наговорить сладких глупостей, просто поржать... Ничего, из всего обширного списка он не мог ровным счётом ничего. Оставалось только стоять и чувствовать, как убыстряется стук сердца и пульсирует внизу живота. Хотелось прогнуться в пояснице, но единственной мышцей, по загадочной случайности или невероятному совпадению, избежавшей Остолбенения, был анальный сфинктер. Сжимай на здоровье, как говорится.       "Так вот ты какое, упражнение Кегеля, блядь!"       Форменные полевые карго, несмотря на хорошую свободу облегания, спереди слегка встопорщились и натянулись. Член, не будучи мышцей, плевать хотел на парализующее колдовство и спокойно - вернее, возбужденно - наполнялся кровью. Это не осталось незамеченным и поощрилось поглаживанием.       Брюнет снова встал спереди, расстегнул ремень и брюки и чуть приспустил их. Полюбовался стояком в трусах и оттянул резинку боксеров вниз. С довольной улыбкой осмотрел гордо вздымающийся освобожденный из текстильного плена хуй, потыкал в него указательным пальцем и отошёл на полшага назад для лучшего обзора. Затем вернулся, запустил руку между ног, вытащил яички, поперекатывал в руке, вызвав очередную серию упражнений для укрепления несуществующего влагалища, и оставил их вывешенными снаружи.       Ух, как бы Брок прокомментировал этот натюрморт!       Вдоволь налюбовавшись, извращенец снова зашёл за спину и принялся сладострастно наминать булки. Оголил их и продолжил пальпацию. Затем рука скользнула между половинок и пощекотала кожу между мошонкой и анусом.       Брок смог только издать длинный и мученический выдох.       Что-то стукнуло, как будто на каменный пол упал маленький кусочек пластика. Брок почувствовал, как к спине почти прижались - не вплотную, а чуть задевая то тут, то там, будто дразня. Запахло сдобой и жареным.       Протянувшиеся из-за спины руки взялись одновременно за член и яйца, касаясь легко и нежно, и скользко. Захотелось закрыть глаза и, оттопырив задницу, ёрзать ей в такт движения ладоней.       "Бля-ядь... Ты за это ответишь!"       Будто бы услышав эти мысли и насмехнувшись над ними, к жопе резко и плотно прижались, ещё не обнажённым телом, но уже явным стояком. Поерзали, попримерялись, а затем Брока приподняло и перенесло ближе к стене, и слегка наклонило, оперев лбом. Ещё одна примерка, и градус наклона увеличили.       "Как будто игрушечного солдатика прислонили к стенке. А-а-а, я даже поржать не могу!"       Найдя идеальный угол, насильник немедленно принялся осуществлять свои самые разнузданные фантазии, а именно: щедро налил почему-то очень холодной смазки и впихнул в задний проход что-то, подозрительно напоминающее половой член. Неглубоко, но Брок, сжавший очко от температурного контраста, не успел его обратно расслабить, а потому словил не очень приятные ощущения. Впрочем, выразить свое недовольство он не смог никак, и оставалось только поклясться отомстить.       К счастью, жопный маньяк не был садистом и шевелил тазом нерезко, и с маленькой амплитудой. Правая рука толково надрачивала член, постепенно увеличивая темп. Левая улеглась поперек живота, чтобы контакт стал максимально тесным. К тому моменту, как к спине Брока плотно прижались грудь и живот, к бёдрам - бедра, а по промежности шлепнули яйца, от неприятных ощущений не осталось и воспоминания. Лишь возбуждение, потемнение в глазах, чувство наполненности и лютое, бешеное желание начать двигаться, пока лава, стекшая вниз, не вырвется наружу, выжигая всё, кроме восторга, охуения, облегчения и любви.       Невозможность говорить и двигаться невероятно обострила ощущения. Брок как никогда остро замечал десятки тактильных нюансов, а ещё невыразимо бесился от неспособности скинуть мешающую одежду и раздвинуть ноги пошире. Отдаться на все двести, нет, на все шестьсот шестьдесят шесть процентов. Хотя разве сейчас он не делал это на честную тысячу? Полностью неподвижный, абсолютно зависимый - даже трястись от возбуждения он мог только каким-то глубинным ливером. Ни поджать ляжки, ни посучить ногами, ни поцеловать жгущими пересохшими губами. Не укусить, не завыть от восторга, потому что его любимый мальчик ебал так правильно, так точно, так сладко, и сильно, и быстро, и временами слегка касаясь головки ладонью, отчего по позвоночнику проходил разряд, несовместимый с жизнью. Прежний Брок бы изогнулся, дернулся, закусил губу и продышался, но нынешний не мог. Сейчас он был способен только чувствовать, как очередная порция жидкого огня обдает ствол и уходит вглубь, и заполняет тело все выше и выше, почти по диафрагму; и наконец его начинает трясти спазмами облегчения. Сперма, порция за порцией, покидает хозяина, и на секунду приходит очень смешная мысль, что это уже утечка мозгов. За спиной дышат, подражая финиширующим марафонцам, но не сдаются, а взвинчивают темп, словно в борьбе за золотую медаль Игр Тысячелетия. И у Брока почти встаёт сердце от такого кайфа, и немного страшно, что в нем может что-то поломаться или испортиться, потому что бог, как известно, создавал людей совсем не для качественной, захватывающей дух ебли; но для страданий и духовного роста.       Человеку внутри Брока тоже становится охуенно хорошо, и он, сволочь зеленоглазая, стонет в свое удовольствие, сквозь зубы, сомкнутые на мускулистом плече.       Проходит минута, или две, или пять, и они снова превращаются в двух отдельных особей. Брок слышит сзади шорох одежды и вжиканье молнии. Затем его со звоном шлепают по правой ягодице, а на член, показывающий на восемь часов, вешают ключ на красном шнурке. Лёгкое дуновение воздуха, хлопок, и Брок чуть не падает коленями в пол. Остолбенения больше нет, а ноги, оказывается, ослабли и не держат. Он опирается руками о шершавый камень, длинно выдыхает, а затем смеётся в голос, не боясь, что кто-то вызовет психиатра. Приходит в себя, снимает свой билет домой и бросает вниз. Медленно одевается, закидывает на плечо оружие, левой рукой цепляет за крепление шлем, правой - шнурок, завязанный бантиком. Движением кисти подкидывает ключ и ловит его раскрытой ладонью.       В гостиной скидывает все лишнее прямо на ковёр и идёт наверх. Гарри только вышел из душа - точнее, уже успел принять душ, пока Брок приходил в себя - на бёдрах чёрное полотенце, на коже сияющие капельки воды. - Привет! - и хитрая улыбка все шире и шире, а глаза горят. - Как дела? - Так себе миссия. Влип в неприятности, - начинает Брок мрачно, но чувствует, что уголки рта начинают жить своей отдельной радостной жизнью. - Хорошо, один колдун мимо пролетал, поделился портключом, а то бы и мумию мою не нашли. - Какой ужас! - голос подрагивает, но, похоже, от еле сдерживаемого смеха. - Плохо, что он за это меня выебал. - Плохо выебал? - округляются чёрные брови. - Выебал-то хорошо, - Брок кусает себя за губы, чтобы не заржать в голос и не испортить представление. - Но под "Остолбенением", и меня не спросив. Мне даже не подмахнуть было! - Какой кошмар! - совершенно неискренне возмущается Гарри. - Теперь тебе, наверное надо к психологу ходить, прорабатывать травму!       Брок подходит вплотную и снимает полотенце. Проводит им от шеи до паха, потом, сделав ещё шаг, обтирает спину и отбрасывает. Говорит почти в губы: - Зачем? Есть проверенный способ. Отомстить и забыть. - Всё-то ему мстить, - отвечают почти шёпотом, щекоча дыханием. - А просто принять? Простить и отпустить? - Я уже принял, - пожал плечами Брок и положил ладони на ягодицы. - Полную длину. А в конце, похоже, и яйца пытались пропихнуть. А я ни отодвинуться, ни придвинуться!       Гарри прижался вплотную и явственно оттопырил жопку: - Вот так? - Именно! Но... Я подумал... Месть должна остыть! - Ага! - согласились напротив и облизали губы, свои и нечужие. - Этих колдунов так просто за жопу не ухватить! - мрачно сказал Брок и сжал пальцы на булках. - Мне нужен план. И консультант! - Одобряю и поддерживаю! - В следующий раз полуголым по пещере скакать будешь ты! - Как шкажешь, - улыбнулся Гарри уже почти рот-в-рот. - А пока, так и быть, трахну тебя по старинке! - пафосно постановил Брок и наконец поцеловал так долго подставляемые губы.       И трахнул, само собой.