Потерянная — незнакомая себе. Часть II

  Утро третьего испытания началось для Евы неожиданно легко. Хотя всю ночь она ворочалась в постели, представляя, как всё пройдёт и удастся ли ей помочь Гарри, сонное зелье в конце концов сделало своё дело. Проснувшись, она почувствовала себя бодрой и собранной — ни следа кошмаров, ни тяжести на сердце. Это было непривычно, но оттого особенно ценно: казалось, сама судьба дала ей короткую передышку.   Когда Ева спустилась в Большой зал, завтрак уже шёл полным ходом. За длинными столами царила напряжённая атмосфера — ученики перешёптывались, кто-то оживлённо обсуждал предстоящие испытания, а кто-то наоборот ел молча, нахмурившись.   Её взгляд сразу нашёл Гарри и Рона. Они сидели рядом, но казались погружёнными каждый в свои мысли: Гарри мрачно ковырял вилкой в тарелке, а Рон, не поднимая глаз, наливал себе тыквенный сок. Чуть в стороне, ближе к самому выходу, Ева заметила Невилла.   Сначала она подошла к нему.   — Доброе утро, — тихо произнесла Ева.   Невилл поднял глаза и улыбнулся, но улыбка вышла какой-то натянутой когда он заметил что Ева смотрит не на него а на Поттера.   — О… привет.   Ева ничего не заметив в эмоциях друга мягко коснулась его плеча и направилась дальше к Гарри. Уже через несколько мгновений она опустилась рядом с ним.   — Доброе утро, — поздоровалась она, опускаясь рядом.   Рон в ответ лишь кивнул, не отрываясь от своего завтрака. Гарри тоже посмотрел на неё, пробормотав что-то едва различимое, похожее на «привет».   — А где Гермиона? — спросила Ева, оглядываясь в поисках подруги.   — В библиотеке, — коротко ответил Рон.   — С утра? — удивилась она.   — Ну да… наверное, готовится к экзамену, — буркнул он и вновь уткнулся в тарелку.   Ева понимающе кивнула. Её взгляд скользнул к Гарри — тот сидел мрачный и задумчивый, словно в голове у него бродили десятки мыслей, но ни одна не давала покоя. Она чуть подалась к нему ближе, положила ладонь на плечо.   — Гарри, тебе нужно поесть. Сегодня тебе понадобятся силы.   — Я уже, — тихо ответил он и показал на пустую тарелку, в которой остались лишь следы каши.   Ева кивнула, не настаивая, и принялась завтракать сама. Аппетита почти не было, но в такой день пренебрегать едой казалось безрассудным. Она заставила себя проглотить несколько ложек, стараясь думать о том, что телу нужна энергия, даже если душе её совсем не хотелось.   — Ева, пойдём, экзамен по Истории вот-вот начнётся, — негромко позвал Невилл. Он заметил, что она медлит, будто не хочет отрывать взгляд от Гарри.   Неохотно, почти с сожалением, Ева поднялась из-за стола.   — Увидимся позже, Гарри, — тихо сказала она и, ухватившись за руку Невилла, направилась к выходу.   Гарри проводил её взглядом. В его глазах промелькнуло что-то такое, что Ева не увидела. ***   Ева старалась как можно быстрее закончить отвечать на вопросы экзамена, не задерживаясь ни на одном слишком долго. Мысли всё равно возвращались к вечеру и предстоящему испытанию. Она заметила, что и Гермиона явно торопилась: перо мелькало над пергаментом почти без остановки. И всё же, несмотря на собственную спешку, подруга находила время тихо подсказывать Рону, который сидел рядом и в отчаянии жевал кончик пера.   Когда экзамен наконец завершился, все трое вышли в коридор. Впереди был следующий — нумерология. Для Евы и Гермионы, а для Рона и Невилла — прорицания. Ребята разделились у лестницы, и Ева, вместе с Гермионой, молча отправилась на второй экзамен.   Нумерология далась ей не так легко: вопросы оказались сложными, но и здесь она спешила, отвечая на них торопливо, лишь бы скорее освободиться. Закончив, Ева почувствовала, как на неё накатывает усталость.   Покинув аудиторию, она решила найти Невилла. Внутри зрело желание хотя бы немного посидеть с другом, чтобы снять напряжение ожидания.   И оказалось, что он сам направлялся к ней после прорицаний. Увидев друг друга, они почти одновременно улыбнулись. Ева радостно схватила Невилла за руку, и вместе они пошли по коридору.   Странным образом усталость исчезла, стоило оказаться рядом с ним.   — Ну как у вас прошли экзамены? — спросила Ева, крепко ухватив Невилла за руки.   — Ой, не говори… — Невилл устало покачал головой, но тут же усмехнулся. — Как всегда пришлось заниматься бредом. Ну, как сказать… «предугадывать будущее». Представляешь, я себе напророчил несколько неудач в жизни! Сделал расклад карт, ещё какие-то влияния планет туда приплёл. Честно говоря, я ведь забыл сегодняшнее расположение планет, но всё равно умудрился сложить целую картину неудачного будущего. И самое смешное — мне за это поставили хорошую оценку! — он рассмеялся так звонко, что на них обернулись несколько учеников в каридоре. — Вот как это можно понимать? Если я, на одних ошибках и путанице, получил приличную отметку, значит, сама Трелони точно ничего не видит.   — Я тоже так думаю! — подхватила Ева, смеясь вместе с ним. — Именно поэтому и отказалась от её уроков, поменяв на что-то более полезное… вроде нумерологии.   Они уже входили в Большой зал, где гул стоял от голосов и стука приборов о тарелки.   — Знаешь, мне кажется, её предмет вообще не нужен, — добавила Ева, облокачиваясь на руку Невилла. — Если бы в расписании его и вовсе не было, мы бы точно ничего не потеряли.   — Аха, — кивнул Невилл, но хитро улыбнулся. — Всё же, если честно, её оценки будут учитываться на СОВ. Поэтому, как ни крути, они нам нужны. Да и, между прочим, несмотря на всю бесполезность, уроки у неё лёгкие, а это, согласись, уже приятно.   Ева скривилась и недовольно фыркнула, а Невилл, глядя на её лицо, не удержался и снова рассмеялся.   Они уже направлялись к столу Гриффиндора, как вдруг её окликнул знакомый голос:   — Ева!   Она замерла, будто не поверив своим ушам, и резко обернулась. Перед ней стоял Чарли. Ева отпустила руку Невилла и поспешно подошла к нему.   — Чарли! — воскликнула она, улыбаясь во весь рот. — Не могу поверить! Что ты тут делаешь?   Она схватила его за руку и радостно затрясла. Чарли рассмеялся, крепко сжав её ладонь.   — Нас пригласили на последнее испытание Турнира, — пояснил он и, прищурившись, перевёл взгляд на её обувь. — Кстати, как тебе сапоги?   Ева тут же опустила глаза. С тех пор, как она получила этот подарок, она почти не снимала их — сапоги были невероятно удобными и как будто созданы специально для неё.   — Спасибо за подарок, они идеальны! — с теплом сказала она, вытянув ногу вперёд, будто демонстрируя обновку. — Удобные, лёгкие… прямо мои. Но ты сказал «нас»? Кто ещё приехал?   — Мама, я и Билл, — ответил Чарли, наблюдая, как лицо девушки озаряется искренней радостью. В отличие от того раза, когда он видел её в последний раз, Ева выглядела куда лучше: живее, ярче, глаза её блестели.   — Мама Молли! — Ева торопливо оглядела Большой зал, словно надеясь увидеть знакомую фигуру прямо среди гудящей толпы студентов. — Где она?   — Сейчас с Гарри и Биллом гуляет по замку, вспоминает прошлое, — с улыбкой ответил Чарли.   — Здравствуйте, Чарли, — Невилл подошёл ближе и протянул руку старшему Уизли.   — О, Лонгботтом! Э-э… — Чарли на мгновение замялся, подбирая имя, и только потом уверенно добавил: — Невилл, да?   — Ага, — улыбнулся тот, отпуская его руку. — Рад видеть вас в Хогвартсе.   — Я тоже рад, — кивнул Чарли, скользнув взглядом между ребятами. — Судя по тому, как радостно вы вошли в зал, экзамены у вас прошли неплохо, верно? — он подмигнул им весело.   Невилл слегка смутился, отвёл взгляд, а Ева только мягко улыбнулась, ничего не сказав. Она взяла Чарли за рукав и потянула к столу Гриффиндора. Там они сели втроём: Ева устроилась между Невиллом и Чарли.   — А что там с Эмилем? Он тоже пришел? — спросила она, откусив кусочек пирога и посмотрев на Чарли с лёгким ожиданием.   — Ох, не порть мне аппетит, — тут же зажмурился тот, едва услышав имя друга. — Ещё одного визита этого бунтаря магическая Британия просто не выдержит. Вот почему он и остался заменять меня на работе. Там ему, пожалуй, самое место… может, хоть дело немного его остудит.   Он вздохнул и потянулся к мясному рагу, а затем рассмеялся, явно представляя, как его лучший друг «успокаивается» на работе.   От его слов Ева рассмеялась так звонко и искренне, что Невилл тоже не удержался и улыбнулся. Атмосфера за столом стала лёгкой, почти домашней, словно все заботы дня остались где-то за дверями Большого зала.   Позже в Большой зал вошёл Крам вместе со своими родителями. Их появление привлекло внимание многих — статная фигура отца, строгий взгляд матери и сам Виктор, угловатый, но уверенный в себе. Они направились к столу Слизерина, где сдержанно обменялись приветствиями с Драко Малфоем и затем разместились рядом с Крамом.   Ева не удержалась и стала пристально наблюдать за ними, в надежде уловить хоть какую-то искру воспоминаний. Ведь когда-то, при их первой встрече, Виктор говорил, что она и её мать бывали в доме его семьи, ещё до того, как память Евы была стерта. Но сколько бы она ни вглядывалась в их лица, манеру держаться, жесты — ничего знакомого не отзывалось в глубинах её сознания. Лишь пустота и лёгкая грусть, будто её память нарочно закрывала эту дверь.   Взгляд Евы невольно скользнул дальше по залу и задержался на другом столе. Там, среди гостей, она заметила Седрика Диггори, сидящего рядом с родителями. Отца Седрика она помнила ещё с чемпионата мира по квиддичу, но мать видела впервые. Женщина была поразительно красива — тонкие черты лица, мягкая, почти хрустальная утончённость, в её каждом движении чувствовалась благородная сдержанность. В её манерах было что-то, напоминающее Еве Нарциссу Малфой: та же холодная грация, та же гордая осанка.   Заглядевшись, Ева не заметила, как её глаза скользнули от матери Диггори к самому Седрику. Он, оказывается, всё это время смотрел на неё. Их взгляды встретились. На лице Евы тут же появилась лёгкая улыбка, она чуть заметно махнула ему рукой.   Седрик, сохранив свой привычный сдержанный вид, едва кивнул ей в ответ и почти сразу отвёл взгляд, будто опасался задержаться на ней дольше, чем позволено.   Чарли, сидевший рядом, уловил этот обмен взглядами. Он ничего не сказал, только краем губ усмехнулся и незаметно вернулся к своей тарелке, оставив наблюдение при себе.   Невилл уже давно замечал, что после второго испытания в Турнире отношения Евы и Седрика словно начали меняться. Между ними будто пролегла невидимая трещина. Причину он сразу понял, когда Ева в тот день неожиданно бросилась в объятия Гарри, всё встало на свои места. Тогда Невилл обратил внимание не только на её поступок, но и на то, как резко побледнело лицо Седрика.   Позже, когда они втроём — он, Седрик и Гарри — выходили из больничного крыла, Седрик вдруг свернул в пустой коридор. Вид у него был мрачный и подавленный. Тогда Невилл впервые ясно понял: Седрик был раздавлен. И это именно из-за Евы.   Невилл невольно подумал, что Еве было бы нехорошо, если внимание Седрика начнёт угасать. Ведь он всегда считал, что Седрик как парень очень хорошо подходит Еве — достойный, честный, серьёзный. И, по его наблюдениям, Ева тоже не была к нему равнодушна. Но со временем стало заметно, что холодность Седрика нисколько не тревожит Еву. Она словно не замечала его отдаления.   Долгие наблюдения привели Невилла к неприятной истине: Ева уже давно неравнодушна к Поттеру. Он видел, как её злила Чжоу, стоило той только подойти к Гарри. Он знал Еву достаточно близко, чтобы без слов понимать её чувства. И от этого на сердце у него становилось тяжело.   Невилл считал, что эти чувства принесут Еве только боль. Поттер, каким бы он ни был другом, оставался человеком ветреным, окружённым бесконечными проблемами. Он часто не замечал, как своим недальновидным, иногда резким характером ранит тех, кто был рядом. А Ева, даже не осознавая этого, могла разрушаться изнутри под тяжестью этих ран.   И всё же, будучи другом, он решил не вмешиваться. Он всегда старался быть нейтральным и не лезть туда, где его решение ничего не изменит. Ему не выбирать за Еву. Он просто решил держать своё недовольство Гарри при себе и понемногу отстраняться от его компании, чтобы не раздражаться лишний раз.   И вот теперь, наблюдая за Седриком, Невилл понял ещё одну вещь: Седрик тоже страдал. Страдал от ревности, от безответных чувств к Еве. А сама Ева, как назло, этого не замечала. Для неё существовал только Поттер — и только он, который, как казалось Невиллу, вовсе не ценил её так, как должен был. ***   Миссис Уизли, Билл и Гарри вошли в Большой зал в приподнятом настроении. Ева, заметив их, не смогла сдержаться и почти бегом кинулась в объятия женщины.   — Мама Молли! Почему вы не сказали, что приедете сегодня? — воскликнула она с сияющей улыбкой, освобождая женщину из объятий.   — Мы хотели сделать сюрприз, дорогая, — с улыбкой ответила миссис Уизли, мягко поглаживая Еву по голове. — Как ты себя чувствуешь? Я слышала от Чарли, что ты просто блистала на Святочном балу.   — Всё было прекрасно, спасибо, мама Молли, — с радостным кивком ответила Ева и тут же обратилась к Биллу. — Привет, Билл! Как твои дела?   — Привет, Ева, всё отлично! — улыбнулся он тепло. — А где Чарли?   — Он вон там, за столом Гриффиндора! — Ева указала в сторону, где Чарли сидел рядом с Невиллом.   Они направились к столу Гриффиндора. Миссис Уизли села рядом, и вскоре к ней присоединились Джинни, Рон и близнецы, мгновенно оживив атмосферу вокруг.   — Здравствуйте, миссис Уизли, — Невилл вежливо поприветствовал Молли.   Она добродушно улыбнулась и вдруг крепко заключила его в объятия.   — О, Невилл, сынок! — воскликнула она с неподдельным теплом. — Ева так много о тебе рассказывает! Спасибо тебе, что поддерживаешь нашу девочку.   Невилл смущённо покраснел, освобождаясь из её рук.   — Нет… это скорее она меня поддерживает, — пробормотал он мягко.   — Не скромничай, Невилл, — тут же вмешалась Ева, радостно ухватившись за руки друга. — Он всегда рядом, когда мне нужен. Мне очень повезло с таким другом, мама Молли.   Миссис Уизли многозначительно посмотрела на Невилла и Еву, и этот взгляд не ускользнул от глаз Чарли и Билла.   — Готовься дома выслушивать похвалы и планы на будущее этих двоих, — тихо шепнул Билл и, много значаще подмигнув брату, протянул ладонь.   — Думаю, ждать до дома не придётся, — усмехнулся Чарли, хлопнув его по руке. — Уже читаю по глазам мамы: она явно видит перед собой будущих внуков.   Недалеко от них Джордж заметно напрягся, но виду не подал. Он всё ещё не мог до конца оправиться после разбитого сердца на святочном балу. А после второго испытания, когда Ева бросилась к Гарри на его спасение, его чуть не разорвало от гнева. Лишь благодаря Фреду, сумевшему вовремя удержать брата, Джордж не сорвался и не наговорил Еве чего-то резкого.   Он уже почти смирился с тем, что проиграл в этой безмолвной борьбе за её сердце, но всё же едва справлялся с ревностью, раз за разом подтачивающей его изнутри.   — Ох, Чарли, поздоровайся с Гарри! — напомнила она строго, но с теплом. — Ты же ушёл, когда я просила тебя подождать.   — Привет, Гарри. Удачи тебе в турнире, — коротко произнёс Чарли с лёгкой, почти дежурной улыбкой.   — Спасибо, Чарли, — кивнул Гарри в ответ и невольно скользнул взглядом к Еве. Она светилась от радости, сидя рядом с семьёй, и это зрелище на мгновение согрело его сердце.   Вскоре к ним присоединилась Гермиона. Она выглядела усталой после экзаменов, но держалась уверенно. Еве показалось, что подруга даже посветлела. Но сама Ева не придавала этому особого значения: рядом с семьёй Уизли она словно снова оказалась в Норе — в тепле, заботе и шумном кругу родных. Она была счастлива.   Невилл немного смущался в незнакомой компании, но, видя, как сияет Ева, сам невольно радовался за неё и тоже ощущал себя частью этой семьи.   Гермиона присела рядом с Гарри и Роном и вдруг заметила на себе строгий, почти холодный взгляд миссис Уизли. Щёки её вспыхнули румянцем.   — Здравствуй, Гермиона, — натянуто произнесла миссис Уизли.   Еве её обращение показалось сухим, непривычно холодным, хотя причину она понять не могла.   — Здравствуйте, — тихо ответила Гермиона, и улыбка медленно сползла с её лица.   Гарри тоже уловил это напряжение. Его взгляд метнулся от Миссис Уизли к подруге, и он решился вмешаться:   — Миссис Уизли, вы же, конечно, не поверили той ерунде, что Рита Скитер написала в «Пророке»? Вы ведь знаете, что я не влюблялся в Гермиону!   После этих слов Ева сразу поняла, в чём дело.   — А-а! — протянула миссис Уизли и кивнула. — Конечно же, не поверила.   Её тон заметно потеплел, и обращение к Гермионе стало гораздо сердечнее. Напряжение рассеялось так же внезапно, как и появилось.   Ева облегчённо улыбнулась и снова погрузилась в обед вместе со всеми, наслаждаясь уютом и радостью большого стола.   После обеда Невилл, немного смущённый, сказал, что его ждёт Луна. Они с ней договорились пройтись немного до начала турнира, и потому девушка кивнула, отпуская друга.   Миссис Уизли, наблюдавшая за тем, как Невилл направляется к выходу, где у дверей его уже ждала светловолосая девушка, и как они, взявшись за руки, покинули Большой зал, выглядела слегка озадаченной. Луна, заметив Еву, легко и непринуждённо махнула ей рукой. Ева ответила таким же коротким приветственным жестом и подошла к миссис Уизли. На лице её по-прежнему сияла та же радостная, ровная улыбка — будто происходящее вовсе её не удивило.   — А эта девушка… кто она? — мягко, но с лёгкой нерешительностью спросила миссис Уизли.   — Вы о той, что ушла вместе с Невиллом? — уточнила Ева.   Молли кивнула, и тогда девушка, чуть оживившись, с искренней теплотой ответила:   — Это Луна Лавгуд. Девушка, с которой встречается Невилл.   На лице миссис Уизли отразилось удивление. Не менее поражёнными оказались и Чарли с Биллом, стоявшие неподалёку и тоже подслушавшие их разговор.   — У него есть девушка? — невольно вырвалось у Чарли.   — Конечно есть, — сухо и неожиданно резко вмешался Джордж, опередив Еву. — Уже давно они встречаются.   Голос его прозвучал холодно и отрывисто, и лишь тогда Ева обратила внимание на брата, сидевшего неподалёку.   — А-а… понятно, — тихо произнесла миссис Уизли, и в её глазах мелькнула грусть. Она-то думала, что раз Ева и Невилл друзья уже столько лет, возможно, между ними есть что-то большее. Когда девушка так часто и с таким сиянием в глазах хвалила своего друга, Молли надеялась, что их связывает нечто большее, чем дружба. Но, вглядываясь в ясный взгляд Евы, миссис Уизли не заметила ни печали, ни ревности — только искреннюю радость за товарища. Отгоняя ненужные мысли, она лишь крепче прижала к себе Еву под руку, и они вместе с Гарри и остальными отправились прогуляться вокруг замка.   Чарли, стоявший чуть в стороне, тоже почувствовал лёгкое разочарование. В глубине души он всегда с настороженностью относился к Гарри, не одобряя его как возможного кавалера для Евы. Невилл же казался ему куда более надёжным — спокойным, уравновешенным, с той тихой поддержкой, которая, как Чарли верил, была именно тем, что нужно его младшей сестре. После того самого святочного бала, когда Гарри фактически разбил сердце Евы прямо у него на глазах, Чарли надеялся, что она обратит внимание на кого-то более достойного. И Невилл подходил на эту роль идеально. Узнать, что у того уже есть девушка, задевало брата сильнее, чем он сам ожидал. Но он, конечно, оставил своё мнение при себе.   Они прогулялись по территории замка, беседуя и любуясь видом, и вскоре вернулись в Большой зал в прекрасном расположении духа как раз к ужину.   После трапезы директор наконец поднялся из-за стола, и мгновенно по залу разлилась тишина.   — Леди и джентльмены, — торжественно произнёс Дамблдор, — через пять минут я попрошу вас проследовать на поле для квиддича, где начнётся третье, заключительное состязание Турнира Трёх Волшебников. А сейчас прошу всех участников следовать за мистером Бэгменом на стадион.   Ева почувствовала, как сердце ускорило свой бег, и с волнением посмотрела на Гарри. В его глазах горела тревога, но он твёрдо поднялся и направился вслед за остальными чемпионами — туда, к чёрным стенам Лабиринта.