Потерянная — незнакомая себе. Часть II

  Ева и Невилл ещё немного посидели в кафе, но вскоре решили уходить. Невилл расплатился, и они только собирались встать, когда Ева вдруг заметила Седрика Диггори. Сердце болезненно ухнуло вниз. Он сидел у входа — и целовался с Чжоу Чанг.   На мгновение его взгляд скользнул в сторону, и их глаза встретились. Она тут же отвернулась, чувствуя, как в груди поднимается раздражение. «Ну вот… всё-таки сошлись, эти две мрази…» — пронеслось у неё в голове, но она тут же заставила себя оттолкнуть эту мысль. Ей было плевать на них — лишь бы только они держались подальше от неё.   Невил, проследив её взгляд и поняв причину её резкого смена настроение, напрягся. Он бесшумно, но уверенно взял Еву за руку и потянул к выходу.   На улице уже лил дождь. Ева быстро извлекла из кармана платок и легким движением превратила его в зонтик. Они почти бегом пересекли мокрую мостовую и скрылись в тепле «Сладкого королевства».   Внутри было уютно, пахло сахаром, жареными орешками и шоколадом. Невил, заметив, как лицо Евы наконец немного смягчилось, купил ей целую охапку сладостей — особенно много сладких перьев. Ева просто обожала их… особенно мятные, с лёгким клубничным послевкусием.   Время пролетело быстро, и когда Невил взглянул на часы, то вспомнил о встрече на «Трёх метлах» — ему нужно было поговорить с Луной и Гермионой насчёт статьи.   — Мне пора, — тихо сказал он, всматриваясь в Еву.   Она стояла возле полки, с радостно блестящими глазами раскрывая упаковку мятного пера. Услышав его голос, Ева подняла взгляд — чуть удивлённый.   — Что, уже? — спросила она. Невилл кивнул и указал на время. Ева посмотрела на часы — половина двенадцатого, — и, обернувшись к другу, понимающе кивнула. Они вышли из магазина вместе. Ева раскрыла зонт, Невил тоже достал из кармана платок и трансфигурировал его в зонт. Они попрощались, и Ева, махнув другу, решила не останавливаться в своём сладком путешествии. С аппетитом посасывая мятное перо, она вошла в чайную лавку неподалёку, взяла с собой горячий жасминовый чай и тут же заколдовала его стазисом, чтобы тот сохранил тепло. После этого направилась в сторону Визжащей хижины — посидеть там в спокойной атмосфере.   Только Ева и очень немногие знали, что это место давно уже не опасно, и бояться было нечего. Поэтому она была уверена, что никого не встретит. Добравшись туда сквозь проливной ливень, она трансфигурировала брошенную палочку в скамью, закрепила и расширила зонт, прикрепив его над собой, и, присев, спокойно попивала горячий чай, прислушиваясь к стуку дождя.   — Вот это жизнь, Ева… — простонала она, запрокидывая голову и вдыхая влажный, дождливый воздух. — Как же хорошо… Никого нет рядом… Никто не побеспокоит… Хотелось бы, чтобы так спокойно было всегда-а-а-а… — простонала она и, не открывая глаз, сделала ещё один глоток чая, выдыхая ароматный пар, наполняющий её спокойствием. — Как же я люблю дождь! — взвизгнула она от внезапно поднявшегося настроения. — Лу-у-у-у-учший де-е-е-ень влюблённых бе-е-е-ез возлюбленног-о-о-о-о… — пропела она, вытягивая слова, полностью уверенная, что никто её не слышит.   — Да уж… Я думал, что ты пьянеешь только от огневиски, — протянул знакомый голос. — Оказывается, можно и от простого чая…   Ева взвизгнула так резко, что эхо отскочило от деревьев. Сахарное перо вылетело из пальцев, кружка с чаем грохнулась в траву, расплескавшись горячими каплями. Она мгновенно развернулась, выставив вперёд палочку, сердце колотилось в груди так, что больно отдавалось в рёбра. Лес был пуст, ни единой тени человеческого силуэта — и от этого становилось только страшнее. На мгновение ей и правда показалось, что здесь водятся призраки…   Но внезапно из плотной тени одного из деревьев близи, сбрасывая с себя чары невидимости, шагнул Чарли Уизли — с широкой ухмылкой, такой довольный собой, что хотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. Ева, которая испугалась до дрожи в коленях, всё ещё тряслась — страх не уходил сразу. Но, убедившись, что опасности нет, она выдохнула… правда, спокойствие длилось недолго. На его место стремительно пришли раздражение и горячая, обжигающая злость.   — Ты! — Ева вскинула брови так резко, что лоб будто вспыхнул. — Что ты тут делаешь, а?!   — Успокойся, — сказал он, пытаясь быть мягким, поднимая руки, видя, что она всё ещё сжимает палочку, направленную в его сторону.   — Успокоиться?! — Ева истерически, с едкой иронией, рассмеялась. — Ах, значит, успокоиться? — переспросила она, всё ещё дрожа от гневной ярости. — Значит, когда ты отдыхаешь один в лесу, и вдруг откуда ни возьмись появляется «ВЗРОСЛЫЙ»… — на слове «взрослый» она сделала сильный акцент, — мужчина, можно вот так вот просто успокоиться?! — рявкнула она, сверкая глазами в сторону Чарли. — Ладно, признаюсь, что был чуть резок…   — Чуть? — Хорошо, очень резок. За это прошу прощения, — кивнул он, соглашаясь. — А теперь опусти палочку.   Ева заметила, что всё ещё держала палочку, направив её прямо на него. Осторожно, но не смягчая острого, сердитого взгляда, она чуть опустила её.    — Почему ты здесь? — сухо спросила она, наблюдая, как он присел на скамью, которую минутой раньше заколдовала сама Ева.   Он не ответил. Будто намеренно проверяя её нервы на прочность, Чарли лениво махнул палочкой — и его мокрые волосы вместе с одеждой мгновенно высохли. Потом легко похлопал ладонью по свободному месту рядом, приглашая сесть.   Ева закатила глаза от его наглой уверенности, но всё же опустилась рядом. Тело начало пробирать прохладой — дождь, который она ещё минуту назад почти не чувствовала, теперь настиг её полностью.   — Я заметил тебя, когда следил за безопасностью Поттера, — начал он объяснять. — И, увидев, что ты одна шагаешь по Хогсмиду, пришлось идти следом. Не хотелось рушить твоё… — он усмехнулся, — уединение. Но не удержался. Ты слишком уж… уютно поёшь. — Увидев, как у Евы сверкнули глаза, он поспешно добавил: — Я не осуждаю.   — Не смейся надо мной! — вспыхнула Ева. — Я сомневаюсь, что ты подошёл сюда только из-за этого. Я знаю, как ты умеешь себя контролировать, когда хочешь.   — Ладно, ладно, угадала, — вздохнул он. Порывшись в карманах, что-то нашёл и протянул ей. — Вот, держи.   — Что это? — нахмурилась она. На ладони он держал маленькую, почти крошечную, прозрачную стеклянную ампулу.   — Слёзы феникса, — пояснил Чарли. — Люпин передал. Твой отец добыл их для тебя.   — Ох, наконец-то! — радостно вскрикнула Ева, сразу отобрав ампулу и бережно спрятав внутри своего мешочка. — А я думала, он забыл, — усмехнулась она, поглаживая ткань мешочка.   — Ну, выходит, что нет… — произнёс он и, задержав взгляд на ней, и резко отдернул себя, будто собираясь с мыслями. — Ладно, посылку я передал. Мне пора. — Он поднялся быстро. — Вернись в замок. Ради безопасности.   Ева поняла сразу: другого такого удобного и по-настоящему уединённого момента для разговора у неё больше не будет. Она рывком поднялась и резко остановила его.   — Чарли, постой! — Ева схватила его за руки. Он остановился, но почти мгновенно дёрнул руку из её хватки. Его резкость ударила по ней сильнее, чем порыв холодного ветра. Ева нахмурилась, не скрывая обиды и настороженности. — Постой. Нам надо поговорить. Серьёзно. — У меня дела, Ева. Нет времени на разговоры, — соврал он. — Был просто удобный случай, чтобы передать тебе это, и всё. — Чарли, я прекрасно догадываюсь, почему ты так делаешь, — сказала она, скрестив руки. — Сядь, раз встретились, поговорим! — строго приказала она. Чарли хотел уйти, но не смог. Притворно закатив глаза, он присел и ожидающе посмотрел на неё. Девушка обвела взглядом лес, слегка дрожа от холода и собирая мысли. Он вытянул палочку и тут же наколдовал на неё согревающие чары. Ева почувствовала прилив тепла и благодарно улыбнулась. — Послушай, Чарли… я вспомнила тот вечер, — сказала она, собравшись с мыслями.   Глаза Чарли расширились от удивления и шока. Ева, заметив это, поспешно продолжила, почти сбиваясь от волнения:   — Прости меня, пожалуйста! Я не должна была тебя целовать… Я просто была пьяна и расстроена кое‑чем… И ещё эта чёртова омела… из‑за неё всё перепуталось в голове, — она говорила быстро, нервно, будто боялась, что он уйдёт, не дослушав. Потом прикусила губу, собралась и продолжила спокойнее: — Я догадываюсь, чего ты боишься. Ты, наверное, подумал, что я в тебя влюбилась или что‑то вроде того. Я знаю… я для тебя как младшая сестра или просто близкий друг. И ты хотел оттолкнуть меня своей… своей грубостью.   Она подняла на него взгляд, стараясь показать, что всё понимает.   — Но, Чарли, можешь не волноваться, — заговорила она мягче, примиряюще. — Это не так. Ты мне не нравишься как мужчина или как парень… ой, нет, ты мне нравишься! То есть как друг! Но не так, как… ну, ты понимаешь, да? В общем, не надо избегать меня из‑за одного поцелуя. Это была просто глупость. Этого даже поцелуем не назовёшь, — нервно усмехнулась она. — Давай просто забудем всё и будем дружить, как раньше. Я не буду к тебе приставать, честное слово! Я не такая дура, чтобы влюбиться в тебя.   — Значит, в меня влюбляются только дуры, — спокойно сказал он, скрестив руки.   — Нет-нет… это не так! — быстро замотала головой Ева. — Просто… я же не дура, чтобы влюбиться в человека, который не любит меня. Да? — она вскинула брови. — Вот это я имела в виду. — Но, услышав собственные слова, начала осознавать, что несёт полную бессмыслицу, и поспешила свернуть тему. — Ты… ты прекрасный человек, Чарли. Любая девушка будет счастлива встречаться с тобой.   — Только не ты, да? — хмыкнул он.   Ева облегчённо выдохнула, решив, что он её понял.   — Да! — уверенно кивнула она. Лицо Чарли при этом не изменилось — всё та же спокойная, чуть насмешливая маска. — Только не я! — повторила она, совсем не замечая, что его напряжённый взгляд не совпадает с её ожиданиями.   Она не понимала, о чём он думает и правильно ли поступает… но язык уже разогрелся, и тревожное волнение толкало её говорить всё дальше.   — Мы же совсем не подходим друг другу как пара, ведь так? — нервно усмехнулась она. — Мы постоянно спорим, ругаемся… Мы скорее брат и сестра, чем влюблённые. — Она даже хихикнула над своим выводом, как дурочка, но Чарли не рассмеялся. Вообще. Совсем.   Ладонь у неё вспотела, но она продолжила, не понимая, куда заносит разговор:   — Видишь? Я всё понимаю. Тебе совершенно незачем меня избегать. И… грубить тоже. Ты мне полностью безразличен.   — Ева… давай поговорим потом, — тяжело вздохнул он. Улыбка исчезла с его лица. — Сейчас… я устал. — Он отвёл взгляд и поднялся, явно собираясь уйти.   Ева вздрогнула — ей показалось, что он снова обиделся.   — Ну, Чарли… — она приблизилась к нему, чувствуя, как нервозность поднимается волной. Она схватила его за плечи, он не отдёрнул их, но и не повернулся к ней. Ева растерялась, к горлу подкатил ком, пришлось сглотнуть. — Зачем ты так?.. Это просто поцелуй… он ничего не значит, — сказала она, губы предательски дрожали. Она сдерживала себя, чтобы не расплакаться. Она сама не понимала, в чём именно не права, но чувствовала, что говорит что-то не то; вот только мозг упорно отказывался подобрать правильные слова.   Чарли всё ещё не смотрел на неё. Лишь горькая усмешка мелькнула в его профиле:   — Это же был твой первый поцелуй. Это тоже… ничего не значит? — тихо произнёс он.   Ева вздрогнула.   Он… из-за этого переживает? Он… винит себя? — пронеслось в голове.   — Ну, не думаю, что из-за этого стоит отказываться от дружбы, — резко сказала она. — Вот что важно, а не первый поцелуй. — Затем почти бодро добавила, стараясь его убедить: — Если тебе так спокойнее — я больше тебя не поцелую! Обещаю! Даже пьяная!   — Думаешь, дело только в поцелуе? — он вдруг обернулся к ней и посмотрел прямо в глаза.   Их взгляды столкнулись.   У Евы сердце будто рванулось к горлу. Она никогда не смотрела на него так близко.   Его глаза… светло-аквамариновые, с тонким тёмным кольцом по краю, которое делало цвет ещё глубже. Зрачки — узкие, настороженные.   Ева моргнула, в груди кольнуло — эмоции поднимались слишком быстро, мешая думать. Она глубоко вдохнула, выравнивая стены окклюменции. Постепенно дрожь в пальцах отступила, мысли прояснились.   — Тогда объяснись, Чарли. Скажи, в чём дело, и мы обсудим, — спокойно произнесла она, крепко удерживая край его мантии, не позволяя себе ослабить хватку. — Разве ты не видишь? Я дорожу нашей дружбой. Я хочу понять, что происходит, и устранить проблему. Я не до конца понимаю причину, но я иду тебе навстречу… а ты закрываешься и отталкиваешь меня. — В её голосе дрогнула усталость, смешанная с тревогой. — Это… это очень обидно.   Чарли не ответил. Просто смотрел. А Ева — не отвела взгляда стояла молча прикусив губу. В каком-то уголке сознания она всё ещё отмечала необычную красоту его глаз, но уже не могла разобрать, сколько времени прошло в этом напряжённом молчании. Сначала его зрачки чуть расширились… Он едва заметно наклонился вперёд, и вдруг его зрачки сново сузились и он резко вздрогнул, отшатнулся на шаг назад и отвёл лицо в сторону. Руки Евы остались в воздухе, не сразу понимая, что он вырвался из них.   — Здесь холодно, Ева. Я провожу тебя до замка, — вымолвил он, избегая её взгляда. Он призвал метлу.   Через неё словно прошла волна — гнев, смешанный с острой, неожиданной болью. Что-то внутри будто треснуло. В груди поднялась ярость, рождённая из того, что она не понимала — из его странности, резких перемен, непонятных реакций.   — Да пошёл ты, Чарли Уизли! — слова вырвались яростно. Глаза жгло от неконтролируемых слёз. — Я никогда… никогда никому не позволяла так со мной обращаться! Ни перед кем так не унижалась! — голос дрожал, но становился только острее. — Я шла тебе навстречу! Я извинилась! Сказала, что мне жаль! Обещала, что больше не повторю! А ты… ты в ответ только отталкивал меня! Ко всему моему старанию! Думаешь, раз ты такой «взрослый», то можешь обращаться со мной как с ребёнком?!   — Ева, я… — начал он.   — Не перебивай меня! — резко отрезала она.   Он смотрел на неё — растерянно, с болью, но Ева уже не могла остановиться. Она не понимала, почему он не может просто сказать, что с ним происходит. Почему всё так сложно. Почему всё так больно.   Она смахнула слёзы тыльной стороной ладони, вытащила палочку — рука дрожала.   — Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! — каждое слово ударяло, как раскалённая искра. — Ненавижу твою эту идеальность! — она наклонилась, подняла с земли горсть грязи и швырнула в него. — Ненавижу твою эту высокомерность! — подошла ближе и толкнула его в грудь. Он слегка качнулся, но даже не сделал шага назад. — Ненавижу этот твой «я взрослый»! — Ева ударила его кулаками — грязными, липкими от дождя и земли. Ударила снова. И снова. Но легче не становилось. Боль внутри только разрасталась, будто её разрывали изнутри.   — Ненавижу… ненавижу… — прошептала она на последнем рывке и резко отступила.   — Прости меня…   — Молчи! Я не хочу слышать твой голос — бесишь! — яростно бросила она, торопливо вытирая лицо рукавом. В этот момент Ева только заметила, что дождь уже прекратился. Она махнула палочкой — скамейка и зонт исчезли. Затем нащупала в кармане платок, всхлипнула, снова провела палочкой, и, совершенно плевать что подумает этот высокомерный идиот, обернулась в лань прямо у него на глазах.   Чарли только успел удивлённо распахнуть глаза — и в следующее мгновение Ева уже сорвалась с места. Она резко рванула к узкой тропинке, уходящей в сторону склона. В звериной форме ноги несли её быстрее любых мыслей. Тропка петляла между кустами, выводя к Чёрному озеру. Вода темно поблёскивала рядом, отражая остаточное свечение туч, и, двигаясь вдоль берега, она смогла обойти открытое пространство так, чтобы не вернуться назад.   Дальше начинался лес — тёмная, влажная, тягучая полоса деревьев впереди. Стоило ей ступить под покров ветвей, как воздух стал холоднее и тяжелее. Но Ева не останавливалась.   Она бежала — без паузы, без оглядки, без попытки перевести дыхание. Бежала, пока злость в груди превращалась в боль, пока боль не смешалась с обидой, пока обида не смыкалась вокруг сердца, сжимая его так, что хотелось выть. Но она только ускорялась, словно могла убежать от собственного унижения, от всего, что разорвало её изнутри.   Она бежала — и не могла остановиться.