Потерянная — незнакомая себе. Часть II

  Вскоре начались экзамены СОВ. Для их проведения в Хогвартс прибыли экзаменаторы из других волшебных учреждений. В замке витало напряжение: коридоры наполнились шёпотом, повторением заклинаний и тревожным ожиданием.   Еве повезло — к этому времени она уже достаточно хорошо и глубоко овладела окклюменцией. Её разум был упорядочен, словно аккуратно разложенная библиотека: знания распределялись по чётким ячейкам, и она могла без спешки, без паники доставать нужную информацию именно тогда, когда это требовалось. Во время экзаменов она спокойно погружалась в глубины сознания, находила нужное и использовала его уверенно и точно.   Письменные части всегда давались Еве тяжелее — мысли путались, тревога мешала сосредоточиться. Но на этот раз всё было иначе. Она писала без дрожи в руках, без лишнего волнения, чувствуя редкое, почти непривычное спокойствие. За это она мысленно благодарила своего дядю: именно его уроки и жёсткая дисциплина разума стали для неё настоящей опорой.   Практические экзамены, напротив, дались ей легко. Заклинания всегда подчинялись ей охотнее слов и формулировок. Ева не зажимала себя, не сдерживала магию, позволяя ей течь свободно и точно. Несколько экзаменаторов с явным интересом отметили её навыки, и это не ускользнуло от её внимания, хотя внешне она осталась спокойной.   Невилл перед экзаменами заметно волновался, как и многие. Но уже в процессе уверенность постепенно возвращалась к нему: ответы складывались правильно, движения становились точнее, а заклинания — устойчивее. После завершения испытаний он выглядел довольным, и это искренне порадовало Еву. Она чувствовала за друга тихую гордость.   Дни тянулись один за другим, сливаясь в череду экзаменов. Самыми последними оставались Астрономия и История магии. Еву откровенно возмущало, что сдачу последнего экзамена назначили на следующий день сразу после Астрономии: ночное наблюдение за звёздами выматывало, а перспектива почти без сна писать ещё один экзамен казалась издевательством. Но она заставила себя успокоиться, напоминая, что пятый курс почти окончен и совсем скоро она сможет увидеться с отцом. Эта мысль помогала держаться.   Однако, словно по злой традиции, именно под конец учебного года, буквально перед последними экзаменами, Амбридж решила довести до конца дело с увольнением Хагрида. В разгар сдачи СОВ мерзкая жаба притащила в Хогвартс министерских авроров, намереваясь силой увести его из школы. Ева так и не поняла, в чём именно его обвиняли — впрочем, было очевидно, что Амбридж причины были не особенно нужны.   Схватить или оглушить Хагрида у них так и не вышло — он сумел сбежать. Зато пострадала профессор МакГонагалл, которая пыталась вмешаться, разобраться и защитить коллегу. В неё одновременно попали четыре оглушающих заклинания, и уже в тот же вечер её отправили в больницу Святого Мунго.   К счастью, вся эта суматоха разразилась ближе к окончанию экзаменов, и Ева всё же успела закончить свои ответы, не сорвавшись и не потеряв концентрацию. После завершения испытаний школа гудела от шока и возмущения, но она не стала вникать в происходящее. Усталость накрыла слишком сильно.   Ева просто пошла спать, зная, что на следующий день её ждёт последний экзамен — История магии. А значит, вместе с ним закончится и учебный год.   Приняв свои лекарства, Ева спала крепко и спокойно. Ночь прошла без кошмаров, и это само по себе было редкой удачей. Утром она проснулась позже обычного — тело будто наверстывало накопившуюся усталость. После обеда начались экзамены. Как и всегда, для письменной части всех рассадили в Большом зале.   Ева уверенно разложила пергаменты, обмакнула перо и сосредоточенно начала заполнять экзаменационный лист. Мысли были ясными, формулы и даты всплывали в памяти без усилий. Она полностью погрузилась в работу, выстраивая ответы аккуратно и последовательно. Где-то ближе к концу экзамена в дальнем конце зала кто-то потерял сознание, послышался шум, но Ева почти не обратила на это внимания — концентрация ее разума в окклюменции была слишком сильной, чтобы отвлекаться на чужие проблемы.   После окончания экзаменов она вместе с Невиллом вышла к Чёрному озеру. Погода стояла тёплая, вода поблёскивала под закатным солнцем, а трава у берега манила присесть. Они устроились на лужайке, и некоторое время просто молчали, наслаждаясь редким чувством облегчения.   — Чарли пригласил нас в Румынию этим летом, — наконец сказала Ева, глядя на гладь озера. — Попроси разрешения у своей бабушки, когда вернёшься домой.   Невилл нахмурился и повернулся к ней, приподняв бровь.   — Вы же были в ссоре, — заметил он с лёгкой насмешкой. — Когда вы успели помириться, да ещё и путешествие в Румынию запланировать?   — В День влюблённых я пошла гулять возле Визжащей хижины, — начала Ева спокойно. — Там мы и встретились. Он передал мне кое-что от папы.   — Ого… вот, значит, как, — кивнул Невилл понимающе. — Хорошо, что вы помирились. Теперь понятно, почему ты тогда ходила такая радостная.   — Да… — тихо выдохнула она. — Я не очень люблю быть в ссоре с близкими.   При мысли о Гарри её лицо едва заметно помрачнело. Невилл это заметил и, не желая углублять тему, мягко сменил разговор:   — А что ты собираешься делать в Румынии?   — Первым делом посещу драконий заповедник, — сразу ответила Ева, не задумываясь.   — Драконы?! — изумлённо переспросил Невилл и резко обернулся к ней. — Они же опасны! Ты что, забыла, что было в прошлом году?   — Ох, Невилл, успокойся… — отмахнулась она почти равнодушно, словно речь шла не об огнедышащих чудовищах, а о безобидных единорогах. — Ты сильно преувеличиваешь. Они очень милые создания.   — Ева… — начал он, изо всех сил сдерживая смех. — Ты сейчас ужасно напоминаешь мне Хагрида.   — Что-о-о?! — протянула она, резко повернувшись к нему. — Я?!   — Ага, — кивнул Невилл, уже не скрывая улыбки. — Точно с таким же благоговением он говорил на уроках про соплохвостов.   Он не выдержал и рассмеялся.   — Ах ты… — Ева шутливо ударила его по плечу, притворно возмутившись. — Как тебе не стыдно сравнивать меня с Хагридом!   — Ну, Ева, сама согласись, — продолжил он, уворачиваясь от её лёгких ударов. — Слова «милые создания» и «драконы», на мой взгляд, вообще не совместимы.   — А про твои комнатные растения можно сказать то же самое, — тут же парировала она. — Ты к этим уродцам относишься с не меньшим трепетом. И я же не смеюсь над твоими растениями!   Она прищурилась с победной улыбкой, а Невилл только покачал головой, всё ещё смеясь.   — Конечно, ты не смеёшься, — фыркнул Невилл. — Ты их даже видеть не хочешь, не то что смеяться.   — По крайней мере, я не держу драконов у себя на подоконнике, — Ева закатила глаза и демонстративно зажмурилась. — Как ты вообще их терпишь?   — С любовью, — рассмеялся Невилл, ничуть не смутившись.   — Как можно любить эту прыщавую уродину? — брезгливо протянула она. — У них даже имена какие-то… ненормальные.   — Его название — мимбулус мимблетония, — возмутился Невилл. — Ты каждый день при входе в нашу гостиную произносишь это слово. Как ты можешь не помнить, что это за растение?   — Я запомнила его название исключительно из-за этого, — заявила Ева, гордо приподняв подбородок. — В любом другом случае я бы в жизни не стала выговаривать такое слово.   Она на секунду задумалась и добавила:   — А ещё было то белое растение, которое ты таскал с собой месяц назад к мадам Стебль.   — Это пафиопедилум! — возмутился Невилл. — Ты же сама подарила его мне на день рождения.   Он посмотрел на неё с таким искренним укором, что Ева не удержалась от улыбки.   — Для меня он останется тем самым белым уродливым цветком, — хмыкнула Ева. — Это была ошибка. Я думала, что он высохнет через месяц-два.   — Вынужден тебя огорчить, — гордо заметил Невилл, — он ещё может прожить больше пятнадцати лет!   — Если бы знала, подарила бы тебе красивую красную розу. И смотреть на неё было бы приятно, а не мучительно! А что он так долго живёт?   — Ева, пафиопедилум — редкий цветок, — начал Невилл, защищая своего любимца. — Он…   — Ой, хватит про него, — отрезала Ева, не желая слушать. — Драконы милые, а это уродство! Его название можно детям пугать ночью.   — По крайней мере, они тебе огнём не кидаются, — покачал головой Невилл.   — Лучше драконов огонь, чем твой белый кошмар, — фыркнула она. — Чарли бы со мной согласился.   — Ага, я не отрицаю… — многозначительно протянул Невилл. — Вы так хорошо ладите. Я бы не удивился, если тебе понравится у него, и вы останетесь там жить вместе со своими чудищами. Может, он пригласил тебя, чтобы ты осмотрела свой будущий дом…   Он посмотрел на Еву, играя бровями.   — Ой, Невилл, брось… мы с Чарли просто друзья, — отрезала его догадки Ева, закатив глаза. — Он мне как друг или брат. Как ты. Я не собираюсь с ним строить никаких отношений, — сказала она, смутившись и отводя взгляд.   — Ага, — усмехнулся Невилл. — И ты думаешь, я поверил?   — Попробуй пошутить на эту тему перед ним, и я ночью, как нибудь проберусь к окну твоей спальни, и уничтожу свой неудачный уродливый подарок, — пригрозила она другу.   — Ты так не сделаешь, — с сомнением покачал головой Невилл, не веря.   — Ты меня знаешь… — усмехнулась Ева. — Я могу, в полном смысле. Этот цветок меня бесит уже давноооо… — протянула она.   — Ладно, я согласен не трогать эту тему, — кивнул Невилл, испугавшись за своих любимчиков всерьёз. Ева действительно не особо любила это некрасивое растение, и он ещё помнил её испепеляющий взгляд в начале года, так что не сомневался в серьёзности её слов.   Ева победно усмехнулась: её отпугивание сработало. Она оглядела озеро и перевела взгляд в сторону леса. Вдруг она заметила три фигуры, которые двигались к лесу. Одна из них была не слишком приятная, но хорошо узнаваемая — Амбридж. Направив палочку в спину двух других, она подталкивала их в сторону леса. Ева нахмурилась и поняла, что это Гарри и Гермиона. Она приподняла бровь. В груди неприятно поднималось волнение за друзей, но она не могла рисковать Невиллом, поэтому домыслила, как отвлечь его и направиться за ними.   — Невилл, — сказала она, повернувшись к нему. — Эмм… помнишь, Эрни Макмиллан говорил, что они хотят праздновать окончание экзаменов СОВ?   — Ага, — кивнул он. — Ты отказалась праздновать вместе и решила прогуляться вокруг озера до вечера… — сказал он, нахмурившись. — Хочешь в замок? — предположил он причину её вопроса.   — Нееет, — покачала головой она. — Он же говорил, что там будет сливочное пиво, помнишь?   — Ага.   — Можешь мне принести пару кружек… выпьем тут… отпразднуем вместе, — сказала она, скрывая волнение за Гарри стеной окклюменции.   — Хорошо, — кивнул он и встал с места. Он направился в сторону замка ничего не подозревая. И как только он вошёл внутрь, Ева резко встала, приняла облик лани и помчалась в сторону запретного леса. ***   Ева бежала по лесу, отчаянно разыскивая друзей, но никак не могла их найти. Деревья мелькали перед глазами, ветки хлестали по бокам, влажная земля скользила под копытами. Она остановилась, прислушалась, вдыхая лес полной грудью, позволяя чувствам анимага взять верх. Запахи, звуки, колебания воздуха — всё складывалось в единое полотно. И вдруг среди сотен лесных ароматов она уловила знакомый след. Не раздумывая, Ева рванулась в ту сторону.   Чем сильнее становился запах, тем отчётливее доносились голоса. Она замедлилась и вскоре увидела их. Амбридж рядом уже не было, но перед Гарри и Гермионой стояли двое кентавров. Один — тёмно-серый, молодой, напряжённый, другой — чуть крупнее, буро-коричневого цвета, с тяжёлым, настороженным взглядом, выдающим возраст и опыт. Ева инстинктивно притихла и остановилась. С кентаврами она почти не общалась, кроме Флоренца, и потому предпочла не привлекать к себе внимания.   Она приняла человеческий облик и затаилась, прислушиваясь к разговору. По резким интонациям и угрюмым взглядам было ясно: кентавры были настроены далеко не дружелюбно. Напряжение висело в воздухе, словно перед грозой. Когда они начали угрожающе приближаться к Гарри и Гермионе, Ева сделала шаг вперёд… и тут же замерла.   Позади них возвышалась огромная фигура великана. Ева широко распахнула глаза, невольно разинув рот. Он был массивным, неуклюжим, пугающе большим. Она даже не успела задуматься, откуда он здесь и как вообще оказался в лесу, как ситуация резко сорвалась с места.   События сменили друг друга с пугающей скоростью. Кентавры напряглись, великан двинулся вперёд — и всё перешло в открытую схватку. Ева застыла на мгновение, ошеломлённая резкой переменой, но больше ждать не стала.   — Эй, вы! — выкрикнула она, выбегая вперёд. — Немедленно прекратите!   — Ева?! — в изумлении одновременно воскликнули Гарри и Гермиона.   Их голоса словно разрезали напряжение, повисшее в воздухе. Великан и кентавры замерли почти мгновенно. Огромное чудовище не отрывало от неё взгляда, тяжёлого, пристального, почти детского в своей прямоте.   — Е… е-е-е… Ееее-ва-а… — протянул он, неуклюже повторяя имя вслед за друзьями.   — Не вмешивайся в наше дело, человеческая дитя! — резко шагнул вперёд молодой кентавр с серой гривой, злобно сверкая глазами. Его копыта угрожающе ударили о землю.   — Остановись, Бейн! — громко приказал другой, более крупный и старший кентавр.   Бейн дёрнулся, но подчинился, отступив на шаг. Старший же приблизился к Еве и остановился совсем близко. Его взгляд был тяжёлым, проникающим, будто он смотрел не в глаза, а прямо сквозь неё, в самую глубину.   — Что тебе нужно, израненная душа? — произнёс он медленно, всматриваясь в её лицо.   Ева невольно вздрогнула от этих слов, но тут же заставила себя собраться. Она выпрямилась, хотя внутри всё дрожало от напряжения.   — Отпустите моих друзей… — сказала она, голос её чуть дрогнул, но не сорвался. Позади неё великан что-то невнятно пробормотал, тяжело переминаясь с ноги на ногу. — Сейчас же!   Кентавр несколько секунд молча смотрел на неё, будто взвешивая что-то.   — Хорошо, — наконец кивнул он и начал отступать.   — Магориан! Что ты делаешь?! — возмущённо выкрикнул Бейн ему в спину. — Она же обычный человек!   — Она не обычный человек… — произнёс Магориан, странно посмотрев на Еву.  Затем он резко обернулся к соплеменнику и уже приказным тоном добавил:   — Уходим, Бейн.   Бейн недовольно переступил с копыта на копыто, прожигая Магориана мрачным, злым взглядом. После этого он повернулся к Еве, задержал на ней тяжёлый, почти враждебный взгляд, но, заметив, что Магориан уже уходит, резко развернулся и помчался следом за ним, скрываясь между деревьями.   Ева глубоко вздохнула и только теперь позволила себе повернуться. Позади неё стоял великан. Он молча смотрел на неё, огромный, неуклюжий, и вдруг медленно потянул к ней руки, словно хотел ухватить или коснуться.   — Нельзя, Грох! Не трогай её! — закричала Гермиона, в панике бросаясь вперёд и стараясь встать между Евой и чудовищем.   — Остановись! — резко сказала Ева, подняв руки в защитном жесте.   Великан замер.   Гермиона и Гарри уставились на него, а потом на Еву с откровенным изумлением.   — Откуда он тут взялся?! — в растерянности спросила Ева, оборачиваясь к друзьям.   — Почему он тебя слушается? — так же ошарашенно выдохнула Гермиона.   — Я не знаю, — честно ответила Ева. — Я его раньше здесь не встречала…   Она снова посмотрела на великана, внимательно оглядывая его массивную фигуру.   — Кто его сюда привёл? — спросила она, уже более собранно.   — Это Хагрид… — ответил Гарри все еще растерянный. — Он его брат. Его зовут Грох.   Ева нахмурилась, и в голове мгновенно сложилась цепочка недавних событий. Вот почему у лесничего постоянно были синяки после его «переговоров» с великанами. Она медленно выдохнула, понимая, что Хагрид, вместо того чтобы просто привлечь к Ордену великанов, пытался сохранить остатки своей семейных уз.   Ева мотнула головой, отбрасывая лишние мысли — сейчас это было не главное.   — Куда пропала Амбридж? — спросила она, наконец собравшись. — И вообще… что вы здесь делаете?   Грох за спиной Евы снова начал приближаться к ней. Она ощутила, как внутри поднимается раздражение — усталое напряжение от необходимости держать ситуацию под контролем.   — Грох! — резко обратилась она к великану.   — Е-е-е-е-е… Ева-а-а… — радостно протянул он, широко улыбаясь к ее вниманию. — А-а-а-грид! Агриии-и-и-д… Грох нужен Агрии-и-и-д! — пробормотал он, глядя на неё с отчаянной, почти детской мольбой.   Ева глубоко вдохнула, заставляя себя говорить спокойно и строго.   — Иди в лес, — сказала она чётко. — И посиди там спокойно. Будь осторожен. Я поищу Хагрида и приду к тебе. Хорошо?   — Хо-о-о-ро-о-о-шо-о… — протянул великан, послушно кивая.   Он развернулся и, тяжело переступая своими огромными, неуклюжими ногами, начал уходить вглубь леса, постепенно растворяясь между деревьями.   Ева дождалась, пока его фигура исчезнет, и только после этого резко обернулась.   — Так, Гарри! — сказала она жёстко. — Ответь на мой вопрос!   Гарри всё ещё смотрел в сторону, куда ушёл Грох, с ошеломлённым выражением лица. Он вздрогнул от её голоса и только теперь начал приходить в себя после случившегося.   — Ева, на Сириуса напали! — резко выпалил он.   — Что?! — у неё перехватило дыхание. — Что с моим отцом?!   Она шагнула к нему, почти вплотную, всматриваясь в его лицо, будто могла по глазам понять, врёт он или нет.   — Во время экзаменов я потерял сознание, — заговорил Гарри быстро, сбивчиво. — И у меня было видение. Я видел, как Волан-де-Морт схватил Сириуса… как пытает его в Отделе Тайн. Он хочет узнать про тайное оружие Дамблдора. Оно спрятано там. Волан-де-Морт давно охотится за ним, и Сириус попал ему в плен. Я это видел, Ева. Я не мог…   — Тебе не пришло в голову, что это может быть ложью?! — резко перебила она, не скрывая дрожи в голосе. — Папа сейчас в доме Гриммо. Он обещал мне, что не покинет его. — Она сжала кулаки, цепляясь за эту мысль, как за спасение. — Он бы не ушёл… Он бы не нарушил обещание…   — Ева… — Гарри отрицательно покачал головой. — Я ворвался в кабинет Амбридж и связался с домом в Гриммо. Его там не было. Я звал его — он не ответил. Наверное его как то заманили туда. Я не знаю… но я уверен Сириуса нет в доме Гриммо. —  Он сделал шаг ближе и добавил тише, почти умоляюще  — Кикимер это подтвердил. Он сейчас в Отделе Тайн. И ему нужна помощь.   Слова обрушились на неё, как удар. В груди холодно сжалось. Стены окклюменции дрогнули, но она удержала их усилием воли, заставляя себя думать, а не паниковать.   — Ладно… — выдохнула она наконец. — Я тебе верю.   Она подняла взгляд, в котором уже не было сомнений — только страх и решимость.   — Нам нужно идти. Мы должны его спасти.   — Нам нужно добраться до Министерства магии, — кивнул Гарри. — Вот только как…   Он не успел договорить. К ним неожиданно подошли другие их друзя.   — Я знаю, как туда попасть, — спокойно сказала Луна, появляясь первой.   За ней вышли Блейз и Джинни.   — Гермиона! — раздался голос у неё за спиной.   — Драко?! — Гермиона неверяще уставилась на него.   Он подбежал к ней и, не давая опомниться, резко обнял, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет.   — Ты тупая… тупая дура, — прошептал он ей в волосы, не отрываясь. — Зачем ты рискнула собой? Зачем потащила Амбридж в этот запретный лес?!   Рон, который подоспел последним, замер, разинув рот, не в силах осмыслить увиденное.   — Как нам добраться туда? — голос Евы прозвучал резко и требовательно. На происходящее между Гермионой и Малфоем она не обратила ни малейшего внимания — сейчас на кону была жизнь её отца.   — Ты сама это знаешь… — спокойно ответила Луна.   — Луна! — Ева резко обернулась к ней, в глазах сверкнуло отчаяние. — У меня нет времени на загадки. Если ты знаешь путь, как нам быстрее добраться, — не тяни!   — Вот… — Луна указала куда-то за её спину.   Ева обернулась — и замерла. Перед ней стояли два фестрала, тихие, неподвижные в полумраке леса.   — Отлично. Спасибо. Вы можете идти, — бросила она, уже отворачиваясь от остальных.   Она шагнула к фестралам, не колеблясь ни секунды, и повернулась к Гарри:   — Гарри. Расскажи мне, где он.   — Я пойду с тобой! Я не оставлю ни тебя, ни Сириуса! — упрямо выпалил Гарри, шагнув вперёд и словно заслоняя Еву собой.   — Он мой отец! — крикнула она, резко оборачиваясь к нему. В голосе звучала тревога, почти отчаяние. — Я пойду спасать его одна! Я не стану рисковать жизнями друзей!   — Что? Кто? Кому отец?.. — растерянно вмешался Блейз, переводя взгляд с одного на другого. — Что тут вообще происходит?   — Ладно, Гарри, пойдём, — коротко и жёстко отрезала Ева, не давая разговору разрастись. — У меня нет времени на споры.   Она шагнула к фестралам, уже готовая схватиться за них.   — Вы же не думаете, что мы вас одних отпустим сражаться с Волдемортом?! — Гермиона резко схватила Еву за руку, не позволяя уйти.   — С кем? Что?! — снова раздался озадаченный голос Блейза.   — Замолчи, Блейз, — раздражённо бросил Малфой, метнув в него острый взгляд.   — Гермиона, у нас нет времени! — Ева резко повернулась к подруге. — Мой отец в опасности. Я не могу стоять здесь и спорить. Пойми: это слишком опасно. Я не имею права рисковать жизнями друзей!   — Вот именно, Ева. Друзей, — вмешалась Джинни, шагнув ближе. — Мы друзья. Все мы здесь, чтобы помочь вам. И лично я готова рисковать. Я вас не оставлю.   — Мы тоже, — спокойно, но твёрдо добавил Драко, не отводя от Евы взгляда.   — Ну, если этот безумец с вами, то и я тоже, — вздохнув, вмешался Блейз.   Драко закатил глаза, но тут же вновь выпрямился и уверенно посмотрел на Еву, ясно давая понять: он своего решения не изменит.   — Тут вас многовато для двух фестралов… — попыталась возразить Ева, отрицательно качнув головой, всё ещё надеясь остановить их.   — А их уже не два, — с мягкой улыбкой поправила Луна.   Из тени деревьев, почти бесшумно, начали выступать другие силуэты. Чёрные, костлявые фигуры медленно собирались рядом. Их кожистые крылья слегка подрагивали, глаза тускло поблёскивали в полумраке.   Ева сжала губы. Времени на сомнения больше не было. Мысль о Сириусе, о том, что он может быть сейчас в руках Волдеморта, холодной иглой впилась в грудь. Она отодвинула эмоции за стены окклюменции и действовала.   Друзья один за другим оседлали фестралов. Те, кто уже видел их, уверенно помогали остальным. Тем, кто не мог различить созданий, тихо подсказывали, где держаться, за что ухватиться. Неловко, на ощупь, но всё же каждый занял своё место. В воздухе витало напряжение — страх, решимость и глухое осознание того, что назад дороги может не быть.   Ева быстро оглядела их, убеждаясь, что все держатся крепко.   — Отнесите, пожалуйста, нас в Министерство магии… — громко сказала она, стараясь перекричать шум собственное сердцебиение. — Быстрее.   Фестралы словно поняли её сразу. Они мощно взмахнули крыльями, срывая с земли пыль и сухие ветки, и в следующий миг вся компания взмыла вверх, устремляясь в ночное небо. *** Они летели по закатному небу так быстро, что воздух шумел в ушах из-за скорости полёта. Сердце колотилось от безысходности момента. И, несмотря на то что они мчались отчаянно быстро, Еве всё равно казалось, что этого недостаточно. Её не отпускал страх. Каждый миг их полёта казался пыткой сам по себе — мысль о том, что прямо сейчас, в эти секунды, где-то в недрах Министерства магии пытают её отца, рвала изнутри.   Если он там… если это правда… в каком он состоянии?   В голове вихрем крутились вопросы, не давая ухватиться ни за одну мысль.   Что произошло?   Почему он вообще оказался в Министерстве?   Как он вышел из дома Гриммо, если обещал не покидать его?   Если Волан-де-Морт действительно пытает его, значит, он чего-то хочет. И Ева почти не сомневалась — он хочет её. Про «оружие Дамблдора» она даже не задумывалась всерьёз. Она знала слишком хорошо: Волан-де-Морт желал её куда сильнее. Для него она была не просто обычной подругой Поттера — он всё ещё видел в ней отражение своей мёртвой возлюбленной. Её бабушки.   Эта мысль холодом отозвалась в груди, но Ева оттолкнула её прочь.   Сейчас причины не имели значения.   Важно было одно — спасти.   А если кольцо кентавров подвело?   Если оно не сработало?   Если защита дала трещину?   Почему тогда её отец оказался в его руках?   И что ей теперь делать, чтобы вытащить его оттуда?   Нет, — жёстко сказала она себе, словно отдавая приказ. Я спасу его.   Даже если за это придётся заплатить собственной жизнью.   Даже если это будет её последним шагом.   Я обязательно его спасу.   Когда они приземлились у телефонной будки и, торопливо, почти толкаясь, втиснулись внутрь и оказались внутри министерство, Ева сразу заметила: охранника не было. Того самого, что в прошлый раз проверял палочки. Пустое место у входа стало ещё одним гвоздём, вбитым в её тревогу.   Это подтверждало — Гарри не ошибся.   Не задерживаясь ни на секунду, они двинулись за ним. Гарри уверенно повёл их вперёд, туда, где, по его словам, он видел Сириуса. Внутри Министерства было непривычно тихо, почти мёртво, и этот покой пугал сильнее любого шума.   Они вошли в лифт.   Гарри, нахмурившись, что-то пробормотал себе под нос и нажал кнопку.   Отдел тайн.   Ева всё ещё пребывала в отчаянии. Как только они оказались в отделе тайн, они спустились по лестнице и подошли к огромной черной двери. Гарри и остальные вошли вместе с Евой внутрь. За ними дверь захлопнулась, и в комнате что-то странным образом ожило: двери начали медленно перемещаться, менять свои места, словно живые. Даже та дверь, через которую они вошли, исчезла в этом хаотичном хоре дверей, смешавшись с остальными.   Они начали проверять их поочерёдно, одну за другой, пытаясь найти ту, где Гарри видел Сириуса. В первой комнате их встретило зрелище, от которого мороз пробежал по спине: в банках с жидкостями плавали человеческие мозги. Во второй — огромная странная комната, в центре которой возвышалась арка, испускавшая серебристое свечение. Ева и Гарри замерли, глядя на неё.   В голове Евы мелькали догадки о том, что это может означать, как объяснить эту странную конструкцию, но мысли о спасении отца быстро затмевали все остальные размышления. Тем не менее, она заметила странность: за аркой доносились голоса людей. Её сердце ёкнуло — она не понимала, кто зовёт и зачем. Ева сделала шаг вперёд, но внезапно почувствовала, как Джинни схватила её за плечо.   — Остановись, Ева! — громко воскликнула Джинни. — Нам нужно найти Сириуса!   Эти слова вернули Еву в реальность. Она вздрогнула и вместе с Гарри отошла от арки. Закрыв дверь, они направились в следующую.   — Вот! — воскликнул Гарри, указывая. — Вот эта комната!   Они вошли внутрь. Комната была заполнена бесчисленными часами и песочными часами, циферблаты мерцали и тикали в безумном ритме. Ева даже не успела рассмотреть их внимательно — её внимание полностью поглотил поиск отца. Через все эти часы и песочные часы был ещё один другой дверь внутри. Они подошли к нему и вошли внутрь.   Перед ними открылась огромная комната, стены которой были увешаны множеством синих шаров. Гарри указал им направление, и они двинулись вслед за ним. Но в какой-то момент Гарри внезапно остановился. Его взгляд зацепился за один из шаров, который светился особенно ярко, почти гипнотизируя его.   Ева нахмурилась. В груди сжалось чувство тревоги, холодный комок страха. Она ощущала надвигающуюся опасность. Гарри протянул руку и коснулся этого сияющего синеватого шара. И в тот же миг, за стеллажами, из тени появилась фигура.   — Отдай нам пророчество, Поттер! — прозвучал холодный, властный голос мужчины, появившегося из тени. Ева мгновенно узнала его — это был отец Теодора Нотта.   За ним выстроилась группа других людей, и паника мгновенно охватила друзей. Среди них Ева заметила свою тётушку Беллатрису, которая безумно хохотала, демонстрируя победную усмешку. Сердце Евы сжалось — теперь уже не было сомнений: это была ловушка. Их заманили сюда, чтобы схватить пророчество.   Гарри, сжимая в руках его, инстинктивно рванул к выходу. Ева и остальные бросились за ним, пытаясь увернуться от пожирателей смерти, метавших заклинания направо и налево. Внезапно одно из опасных заклятий попало в Драко, и он рухнул без сознания. Блэйз и Гермиона, схватив его, поспешно тащили к безопасному углу.   Они ворвались в огромную комнату, стены которой были завешаны часами. В этом хаосе одно из заклятий, попавшее в голову пожирателя песочных часов, вызвало странное превращение: его голова уменьшилась до размеров младенца, и он начал неуклюже ползать по комнате, разрушая всё вокруг.   Джинни в этой суматохе сломала ногу и кричала от боли, а Рон и Луна пытались её защитить. Гермиона и Блейз, освободив руки, начали оглушать пожирателей один за другим, отражая их удары и заклинания. Но в какой-то момент заклятие попало и в Гермиону — она рухнула без сознания.   Гарри, в отчаянии и надежде, что друзья смогут выбраться, выбежал из комнаты, держа пророчество в руке. Он намеренно приманивал за собой пожирателей смерти. Это сработало: часть врагов побежала за ним, оставляя друзей в относительной безопасности. Ева, словно дыша через силу, бежала вслед за Гарри, держа равновесие и следя за тем, чтобы никто из друзей не остался позади.   Ева шагала за Гарри, стараясь держаться чуть позади и прикрывать его спину от каждого заклинания, летящего со всех сторон. Они рванули за дверью, и Ева мгновенно закрыла её заклинанием, но за ней уже следовали пожиратели. Они едва успели сделать несколько шагов в поисках безопасного помещения, когда Гарри выбрал комнату с аркой.   Они вошли туда, пытаясь перевести дыхание, но едва успели вздохнуть, как заклинания вновь посыпались за их спинами. Ева и Гарри встали спиной друг к другу, отбивая удары одно за другим, мгновенно реагируя на каждое движение врагов. В воздухе запахло магией, напряжение свело мышцы, а усталость уже начинала давать о себе знать.   И тут, словно во спасение, дверь распахнулась, и внутрь ворвались члены Ордена Феникса. В комнате повисло краткое облегчение — теперь они не были одни.   Битва мгновенно обострилась, став по-настоящему безжалостной. Ева и Гарри стояли в шоке и усталости, отбиваясь от заклинаний, когда к ним приблизился Сириус. Ева облегчённо вздохнула и рванулась к отцу. Он мгновенно приобнял её, но, не расслабляясь, продолжал защищаться от атакующих.   — Папа! — вырвалось у неё, и тепло от его объятий словно снова наполнило её уверенность.   — Папа? — раздался за спиной хохотливый, вызывающий голос. — Неужели ты успел наплодить маленьких щенят, Сириус? Небось, это такая же грязнокровка, как ребёнок моей любимой сестры Андромеды! — Беллатриса разразилась громким, безумным смехом, который эхом отозвался по комнате.   Сириус не успел ответить, но успел спрятать за спиной дочь в защите, и бой продолжился. Ева оглядела комнату: все были погружены в сражение. Дора держала под контролем Поттера, Люпин отчаянно сражался с Ноттом. Сердце Евы сжималось от боли и волнения. Она взглянула на руки отца — там всё ещё было кольцо кентавров, и Ева облегченно вздохнула.   Но в этот момент её отец получил заклятие и вскрикнул от боли. На полу заблестела кровь, и глаза Евы расширились от испуга. Она бросилась защищать его от новых атак. Беллатриса сражалась невероятно яростно; Ева отскакивала назад от силы её ударов. Рука болела от усталости, но она не собиралась сдаваться.   Внезапно Ева заметила, что Сириус, ухватившись за стену Арки, пытался подняться и поднёс палочку, держа в крови руку, чтобы защитить дочь. Беллатриса усмехнулась, окинув слабого Сириуса взглядом. Ева мгновенно поняла её намерение напасть на отца. Она вырвалась вперёд, оберегая его собой: заклинание ударило по ней, и она отскочила назад, падая на серебристый вход Арки.   Последнее, что она увидела сквозь тусклое свечение занавеса, — ошарашенное лицо раненого отца и Гарри, который шагнул к ней, но Тонкс схватила его вовремя. И Ева почувствовала, что ее затянуло вглубь страданий. ***   Ева снова ощутила знакомую боль и муки. Она отчаянно кричала, сжимая зубы от боли.   — Несносное человеческое дитя! — раздался голос вокруг неё. Она находилась в невесомости, окружённая тёмным дымом облаков. — Какая же ты упрямая! Когда ты перестанешь сопротивляться и жить спокойно?!   — Ваш контракт разрушен! Я умерла! — крикнула она, собирая последние силы через боль.   — Умерла?! — хохотнул голос, холодный и насмешливый. — Нет, ты так просто не умрёшь. Мы не позволим! Ты вернёшься обратно и будешь расплачиваться за своё безответственное упрямство. Ты своими глазами увидишь цену за свою непокорность и ощутишь всю тяжесть нашего наказания, — продолжал он с довольной жестокостью. — Ты обязана жить для своего контракта. Ты не можешь так просто его разрушить.   Существа мучили её; Ева кричала в бесконечной одиночестве. Когда она была окончательно измотана, существа, контролирующие контракт, наконец остановились.   — Запомни, девушка, — шепнули ей в ухо незримые голоса, — чем больше сопротивления, тем выше расплата. Не всегда она настигнет тебя сразу, но когда придёт — ты поймёшь.   И вдруг Ева оказалась обратно в комнате с Аркой. Тело ее трясло но она не обратила на это внимание. Она огляделась по сторонам: Сириус лежал без сознания, рядом его колдовал Грюм, что-то давая ему пить. Тонкс тоже была ранена, но держалась гораздо лучше. Кингсли “заботливо” оборачивал волшебные путы вокруг Нотта и других Пожирателей.   — Папа! — воскликнула Ева и подбежала к лежащему без сознания Сириусу, присев рядом. — Как он?   — Ева… ты жива? Как? — с удивлением прошептала Тонкс.   — Что с Сириусом?! — резко потребовала она.   — Он без сознания, но в порядке, — объяснил Грюм, глядя на Еву неподвижным, единим холодным взглядом. Его волшебный глаз отсутствовал.   Ева содрогнулась от страха, что расплата могла коснуться её отца, но увидев, что он в безопасности, чуть успокоилась. Затем она резко расширила глаза и обернулась в поисках кого-то.   — Гарри! Где Гарри? — закричала она.   — Он пошёл за Беллатрисой, чтобы отомстить за тебя… — ответила Тонкс.   Ева резко вскочила с места. Она направилась к двери и оказалась в комнате, полной дверей. Одни были закрыты, но одна была открыта, и, не раздумывая, она бросилась туда. Лифт поднял её в атриум, где разворачивалась битва всей силы магии.   Ева не поверила своим глазам: Дамблдор сражался с Волан-де-Мортом. Беллатриса корчилась на земле, окровавленная и кричащая от боли. Гарри был прижат Статуей к стене и издавал ужасные крики. Рядом, около другой статуи, сражались старые друзья — Люпин и Питер.   — Гарри! — закричала она, появившись рядом с другом. Без остановки, с заклинаниями, она начала пытаться отчаянно освобождать его от захвата статуи. Гарри всё ещё кричал и не понимал, что происходит.   Люпин, сражавшийся с Питером, в шоке посмотрел на них и заметил Еву.   — Не трогай его! — закричал он, отвлекаясь от нападений Питера. — Это сделал Дамблдор, чтобы защитить Гар…   Но его слова оборвались: парализующее заклинание Питера поразило Люпина, и он рухнул на землю без сознания. Ева поняла, что если Дамблдор рядом, Гарри в безопасности. Не останавливаясь, игнорируя боль в теле, она собрала силы и смело пошла в атаку на Питера, защищая лежащего без сознания Люпина.   Ева сражалась с Питером, не оглядываясь по сторонам. Перед глазами стояли боль и ярость — те самые, что остались от кошмаров, когда бездыханное тело матери раздирали тысячи крыс, похожих на Питера. Она отчаянно боролась с ним, не замечая, что он постепенно перестал активно нападать и лишь защищался.   Вдруг он прыгнул и исчез в сторону камина, схватив Беллатрису. Ева поняла, что вокруг атриума начали собираться люди. Недалеко стоял Министр, который с тревогой наблюдал за исчезновением Питера и Беллатрисы в камине. Его взгляд пересекся с глазами Волан-де-Морта и Дамблдора.   Глаза Волан-де-Морта горели красным, словно у змеи, а кожа была белой, почти мертвенно-бледной. Гарри тем временем продолжал мучиться, зажатый у статуи, его крики наполняли зал отчаянием.   Дамблдор вдруг с резким махом палочки поднял воду из фонтана в центре атриума. Она закрутилась вокруг Волан-де-Морта, словно живая стена. И в этот момент он исчез внутри водного вихря.   Ева облегчённо вздохнула, думая, что всё закончилось, что опасность миновала. Он побеждён. Министр наблюдал за всем этим и теперь точно знал, что Тёмный Лорд вернулся.   Кричащий Гарри остановился. Он огляделся и посмотрел на Еву, и на его губах появилась лёгкая улыбка облегчения. Она ещё не успела ответить на эту улыбку, как ощутила страшное, ужасное чувство.   Вокруг неё в мгновение ока начала разворачиваться змея, закручиваясь в кольцо. Её глаза были такими же красными, как в её кошмарах. И она в шоке уронила палочку… И Том потянул Еву в сторону камина. В образе змеи Том шипел ужасающим, зловещим голосом… В тот же миг Ева поняла что пришло час ее расплаты за нарушение контракта... Потом они исчезли в зелёном пламени камина.