Смерть любви

Момент — и всё вокруг словно замирает. Момент — и она перестаёт чувствовать присутствие нитей. Они скользят между пальцев, но ни одна не способна поймать летящее с огромной высоты человеческое тело. Аглая уже и забыла, каково это — быть тяжёлой. До этого она могла позволить себе порхать, словно бабочка, и никакая сила притяжения не имела над ней власти. Но сейчас всё по-другому. Она добровольно избавилась от силы, дарованной судьбой, и окружающий мир окончательно погрузился во мрак. Аглая не может видеть ни растерянных лиц людей Сената, ни прекрасных видов Охемы. Только чувствовать. И чувства эти не самые приятные. Соприкосновение с водой не становится неожиданностью, но Аглая не была к этому готова, как бы не пыталась убедить себя в обратном. Никакого постепенного погружения в тёплую негу — лишь болезненный удар о жёсткую поверхность. Аглая чувствует, как разом хрустнули кости в рёбрах. Вернее даже не чувствует, а просто знает, что произошло, ведь сознание тут же взрывается нестерпимой болью. Полубогиня, не позволявшая даже прикоснуться к себе в бою, беспомощно тонет в золоте собственной крови. Уши не слышат ничего, кроме нарастающего гула, и лишь слабеющее сознание улавливает обрывки мыслей, будто отделившись от мучиемого в предсмертной агонии мозга. Лучше бы всё закончилось сразу. Ведь именно перед долгой, мучительной смертью жизнь решает напомнить о всех болезненных сожалениях, которые ты поклялась больше никогда не вспоминать. *** В тот день солнечный свет плескался в её волосах особенно трепетно и волнующе. Золотые нити для Аглаи — не только возможность видеть, но и абсолютная власть, заключённая в руках одного человека. А власть, как известно, опьяняет. Без должной осторожности она способна погубить даже самую светлую душу. Именно поэтому время от времени необходимо напоминать себе, каково это — не иметь в своих руках ничего. Аглая нервно обернулась. Её самый главный страх только что соизволил проявить себя. Быстрая, проворная, неуловимая — словно неожиданный сквозняк, что в одно мгновение сдует карточный домик, который ты усердно собирала. Именно такой ей представлялась Цифера в дни, когда их дороги ещё не разошлись. — Не вздрагивай так сильно, портниха. Я не кусаюсь, — с усмешкой бросает воровка. — ... Звук знакомого голоса взбудоражил сознание, а во рту пересохло от внезапно нахлынувшего волнения. Аглая действительно не заметила, как эта проворная кошка вошла к ней в комнату. Цифера с заметным энтузиазмом что-то подбрасывала в руке, но Аглая не могла ни прочесть её настроение, ни определить, что это за предмет. Нет, сегодня нельзя. — Ты не часто заглядываешь ко мне. Особенно с подарками. Кошка многозначительно хмыкнула. Предмет в её руке соприкасался с длинными коготками, издавая знакомый звук, и Аглая сделала вывод, что это напоминает звучание стекла, из которого делают бутылки... Неужели..? — Ты принесла амброзию? — ... Цифера не ответила сразу, из-за чего Аглая растерянно замерла. Даже без использования нитей она отчётливо ощутила повисшее в воздухе замешательство. — Удивительно. Я перелила её в бутылку из-под вина, но даже так ты смогла угадать. Глаз-алмаз, — хихикнула кошка. Женщина прикусила губу, незаметно смяв ткань своего домашнего платья. Она предположила, что Цифер непременно принесёт ей самый лучший напиток, который только можно найти в Охеме. Всегда так было. Кто бы мог подумать, что ожидание того же и в этот раз, так легко её выдаст? — Или, возможно... — слова текли, подобно сладкому мёду, и вскоре оказались в опасной близости от уха, — Ты не использовала золотые нити и вместо этого решила просто угадать? М? Низкий голос перешёл на шёпот и Аглая почувствовала, как щека немеет от тёплого дыхания маленькой кошечки, что прижалась к ней практически вплотную. Цифера напоминала воплощение хаоса в идеальной и скучной жизни полубогини романтики. Её мысли, её касания, её слова — всё это хотелось сохранить в тайне от самой себя, не пользуясь нитями. Но понять, что Цифер всё таки обнаружила эту маленькую прихоть, оказалось для Аглаи чересчур. Крыть ей, однако, нечем. Золотые когти уже пробралась в зону декольте, а щека прижалась к тёплой спине. Это молчаливое принятие ощущалось так, словно кто-то в один миг украл из головы все мысли и чувства. Хотя, возможно, великая воровка и на такое способна. Тихий смешок позади заставил Аглаю напрячься, однако мягкий поцелуй тут же дал понять, что Цифера... довольна? «...» Ни одна связная мысль не хотела появляться в голове. Говорить о чём-то в такой момент казалось настоящим кощунством. Одна умеет лишь лгать, а вторая выбирает, вестись на эту ложь или попытаться обмануть в ответ. Но Аглае хотелось верить, что капелька искренности откликнется в сердце её возлюбленной. Она с трепетом накрыла её маленькие пальцы своими, длинными и натруженными, из-за чего Цифер лишь глубже проникла под ткань и ухватила её груди двумя ладошками. Свободное платье разъехалось в стороны, словно тонкий тюль, и Аглая внезапно осознала, что всё ещё стоит у окна. Щеки залились алеющим румянцем. — Цифера... — М-м-р? Мурчание пришлось куда-то в основание шеи и женщина едва удержалась на тонких шпильках, когда кошка сжала её соски и легонько укусила светлую кожу. — Нас же увидят... — обречённо протянула Аглая, понимая, что не сможет выпутаться из этих объятий по своему желанию. Если это сделать — Цифер точно сбежит, и в этот раз навсегда. — Ох, вот незадача. Эта маленькая кошка не хочет, чтобы кто-то ещё любовался её сокровищем. Абсолютное доверие — тот ещё аттракцион для незрячего человека. Аглаю толкнули в пустоту, и тело на мгновение сковала паника. Не помогло даже знание того, что в той стороне находилась огромная двуспальная кровать. Она упала, словно безвольная кукла, а руки тут же ухватились за простыни, в попытке найти опору. Аглая не успела перевести дух, когда Цифер тут же залезла на неё и впилась губами в сочную грудь, покусывая её острыми зубками. Металлические доспехи кошки задели тонкое белье, разорвав на куски, но Аглае не было до этого никакого дела. Чувствовать по отношению к себе такую нескрываемую жажду, впиваться в бёдра возлюбленной пальцами и держать так, словно та может испариться в любую секунду — это всё, о чем она мечтала последние дни. Цифера ловко взмахнула хвостиком, пощекотав шерстью обнажённую лодыжку, и Аглая вновь услышала звук удара когтей о стекло. "Она всё это время держала амброзию при себе?" Хлопок от пробки и знакомый запах ввели Аглаю в замешательство. Её кожа и так была влажной из-за этой кошки, так неужели та решилась довести своё маленькое представление до пика? Как оказалось, полубогине романтики не нужны нити, чтобы выловить столь шальную мысль из чужой головы. Холодная жидкость тонкой струёй потекла вначале по её соскам, затем затерялась в ключицах и тут же была слизана шершавым язычком. Пальцы на ногах сами собой поджались от удовольствия, когда опьяненные амброзией губы накрыли её собственные, крадя робкий стон, и Аглая окончательно забылась в ощущениях. Облизывать эти губы ощущалось самым большим грехом в жизни, как и сжимать у основания чувствительный хвостик. Цифера громко мурчала, постанывая в поцелуй каждый раз, стоило Аглае дотронуться к кошачьим частям её тела. Без сомнений, полубогиня любила позволять кошке толику власти над собой, но и заставить Цифер открыться не менее желанно для неё. Порой хотелось, чтобы Цифера была маленькой игрушкой, которую можно положить в карман и брать с собой куда угодно. Но Цифер не игрушка. Она такой же человек, как и Аглая. Свободная и непокорная. В какой-то момент, правда, эта "свободная и непокорная" осознала себя в объятиях полубогини романтики, да ещё и полностью нагой. Аглая не любила долгих прелюдий, когда дело касалось Цифер, словно пытаясь сделать всё сразу, пока та не потеряла интерес. Её пальцы нежно ласкали чувствительное лоно девушки, пока свободная рука чесала пушистое ушко. — Цифера, ты здесь надолго? — вкрадчиво поинтересовалась швея, даже не подозревая, с каким лицом на неё пялится партнерша по телесной усладе. Лицо Цифер было пунцовым от стыда, как минимум из-за того, что прямо сейчас над ней нависала измазанная в амброзии и полностью нагая полубогиня, которая её вырастила чуть ли не из котёнка. — Я... Н-не знаю... — наконец-то слышать робость вместо привычного нахальства доставляло Аглае особое удовольствие. Женщина довольно улыбается, вдыхая пленительный аромат кошачьей шерсти. — Что ж, тогда не буду откладывать на потом. Цифер всегда верила в то, что Аглая — осторожная и сдержанная в постели женщина, ведь они ни разу не заходили настолько далеко. Робкие касания, редкие подглядывания — но не более того. Как же она ошибалась. Если в будущем Цифер кому-то скажет, что полубогиня романтики вылизывала ей задницу, как кошки лижут сметану — наверняка её вздёрнут на виселице, не дожидаясь народного собрания. Она умрёт, и никто не узнает, что сказанное лживой воровкой было чистейшей правдой... Тихий писк в подушку, словно у маленькой стыдливой девочки, сопровождался отчётливым причмокиванием, окуная Цифер в самые недры сокрушительного стыда. Язык Аглаи достигал самых потаённых мест, заставляя кошку плакать от переизбытка эмоций. Та даже умудрилась облизать ей немного меха на хвосте, что, кажется, окончательно свело с ума бедняжку. Цифера кусает себя за ладонь и выгибается, когда терпкий сок начинает течь из неё ручьем. Острые когти впиваются в простыни, сердце сжимается, а перед глазами взрывается яркая вспышка. Аглая сжимает её хрупкое тело до синяков. Оглушительное удовольствие в момент заполнило всё естество, вытесняя душу. Цифер готова была утонуть в нём без остатка. Тёплый язык продолжал вылизывать налитую кровью жемчужину даже после финала, из-за чего Цифер пришлось слёзно умолять Аглаю прекратить эту сладкую пытку. Влажные губы со смешком сцеловывали с щёк её слезы, а затем она вновь ощутила теплоту объятий. Моститься рядом с кем-то, кто большее неё, ощущать родной запах, мягкость волос, кожи — в такие моменты она действительно ощущала себя залюбленной домашней кошкой. Заснула Цифер, чувствуя уязвимость и вместе с тем защищенность. Уязвимость — потому что привязанности могут ранить. Защищенность — потому что её привязанностью являлась именно Аглая, а не кто-то другой. Груди женщины все ещё пахли сладкой амброзией, когда кошка вжалась в них лицом. Солнечный свет из окна не достигал мирно дремлющего личика, ведь Аглая прекрасно знала, что Цифера любит дремать в полумраке. *** «Цифера... Маленькая игрушка... Забрать в карман с собой...» — эти слова проносятся снова и снова на краю умирающего сознания, полосуя и без того мёртвое сердце полубогини. Она никогда не простит себя за то, что посмела вкусить плод этой одержимой любви. За то, что грешным делом думала, словно это и есть подлинное проклятие от Мнестии — упустить любовь всей жизни без возможности её вернуть. Потому что Цифера — не игрушка. Она живой человек. Свободный и непокорный. И людям свойственно уходить, когда ты ошибаешься и принимаешь неверные решения. — Встретимся... На другом... Берегу... — последнее, что слетает с залитых сияющим золотом губ.