рисовать по полям.

всё началось с того, что краткий пришёл в школу в другой рубашке. аз заметил сразу — конечно заметил. раньше была с жёстким воротником и аккуратно отглаженной эмблемой, как у отличника из старого учебника. сегодня — мягкая, будто чужая, с немного порванным карманом. и без пуговицы у горла. — что с тобой, граф-монарх? — усмехнулся аз, развалившись на подоконнике возле кабинета химии. — ничего, — отозвался краткий с привычной усталой интонацией, — просто стал менее уважаем. аз помолчал. потом протянул: — ты не спал? — ага. рисовал. — краткий повернулся, облокотившись о шкаф. в руке — блокнот, на полях которого вместо формул были нарисованы какие-то звёзды, птицы и странные перекошенные лестницы. — всё небо такое: вот здесь — обрыв, вот тут — падаешь. а там, вон там, — кто-то ждёт. наверное. аз ничего не сказал. просто забрал блокнот, полистал. На одной из страниц был он сам — немного коряво, немного раздражающе точный. — почему у меня такие глаза? — потому что ты всегда выглядишь так, как будто знаешь больше всех. а сам не говоришь. аз фыркнул. — потому что вы всё равно не спрашиваете. ◆ после уроков они пошли за гаражи. молча, как всегда — не договаривались, просто шаг за шагом в одном ритме. на территории школы пахло пылью, побелкой и ещё чем-то летним, ускользающим, как каникулы. краткий вытащил из кармана леденец и, не глядя, протянул азу. тот принял. не поблагодарил — тоже как всегда. — у тебя снова с отцом? — спросил аз спустя десятую минуту молчания. краткий кивнул. без слов. плечи его были узкие, как у тех, кто слишком рано понял, что за себя придётся стоять самому. аз пнул ногой гравий. — у меня мать кричала. говорит, я с тобой стал… ну, странный. — а ты? — а я сказал: зато не скучно. — он усмехнулся, но в этой усмешке было больше усталости, чем юмора. — ты знаешь, — вдруг тихо добавил он, — ты иногда бесишь. как будто специально придумываешь фразы, чтобы сбить с толку. но всё равно… когда ты не приходишь, это хуже. краткий взглянул на него. взгляд был как в тех рисунках — невыносимо взрослый и в то же время абсолютно потерянный. — ты первый, кто остался. они сидели на бетонной плите до самого звонка с вечерней смены. потом пошли медленно — нарочно не спеша, будто ещё можно остановить вечер. у школьного крыльца краткий вдруг остановился. — аз? — а? — если ты когда-нибудь всё забудешь, — он подал ему тот самый лист из блокнота, со звёздами и лестницами, — просто посмотри сюда. это всё — ты. аз взял. не сказал ничего. но когда краткий уже шёл прочь, аз вдруг тихо позвал: — эй. краткий обернулся. — в следующий раз приходи в нормальной рубашке. а то я волнуюсь. и даже в полутёмном дворе было видно, как краткий впервые за день улыбнулся — не своей ироничной полу-улыбкой, а по настоящему.