Луноцветы

— Я правильно тебя услышал, — Цзинъи оперся руками на столешницу, наклоняясь ближе к Сычжую, чтобы посмотреть на него за экраном ноутбука, — Цзинь Лин действительно сделал это? Сычжуй поднял взгляд, будто бы ничего ужасного только что не сказал. Но Цзинъи пока не знал — можно ли считать это чем-то ужасным. Или он в тихом восторге? — Мне Сичэнь написал об этом сегодня утром, — ответил Сычжуй. — Вчера, пока мы были на парковке, Цзинь Лин не просто сбежал от того человека, а выстрелил в него из лука. — Из лука, который шел на продажу охотнику-коллекционеру из Великобритании. — Если ты беспокоишься, это был не старый антикварный лук, которому уже перевалило за сотку, а всего-лишь винтажная копия одной из моделей прошлого века. Прости, я не очень разбираюсь... — Да нет, — Цзинъи взлохматил свою челку, — я в шоке, что он, блять, умудрился выкрутиться из этой ситуации именно так и даже ничего не сказал. — К счастью, никто никого не убил, — Сычжуй подпер голову рукой и снова уставился в монитор. — Жаль, что навык стрельбы пригодился ему в такой ситуации. Цзинъи нервно усмехнулся — все же, он был рад, что с Цзинь Лином все в порядке. И совсем чуть-чуть расстроен, что хромой ублюдок получил всего лишь стрелу. — Ладно, — Цзинъи выпрямился и скрестил руки на груди. — Значит, Сичэнь сказал тебе, кем был тот тип? — Нет. Он вынул стрелу и сбежал раньше, чем сотрудник выставки обнаружил его. — И ты, конечно же, и ему не назвал его приметы? — Не назвал, — Сычжуй кивнул. — Но, скорее всего, он сможет выяснить его личность в ближайшее время, поэтому нам лучше чуть-чуть поторопиться. — Поторопиться с чем? Цзинъи бросил быстрый взгляд в сторону появившегося Цзинь Лина, но тут же отвернулся. Пялиться на его сонное лицо и очаровательно растрепанные волосы сейчас совсем не хотелось. — Мы все о том же, — Сычжуй вернулся к своим поискам, приветственно кивнув Цзинь Лину. К удивлению, Цзинь Лина такой ответ устроил. Он вообще выглядел как-то слишком спокойно. Этой ночью Цзинъи спал плохо и просыпался так часто, что даже не замечал течение времени, пока сквозь это состояние не понял, что эти двое — Цзинь Лин и Сычжуй — в какой-то момент улеглись спать рядом с ним. С одной стороны хотелось побыть одному, но с другой — их присутствие подействовало успокаивающе, поэтому он не стал возражать. Утром они это не обсуждали — Сычжуй проснулся раньше и ушел, а потом и Цзинъи решил не задерживаться, беспокоясь, что на этот раз не успеет сбежать от Цзинь Лина раньше, чем он проснется. Что, блять, означали вчерашние слова Цзинь Лина? Цзинъи ненавидел намеки — как понять, что правильно их понимаешь? Будь у Цзинъи возможность, он бы бился головой об стену до тех пор, пока не перестанет соображать вообще. То, что Цзинь Лин понравился ему еще год назад, было фактом. То, что сейчас Цзинь Лин нравится ему уже до невыносимой раздражающей дрожи в пальцах, — тоже факт. Так было и с Сычжуем, но проще — Сычжуй до банального прост в проявлении своей симпатии, но с Цзинь Лином все иначе. Он язвительный и колкий, не такой рассудительный и осторожный. Попробуй угадать — ради чего пытается зацепить. Эта игра была бы занятной, если бы в цепочку не вписывался Сычжуй, у которого сейчас на уме тоже непонятно что. — Почему ты не рассказал, что у вас произошло вчера? — Не до того было, прости. Он мне пистолетом угрожал, а я пробрался в подсобку и прострелил ему ладонь, чтобы выиграть время и сбежать. — Ладонь? — тихая усмешка. — Кажется, теперь он не только хромой, но и на одну руку уязвим. — И поэтому наверняка скроется где-нибудь на время. Хуй мы его так легко достанем. — Ничего. Достанем как-нибудь. Сычжуй ведь изначально был холодно настроен по отношению к Цзинь Лину. Потом смягчился, и со временем дело стало не только в желании не позволить Цзинъи влезть в неприятности. Это заметно — язык тела Сычжуя выдает его с головой. Для Цзинъи, который успел хорошо изучить его, это очевидно. Они никогда не обсуждали свои отношения, как и не обсуждали личную жизнь друг друга. Казалось, что границы понятны, но теперь Цзинъи сомневался. — Лань Цзинъи. Кто-то из них пощелкал пальцами прямо перед лицом. Цзинъи нахмурился и отмахнулся, ударяясь ребром ладони о руку Цзинь Лина. Сразу же отшатнулся в сторону от неожиданности — Цзинь Лин оказался слишком близко, а Цзинъи упустил момент, когда он подошел. Сычжуй в это время снова уткнулся в ноутбук, уже не обращая на них внимание. О чем там эти двое говорили?.. — Да чего тебе? — У тебя нет своего "ахуительно важного мнения" на этот счет? Цзинъи хмыкнул и вздернул нос. — Есть, конечно. Но не надейся, что я стану хвалить тебя за находчивость и меткость. На этот раз Цзинъи отскочил в сторону раньше, чем Цзинь Лин успел схватить его за ворот футболки. И, к сожалению, Цзинь Лин остался не в восторге, поэтому попытался снова, и тогда Цзинъи отбежал от него подальше. Они так и встали у разных концов стола, пытаясь угадать, в какую сторону побежит оппонент. — Да не трогай меня, блять. Что я на этот раз тебе сделал? — почти отчаянно спросил Цзинъи, изо всех сил пытаясь звучать грозно. — Это для профилактики, — Цзинь Лин пилил его пристальным взглядом, готовый сорваться с места в любой момент. — Нахуй она нужна?! Ты с каждым днем становишься все более сумасшедшим! — Я соответствую тебе, и ты сам виноват в этом! Прекрати вести себя так, что тебя хочется ударить. Цзинъи вскинул руки в примирительном жесте и сделал самый жалобный взгляд, на который только был способен: — Ладно! Я больше не буду. Честно! — потом добавил: — Ты молодец, что справился вчера, горжусь тобой. — Так, — Цзинь Лин, кажется, немного расслабился. — Что еще? — А что еще? — "Я не виноват в том, что так получилось". Цзинъи скрестил руки на груди и возмутился: — Это уже слишком. Если бы я лучше следил за тобой... Цзинь Лин тяжело вздохнул, устало потер глаза и выглядел так, что воспринимать его как потенциальную угрозу жизни было невозможно при всем желании. Но эта секунда его внешней милой безобидности моментально испарилась, как только он рванул в сторону, намереваясь оббежать стол. Цзинъи побежал в обратную сторону, едва успевая оторваться на безопасное расстояние. А потом резко затормозил, когда сам почему-то догнал Цзинь Лина, сделав круг, и увидел, что Сычжуй обвил его бедра одной рукой, не давая догнать Цзинъи. — Отпусти меня! — Цзинь Лин уперся руками в плечи Сычжуя, пытаясь освободиться. — Я должен въебать ему! Наблюдая за его попытками вырваться — не слишком активными, если честно, — Цзинъи рассмеялся, а Сычжуй даже не оторвался от своего ноутбука, когда сказал: — Если вам так надо выяснить отношения, идите в спальню и устраивайте свои игры там. — Сычжуй, блять, — Цзинь Лин стукнул его в плечо от досады и смущения, но успокоился. Отсмеявшись, Цзинъи ответил Сычжую: — Ты думаешь, смена локации что-то изменит? Сычжуй даже посмотрел на него, выдерживая паузу, и Цзинъи сразу растерялся, пытаясь прочитать этот взгляд. — Я не имел в виду, что нам все равно, где "выяснять отношения и устраивать свои игры", — торопливо добавил он. Тогда Сычжуй красноречиво потер переносицу свободной рукой и покачал головой — вот тут уже Цзинъи стало понятно, что он только что сделал ситуацию еще хуже. — Да твою мать! — Цзинъи с досадой закатил глаза от того, что повелся на его шутку. — Ненавижу, когда ты говоришь двусмысленные вещи, не имея в виду ничего пошлого. Сычжуй отвернулся и как ни в чем не бывало заметил: — Нет, вообще-то ты с первого раза все верно понял. В моем замечании был подтекст. Цзинь Лин просто закрыл лицо ладонями, чтобы взять передышку и успокоиться — Цзинъи прекрасно его понимал, поэтому не ответил. Сычжуй тоже какое-то время молчал, а когда понял, что они остыли, сказал: — Мне жаль, что я вас прервал, но я кое-что нашел, поэтому... Цзинъи переключился и подошел к нему с другой стороны от Цзинь Лина, а тот, сделав для вида пару попыток выбраться из хватки Сычжуя, сдался и просто сел к нему на колено. — Чжан Цзинтун, — он показал на лицо мужчины, засветившегося на групповом корпоративном снимке. — Это он? Цзинь Лин внимательно рассмотрел снимок. Уверенно кивнул. Но потом насторожился: — Подожди, что это за сайт? Сычжуй пролистал дальше — страница представляла собой новостной раздел, куда вывешивались снимки с особенно важных для клиентов встреч. Некий господин Чжан мелькал на них очень редко, но легко узнавался по своей трости. Цзинь Лин же бегло читал написанное. — Ого, — Цзинъи также прошелся взглядом по тексту, — здесь ведь идет речь о встрече транспортной компании семьи Цзян с иностранными инвесторами. Но тут даже имени его нет. — Да, — Сычжуй промотал статью до конца и переключился на более раннюю страницу, с новостями пятилетней давности. — Потому что его имя было здесь, когда он занимал должность заместителя исполнительного директора. Потом он пропал на несколько лет и появился снова не так давно. — Он говорил, что его понизили, — сказал Цзинь Лин. — Возможно, четыре года он занимался в компании какими-то внутренними делами и нигде не светился. Потом получил травму и ему поручили заниматься мелкими делами. Цзинъи сел на стол рядом с ноутбуком, чтобы теперь видеть Сычжуя и Цзинь Лина. Второй выглядел озадаченным и обеспокоенным, но не удивленным. Цзинъи посомневался, но в итоге решился попробовать спросить: — Он ведь подчиненный твоих бабушки и дедушки. Значит, говорил о ком-то из них? — Да, — ровно ответил Цзинь Лин. — Только... я никогда не видел его. Может быть и так, что он имел в виду какое-то другое начальство. А может быть, моя бабушка узнала о том, что он сделал в прошлом году, и понизила его, но не стала поднимать шум. Для нее не впервой замалчивать инциденты. Мы не можем знать точно, чем он занимался четыре года. Мог работать на стороне или что-то такое. — Еще один тип, подрабатывающий в тени, как и Сюэ Ян? — Сычжуй закрыл ноутбук и отодвинул в сторону. Цзинь Лин пожал плечами: — Я не стану отменять вариант, что он действительно прямой подчиненный родителей моей матери в этом деле. Это, конечно, неприятно, но давайте не забывать о том, что происходящее не касается никого со стороны. Один раз с Сюэ Яном мы ошиблись. Не хочу, чтобы это повторилось снова. Второй раз кто-то из нас может пострадать. Цзинъи бы не сказал, что Цзинь Лин расстроен — говорил ровно, будто бы эти мысли уже не вызывали ничего, кроме холодной злости. Сычжуй в этот момент ненавязчиво коснулся плеча Цзинь Лина и сказал: — Сейчас Цзинтун наверняка заляжет на дно зализывать очередную рану. Не вижу смысла тратить время на его поиски. Предлагаю сосредоточиться на тех, кто стоит выше. Цзинь Лин уверенно кивнул, соглашаясь с ним, и тогда Цзинъи заговорил снова: — Отлично. Ищем информацию дальше или сразу заявляемся к потенциальным злодеям в логово? — Мне нравится второй вариант, — ответил Цзинь Лин, скрещивая руки на груди. — Но в прошлый раз это ничего не дало. Нужен какой-то план, если мы хотим вывести их на чистую воду, а не просто поставить себя под удар. Тем более, блеф и импровизация могут оказаться бессмысленными, если на самом деле мы ошиблись с выводами. Нам ведь некуда торопиться, пока нас не могут достать. — Значит, сначала завтрак, а потом мозговой штурм, — Цзинъи хлопнул ладонями по столу, прежде чем слезть. — Приходите, как только сможете отлипнуть друг от друга. Сычжуй моментально убрал руку с плеча Цзинь Лина, а тот сразу вскочил на ноги. — Вы что... еще не завтракали? — спросил он, неловко убирая с лица прядь волос. — Нет. Сычжуй сидит здесь с самого утра. Я не знаю, во сколько он проснулся, — Цзинъи как ни в чем не бывало отправился из гостиной на кухню. Цзинь Лин пошел за ним, видимо, не желая оставаться наедине с Сычжуем, и Цзинъи стало весело от этого. Раньше Цзинъи переживал о том, что разговор об отношениях с Сычжуем приведет к тому, что Сычжуй предложит все прекратить и разойтись. Потому что посчитает, что они они заходят слишком далеко, и он устал от проблем, которые доставляет их привязанность. Но теперь, глядя на то, как Сычжуй ведет себя с Цзинь Лином, Цзинъи понял, что он так не сделает. Это было... забавно. — А ты сам выспался? — поинтересовался Цзинь Лин. Цзинъи посмотрел на него через плечо. Сейчас от Цзинь Лина вряд ли стоило ожидать чего-то внезапного. — В целом — да, — Цзинъи замешкался, но все равно подметил: — Благодаря вам. Ты само очарование. Спасибо за заботу. Цзинь Лин нахмурился и мотнул головой, но Цзинъи заметил на его щеках легкий румянец и довольно усмехнулся, направляясь дальше. Он успел зайти на кухню, когда Цзинь Лин снова догнал его и на этот раз схватил за руку. Цзинъи напрягся, но вырываться не стал. Дожили. Цзинь Лин на самом деле никогда не делал ему ничего плохого, однако большинство его действий выбивали Цзинъи из колеи. Соблюдать дистанцию и держать лицо с каждым разом становилось все сложнее. — Чего еще? Ты весь день будешь меня преследовать? — Теперь, когда я наконец-то тебя поймал, — нет. — Цзинь Лин, — Цзинъи закатил глаза, — мы уже все обсудили по поводу вчерашнего. Все нормально. Мне жаль, что я не уследил за хромым уебком, но переживу это. — Сейчас я хотел не об этом сказать. Цзинъи выжидающе посмотрел на него, но Цзинь Лин замолчал, не решаясь продолжить. Затем в поле зрения появился Сычжуй. Кажется, он слышал весь их разговор, но только сейчас решил вмешаться. Пояснил: — Цзинь Лин беспокоится о причине, по которой ты вчера сбежал от него. — Но он сам прогнал меня, — возразил Цзинъи. — А еще сказал, что мне нельзя с ним флиртовать, хотя я просто... хотел поддержать его. Сычжуя вздохнул: — Теперь я совсем не понимаю, что у вас происходит. Вы сами хотя бы знаете? Цзинъи перевел взгляд на Цзинь Лина, который с видом самого несчастного в мире котенка рассматривал свою руку, которой обхватывал запястье Цзинъи. Удивительно, как в момент испарилась вся его обычная самоуверенность. Но у Цзинъи эта картина вызывала только обеспокоенность и даже жалость — самоуверенный Цзинь Лин нравился ему куда больше, потому что это было знаком того, что он в порядке. Цзинъи слабо дернул рукой, чтобы его отпустили, а после сам взял Цзинь Лина за руку, переплетая их пальцы в знак поддержки. — Только не делай такой несчастный вид, ладно? Нашел еще, из-за чего расстраиваться. Вчера уверенности в тебе было больше. Цзинь Лин прикрыл лицо рукой, прячась от его взгляда, и негромко ответил: — Да, и я сожалею об этом. Ты ведь просто хотел поддержать меня. — Лучше бы ты сказал, что я сам виноват. Но Цзинь Лин на это не повелся — вместо того, чтобы привычно ответить что-нибудь язвительное, он лишь покачал головой. Пытаться подначивать его и дальше у Цзинъи не было желания. — С тобой мне все понятно, — Цзинъи мягко погладил большим пальцем тыльную сторону его ладони, а после обратился к Сычжую: — А вот с тобой — нет. — Мы с тобой не в тех отношениях, чтобы я мог влезать в твои дела с другими. Если тебе нравится Цзинь Лин, то ты можешь делать с ним все, что захочешь. — К твоему сведению: у меня никогда не было желания трахаться с кем-то, кроме тебя. Я знаю, что мы не говорили об этом и ты ни слова не скажешь, но я все равно не стал бы делать этого. Цзинъи почувствовал, как Цзинь Лин собирается отпустить его, поэтому сжал пальцы крепче — раз уж они начали этот разговор, то будет лучше, если Цзинь Лин останется, даже если ему неловко выслушивать все это. — Я вел не к этому, — возразил Сычжуй. — У тебя есть определенные принципы и границы. Ты и без меня прекрасно можешь решать, переступать грань или нет. — Ты хотя бы заметил, что сам практически не отлипаешь от него с тех пор, как мы встретились? — Может быть. Цзинъи выдержал недолгую паузу, прежде чем ответить: — Может быть? Ахуеть, Сычжуй. Неужели мне нужно было ткнуть тебя носом в то, что ты не просто спускаешь мне все с рук, потому что "мы не в тех отношениях", а сам запал на него? Сычжуй сразу стал задумчивым, а его взгляд — осторожным. Он медленно перевел взгляд на Цзинь Лина, решая что-то в уме, и Цзинъи на всякий случай снова покрепче сжал пальцы. Однако все-таки первым не выдержал этого затянувшегося молчания: — У меня действительно есть границы, и я не могу переступить ни одну из них из-за тебя, даже если мне очень хочется. Но не с кем угодно, а именно с ним, — Цзинъи демонстративно поднял их с Цзинь Лином руки. — И, знаешь, когда он практически в лоб сказал мне о своих чувствах, я этого не ожидал. Во-первых, мне казалось, что он должен был сказать об этом тебе, а не мне. А во-вторых, крайне хуево, что он оказался втянут во все это. — М-да, — тихо пробормотал Цзинь Лин, — действительно хуево. Никогда бы не подумал, что из-за меня двум недолюбовникам придется все-таки проговорить свои отношения, потому что они оба негласно решат начать делить меня. — Мы бы сделали это в любом случае рано или поздно, — ответил Сычжуй — тихо и с непривычной болью в голосе. — Я говорил тебе вчера, что из-за нашей работы нам сложно выстраивать личные отношения, но я сам устал от этого. Мне очень хочется быть полностью открытым с Цзинъи, но я знаю, что для него это может стать... проблемой. Цзинъи не сразу понял, о чем именно он говорит. Затем, вспомнив их последний близкий разговор в тот день, когда чуть не сломал руку приставшему к Сычжую прохожему, начал догадываться. Цзинъи — беспокойный, ответственный и самоотверженный. Ему не страшно умереть, если это спасет жизнь Сычжую. И Цзинъи сойдет с ума от внутренних противоречий, если Сычжуй начнет каждый раз напоминать ему вслух о том, что любит его и беспокоится. Придется жить с четкой мыслью, что каждое его действие, каждый риск в попытке защитить Сычжуя, будет отзываться в любимом сердце беспокойством. Если Сычжуй был готов к этому, то за себя Цзинъи ручаться не мог. С другой стороны, сейчас он стоял перед ним, держа за руку другого человека, и отпустить не мог, потому что точно так же хочет быть опорой и для него. Целых две ответственности, которые Цзинъи пытался удержать и понимал, что не удержит, если так будет продолжаться и дальше. Цзинъи неотрывно смотрел в одну точку и хотел ударить себя за такой промах. К сожалению, он родился таким, эмпатичным, добрым и преданным, готовым слепо разрушать себя ради тех, кого любит. С этим ничего нельзя было поделать. — Цзинъи, я люблю тебя, — тихий голос Сычжуя прозвучал где-то совсем рядом, и Цзинъи подумал, что ему просто показалось. — И я хочу, чтобы ты наконец понял, что это означает. Я буду рядом с тобой, и ты можешь положиться на меня в любой момент абсолютно во всем. Тебе не нужно пытаться прыгнуть выше своей головы. Ни ради меня, ни ради Цзинь Лина. Я не жду, что ты прямо сейчас разберешься со своими страхами и что это будет легко, но... никто из нас не будет против помочь тебе. Цзинъи запоздало понял, что наконец расслабил пальцы, но теперь Цзинь Лин сжимал его руку, не давая ладони выскользнуть. — Мне кажется, ты немного... сломал его сейчас? — шепотом спросил Цзинь Лин, видимо, у Сычжуя. Осторожно и обеспокоенно, без тени привычного для Цзинъи ехидства. Тот, кажется, виновато улыбнулся в ответ, а потом Цзинъи почувствовал, как Цзинь Лин мягко утыкается носом в его висок, и снова услышал шепот: — Не думай, что ты здесь один. Цзинъи слышал их голоса сквозь громкое биение своего сердца, которое отдавалось приятной ноющей болью во всем теле — как будто бы от этого и вправду стало намного легче, как будто бы ему было необходимо услышать это гораздо раньше, чтобы убедиться и поверить. И теперь, даже если бы он на секунду задумался над тем, чтобы оттолкнуть их, ничего бы не вышло. — Вы просто... развели какие-то сопли... — слова давались Цзинъи с трудом, но он не мог сказать ничего другого — иначе рисковал разрыдаться от бессилия перед ними и этими чувствами. Сычжуй нежно потрепал его по волосам и мягко поцеловал в щеку. Цзинъи проморгался и наконец-то поднял на него взгляд, но Сычжуй уже отстранился. В его глазах все еще горела теплая нежность, смешавшаяся с пониманием, как только они столкнулись взглядами. Однако это быстро сменилось хитрым блеском, и Цзинъи так и не понял, что происходит в голове Сычжуя, пока он не обвил руками талию Цзинь Лина и не притянул к себе. — И, кстати, раз уж мне больше нет смысла пытаться не замечать свою симпатию к нему, может, обсудим, что мы будем с ним делать? Цзинь Лин моментально уперся ладонями в его руку, намераваясь в любой момент попытаться вырваться, а Цзинъи облегченно выдохнул — Сычжуй очень вовремя увел разговор в более безопасное для его психики русло. — Не смейте меня делить, вам ясно? — предупреждающе зашипел Цзинь Лин, который наоборот не оценил такую смену. — Что?.. Почему ты не разрешаешь? — спросил Цзинъи, приходя в себя и чувствуя, как тяжесть с плеч окончательно спадает. Цзинь Лин недовольно скрестил руки на груди, закрываясь от них, и заявил: — А какого хуя должен? Мое мнение никто не хочет узнать? — Ты очевидно хочешь получить нас обоих, — ответил Сычжуй, улыбаясь от вида вмиг смутившегося Цзинь Лина. — Но кто из нас тебе нравится больше? — Сычжуй, — Цзинь Лин все-таки пихнул его в плечо, — иди нахуй, пожалуйста. Цзинъи улыбнулся с этого и заметил: — Ты будь осторожен в таких высказываниях, а то моргнуть не успеешь, как окажешься прижатым к постели. В лучшем случае. — Вот именно, — Сычжуй кивнул Цзинь Лину, — прислушайся к нему, а то он составит тебе топ самых "неудачных поверхностей". — Сычжуй, иди... — Цзинъи запнулся и от досады выругался: — блять. Иди к плите, короче. Я не буду второй раз напоминать про завтрак. Сычжуй поднял руки в примирительном жесте, и тогда Цзинь Лин смог ускользнуть от него подальше на всякий случай. Цзинъи устало выдохнул — но у него правда стало легче на сердце.

***

Когда Сычжуй спал, выглядел как ангел — у него еще волосы после душа только-только высохли и челка торчала в разные стороны милыми завитками. Цзинъи сначала пытался их пригладить или выпрямить, потом просто игрался с ними пальцами и рассматривал короткие тени от ресниц на щеках. Красивый, даже оторваться невозможно и поверить, что вот он, мечта любого прокурора, может так доверчиво и сладко уснуть на чьих-то коленях. Если бы Цзинъи сказали прямо сейчас разбудить его и встать, чтобы спасти мир от конца света, он бы даже не пошевелился. После завтрака они все перебрались обратно в гостиную. Цзинь Лин наконец-то привел себя в порядок — расчесал спутанные волосы и собрал в высокий хвост. Теперь сидел за столом перед ноутбуком, заняв место Сычжуя. А сам Сычжуй, когда присоединился к ним, сказал, что ему нужно буквально две минуты на отдых, прежде чем они начнут тот самый "мозговой штурм", но в итоге залез на диван к Цзинъи, уложил голову ему на колени и заснул. — Блять, это невозможно, — внезапно прошептал Цзинь Лин из-за стола — старался быть тише, но голос так и сквозь злостью, — ебанный интернет. Я вообще не могу найти ничего дельного. Цзинъи запрокинул голову и посмотрел на него — Цзинь Лин в этот момент уперся лбом в край стола. — Вообще ничего? — тихо уточнил Цзинъи. — Идеально чисто — никаких упоминаний хромого ублюдочного в новостях. Только то, что на сайте компании, — Цзинь Лин поднял голову и подпер ее рукой. — Про родителей моей матери тоже пустота. Ну, кроме всяких новостей, которые касаются бизнеса. Они скорее похожи на тех, с кем мафия должна сотрудничать — морские грузоперевозки можно использовать для транспортировки запрещенных товаров. Чжан, например, сто процентов шарился на той выставке как раз для того, чтобы найти клиентов, которым надо переправить всякое старье без лишнего внимания. Цзинъи задумчиво намотал на палец прядку волос Сычжуя, медленно произнес: — В основном мы занимаемся провозом воздушными путями. Это быстрее и удобнее, потому что Лань Цижэнь может держать все под контролем. Но корабли — тоже удобны в случаях, когда товара очень много. Просто это случается реже. — Значит, все-таки вы сотрудничаете иногда. Цзинъи утвердительно кивнул, потом сказал: — Но я не занимаюсь этими вопросами даже близко. Нужно будет спросить у Сычжуя, он должен знать больше. Цзинь Лин не стал продолжать разговор, о чем-то вспомнив. Он быстро застучал пальцами по клавиатуре, и Цзинъи решил не отвлекать его. Через время Цзинь Лин снова начал ругаться себе под нос. — Что там еще?.. — Цзинъи, ненадолго закрывший глаза, открыл их. — Ебанная цензура. — Ты что... ищешь в сети порнуху? — Блять, — почти в голос отозвался Цзинь Лин. — Порнуху найти проще, чем... Я решил просмотреть еще раз статьи о своей матери. Единственная причина конфликта между семьями, которая мне вспомнилась. — И что там? — Ничего, чего бы я не знал. Всего лишь две статьи, да и те общие. В первой о ее смерти, во второй — слухи об убийстве. Думаю, их было больше, но все подчистили. — Если подчистили, значит, было что, — задумчиво ответил Цзинъи. — Может быть. Но скорее всего... это было сделано, чтобы замять конфликт. На самом деле это было суицидом, но объявлять об этом сми — вырыть яму для репутации. Будь это убийством на самом деле, виновника бы нашли, а раз на самом деле этого виновника и не было, то появился риск, что журналисты дороют до истины. Узнают, что шум подняли для прикрытия, и все — масса осуждения и падение стоимости акций обеих компаний. Цзинъи не мог скрыть своего сочувствия, когда снова взглянул на Цзинь Лина. Наверное, это ужасно — жить с фактом, что твоя мать покончила с собой, когда ты был совсем ребенком, и лишиться человека, который должен был стать для тебя опорой. Может быть, будь она жива, жизнь у Цзинь Лина сложилась бы лучше. У него, по крайней мере, был шанс получить нормальную семью. Цзинъи сам рос без отца, но даже не беспокоился на этот счет — он не видел его никогда, потому что родители разошлись еще до его рождения. А когда Цзинъи исполнилось десять, он узнал, что отец погиб в одной из перестрелок. И, как будто бы, это было обычном делом в мафии, а его отец — просто один из ушедших коллег, с которым он никогда не пересекался. Когда Цзинъи смотрел на его ленту, повязанную в кабинете Босса, то не испытывал абсолютно ничего. — Мне очень жаль. Цзинь Лин покачал головой: — Я практически не помню ее. Мой отец, конечно, не отец года, но он все равно заботился обо мне по-своему, и этого было достаточно. Цзинъи подумал, что судя по всему, достаточно не было, но тактично решил промолчать, чтобы Цзинь Лин не воспринял это как попытку задеть. С ним вообще стоило быть аккуратнее — он колючий и к нему сложно подступиться. А Цзинъи сам не умеет подбирать правильные мягкие формулировки, но ненавидит из-за этого задевать тех, кого хочет только поддерживать. — Тогда... я могу спросить кое-что? — осторожно начал Цзинъи, на всякий случай добавил: — Если тебе не понравится вопрос, то не отвечай, я не настаиваю. — Давай. — Ты знаешь, почему она сделала это? Цзинь Лин откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился перед собой. Цзинъи мысленно выдохнул, когда понял, что этот вопрос действительно не задел его. — Думаю, потому, почему люди обычно совершают суицид?.. Никто никогда не говорил мне о том, какой она была, но она точно не страдала наследственными психическими заболеваниями. Скорее всего, у нее была депрессия, а это... не удивительно с учетом того, в какой атмосфере она росла. Я даже не удивлюсь, если мои родители вообще поженились по расчету. Отец относится к ней не как к женщине, которая была любовью всей его жизни, но как к той, к которой он был по-своему привязан. У него вообще, кажется, понимание любви какое-то свое. — Спасибо, — Цзинъи принял его ответ к сведению, и в целом новых вопросов у него не возникло, поэтому он сказал: — Могу тебя понять в каком-то смысле. У моей матери примерно такая же ситуация. Частенько она больше напоминает мне старшую сестру, чем мать. Цзинь Лин улыбнулся и шутливо сказал: — Просто у нее своеобразное чувство юмора, которое отчасти передалось и тебе. Цзинъи же невесело усмехнулся: — Однажды Сычжуй сказал мне примерно то же самое. Неудивительно, что он ей нравится. — А она знает, что вы... ну... — Наверное, да. Я даже не говорил ей об этом, но иногда она ведет себя так, будто давно записала его ко мне в мужья. — Наверное? Ты дурак что ли? — Цзинь Лин изобразил на своем лице подобие жалости. — Она же твоя мать, наверняка знает тебя, как облупленного. Для нее все должно быть очевидно. Цзинъи отмахнулся от него, наигранно хмурясь. — У Цзинъи очень милая мама, — тихо и сонно пробормотал Сычжуй, от чего Цзинъи слабо вздрогнул. — Ты давно подслушиваешь? — Не-а, — Сычжуй потянулся и сразу же снова устроился на его коленях поудобнее, будто бы собрался спать дальше. — Проснулся, как только услышал, что вы обсуждаете эту прекрасную женщину. — Вот, — Цзинъи указал на Сычжуя пальцем, — вот поэтому ты ей нравишься. Ты прекрасно умеешь подлизываться к людям. — Не ревнуй, пожалуйста. У меня и свои родители есть, мне их вполне достаточно. Цзинъи внезапно вспомнил о его родителях, и ему стало не по себе. Он и думать не хотел о том, что скажет Вэй Усянь, когда они снова встретятся. Единственный плюс — никто из них в теории не должен получить наказательную пулю в колено за выходку Сычжуя, потому что он все еще больше любимый ребенок, чем подчиненный. — Наверное, это странно, когда твои родители — криминальные авторитеты, — сказал Цзинь Лин. Сычжуй смешливо фыркнул и, не открывая глаза, ответил: — Совсем чуть-чуть. Но они не то чтобы осознанно стали родителями. Вэй Ин забрал меня к себе, когда мои биологические родители погибли. Думаю, мне не стоит уточнять, кем они были?.. В общем, можете представить себе Вэй Ина, которому едва должно было исполниться девятнадцать, с двухлетним ребенком на руках. Ему просто некуда было меня деть, потому что на тот момент никто из моих кровных родственников не мог обо мне позаботиться. — Он ведь был тогда моим ровесником. Каждый раз, когда я представляю это, — Цзинъи утешительно погладил Сычжуя по голове, — не понимаю, как ты смог выжить. — Он тогда еще пытался учиться, параллельно встрял в криминальные разборки, поэтому его каждый день кто-то обязательно пытался убить. Ну и меня в придачу. Для Цзинъи это не было чем-то новым, но ему все равно было интересно, поэтому он на всякий случай пояснил для Цзинь Лина: — Семья Лань всегда сотрудничала с криминальными группировками. Она получала с этого выгоду для бизнеса, а взамен предлагала спонсорство и защиту от закона. Одной из таких группировок была семья Сычжуя, а Вэй Усянь хорошо дружил с его двоюродной тетушкой, они учились вместе. Поэтому, когда начался замес, он ввязался. — Ты снова назвал ее тетушкой, — Сычжуй мягко щипнул Цзинъи за бок. — Извините. С госпожой Вэнь. — Я обязательно упомяну, как сильно ты ее уважаешь, когда она в следующий раз будет ругаться на тебя, — Сычжуй перевернулся на спину и наконец открыл глаза, просыпаясь окончательно. — Так вот. Да, Вэй Ин влез во все это, а потом заключил с предыдущим главой семьи Лань договор: они помогают ему, чтобы он мог создать одну единственную группировку, которую им будет удобно держать под контролем. Конечно, при условии, что он останется лидером. Поэтому следующие несколько лет он только этим и занимался, при этом успевая возиться со мной. Можно считать, что у меня было занятное детство, потому что сначала вместо того, чтобы ходить в детский сад и начальную школу, я либо таскался с ним, либо жил у Лань Чжаня. Иногда меня брала к себе тетя. А потом наконец все наладилось и успокоилось, поэтому меня отправили в среднюю школу. — Знаешь... я никогда не думал об этом, — задумчиво начал Цзинъи, — но каким образом он вообще смог убедить их сотрудничать? — Если я скажу, что он на самом деле просто очень сильно захотел выйти замуж, это может выглядеть, как достаточная мотивация?.. — ответил Сычжуй. — Давайте будем считать так. — Но на самом деле?.. — спросил Цзинь Лин, отвлекаясь от роли молчаливого слушателя. — На самом деле он просто собрал вокруг себя достаточно людей. Ему хватило сил перерезать всех несогласных и заработать необходимую репутацию, чтобы Лани восприняли его всерьез, — Сычжуй сел, чтобы немного размяться. — Согласись, звучит как-то не так хорошо. — Да уж, — Цзинь Лин невесело усмехнулся. — Но все-таки они хорошо заботились о тебе. — Хорошо. Даже слишком. Они любят меня, и им обоим хотелось для меня какой-то другой жизни. Но я все равно здесь, как видишь, — потом Сычжуй спросил: — Вы нашли что-нибудь? — Можно считать, что нет, — Цзинь Лин закрыл ноутбук. — Ты можешь что-то рассказать о вашем сотрудничестве с компанией семьи Цзян? — Да, — Сычжуй навалился плечом на Цзинъи, поудобнее укладывая на нем голову. — Насколько я знаю, Босс временами договаривается с ними о провозе оружия и наркотиков. Платит им за это неплохие деньги. Ничего особенного. Но, если я верно помню, делает это не через исполнительного директора, а с руководителем отдела продаж. Не уверен, что высшее руководство в курсе. Или же просто делает вид, что не замечает этого, чтобы не принимать прямого участия на случай проблем с законом. — О, — многозначительно протянул Цзинь Лин, — у меня для вас прекрасные новости: это мой дядя. Цзинъи сразу же обернулся к нему и даже Сычжуй поднял голову, чтобы уточнить: — Тот самый, который Цзян Ваньинь и который в прошлом году вмешался в конфликт в трущобах и вернул тебя домой? — Да. — Кажется, что новости не слишком прекрасные, да?.. — неуверенно поинтересовался Цзинъи. — Это с какой стороны посмотреть, — Цзинь Лин устало подпер лоб рукой. — Теперь мы хотя бы знаем, какие у них там дела друг с другом. — Мне начинает нравиться тенденция. Один твой дядя отмывает деньги через антиквариат, второй сотрудничает с мафией в перевозке оружия. Есть ли у тебя еще дяди, от которых нам стоит ожидать чего-то подобного?.. — с усмешкой спросил Цзинъи и с ужасом понял, что Цзинь Лин собирается ответить ему серьезно. — Думаю, нет. Еще один мой дядя живет в США, но насколько я знаю, он строит там актерскую карьеру, поэтому ему вообще до лампочки, что здесь происходит. А вот мой двоюродный дядя однажды организовал покушение на моего отца. Его можно посчитать? О, еще у меня есть тетя, но это не точно, я знаю про нее только из слухов. — Остановись, пожалуйста, пока мне не стало страшно, — взмолился Цзинъи. — Ах, если бы кто-нибудь сказал об этом ебливому бате моего отца... — Цзинь Лин положил руку на сердце. — Как же хорошо, что он давно умер и перестал размножаться, и как минимум один из его сыновей гей до кончиков волос, второй собирается выскочить замуж, а третьему с головой хватает выходок от меня, так что не думаю, что он захочет заводить детей снова. — Поэтому ты решил переплюнуть их всех, — заключил Цзинъи. Цзинь Лин щелкнул пальцами, подтверждая его догадку, и улыбнулся. — Ты напомнил про Мэн Яо, и... — Сычжуй внезапно оживился от пришедшей в голову мысли. — Мы ведь сейчас в семейном доме, можем воспользоваться возможностью порыться в документах. — Я согласен, если ты возьмешь всю ответственность на себя, — заранее предупредил Цзинъи. — Конечно. Но не факт, что кто-то об этом узнает. Сичэню сейчас не до нас вообще, — спокойно ответил Сычжуй и для большей убедительности добавил: — Мы же не будем вскрывать сейфы или взламывать компьютеры. Только вот Цзинъи знал, что это наглая ложь. Если придется, они сделают это.

***

В кабинете Сичэня было прохладно и как-то неуютно. Цзинъи раньше этого не замечал. Скорее всего, потому что раньше оказывался здесь не для того, чтобы рыться там, где нельзя. Однако это неприятное ощущение быстро оказалось на втором плане, когда Цзинъи понял, сколько интересно здесь можно найти. Сычжуй нажал несколько кнопок на панеле умного дома, которая висела прямо у двери, а после сказал: — Если разделимся, закончим быстрее. — Тогда ты осмотришь рабочий стол, а мы — шкаф, — Цзинь Лин даже не стал дожидаться ответа. Остальные только согласились с ним. У Сичэня в кабинете был идеальный порядок — все документы лежали по папкам, которые ровными рядами стояли на полках. Один из шкафов был заставлен книгами, на другой полке — семейные фотографии и фигурки, привезенные из разных стран. Пока Цзинь Лин перебирал папки с документами на верхней полке, Цзинъи открывал по очереди каждый ящик. Такого количества документов он не видел давно и в ужасе думал, как много времени уйдет, чтобы проверить их все. Даже если папки были подписаны, все равно следовало проверить содержимое. Открывая очередную из них и пролистывая страницы с цветными стикерами-закладками, Цзинъи наконец понял, что в верхнем ящике хранились документы на дом, письма и различные счета. Ничего интересного. — Полагаю, — устало произнес Цзинъи, — никто не успеет нас убить. Мы умрем сами, задохнувшись пылью. — Не сказал бы, — ответил Сычжуй. — У меня здесь достаточно чисто. Что у тебя там? — “Перечень документов, использованных при подготовке технического плана”, — зачитал Цзинъи. — Еще есть расчеты сметной стоимости ремонта. Ты можешь представить, сколько денег потрачено на систему полива в саду? — Могу, но не буду, — Сычжуй тихо усмехнулся. — У тебя хотя бы что-то интересное, — раздраженно отозвался Цзинь Лин. — У меня одни письма из страховой компании. Лучше бы это все хранилось в электронном виде на компьютере. Тогда Сычжуй почти невозмутимо сказал: — Для таких, как мы, Сичэнь бы создал папку “Мои отчеты для налоговой за последние двадцать лет” и прятал бы там в куче других папок чьи-нибудь нюдсы. — Не думаю, что он хранит нюдсы, — ответил Цзинь Лин. — Но я не хочу проверять, так это или нет. Цзинъи с шумом захлопнул очередную папку и чихнул, вдохнув поднявшуюся от этого пыль. — Согласен, — пробормотал он. Они замолчали, и Цзинъи начало казаться, что время здесь остановилось. Но усталость этому закону не подчинялась, и вскоре в глазах начало рябить от количества просмотренного текста. Он уже перестал понимать, верно ли читает напечатанные иероглифы. В ящиках следующего стеллажа лежали рабочие папки. Судя по датам и заголовкам — копии старых контрактов и договоров, документы по логистике и статистические данные. Клиенты, финансы, персонал… Ни на одном из ящиков не было замка, поэтому вряд ли эта макулатура несла хоть какую-то особую ценность. Цзинь Лин же в это время вытащил из нижнего ящика стола папку, заваленную канцелярией. Не совсем в духе Сичэня, если только он не заглядывал туда последний раз несколько лет назад. Цзинъи краем глаза заметил, что Цзинь Лин начал доставать из нее пыльные сшитые документы, пока не остановился на одном из них: — Вот это нам точно нужно. Цзинъи отвлекся и посмотрел на него. Сычжуй тоже — поставил на полку очередной ежедневник и сел на подлокотник дивана. Цзинь Лин же устроился на крае стола и сразу озвучил то, что прочитал: — Это дело о пропаже моей матери. Здесь… — он полистал страницы, бегло читая содержимое, — сказано, что два свидетеля дали показания: они видели ее на пристани в день пропажи. Один из них сказал, что видел, как шла в сторону пристани. Запись с камер видеонаблюдения подтвердила его слова. Второй свидетель видел, как она спрыгнула в воду. Он хотел спасти ее, но волны были такими высокими, что когда подоспел, она уже пропала. Этот свидетель и позвонил в полицию. Однако дело все равно передали в суд, где он выступал как ключевой свидетель. В итоге суд все-таки признал случившееся суицидом. Хотя, судя по отчетам водной полиции, тело так и не нашли. — И это все? — уточнил Сычжуй. Цзинь Лин пролистал папку и добавил: — Еще есть скриншоты с камер видеонаблюдения, — он помолчал, рассматривая их, затем рассказал: — Сначала на запись попала она и свидетели. Первый сидел на скамейке недалеко от набережной, а в 18:19 она прошла мимо. Через три минуты за ней прошел второй свидетель. Звонок в полицию зафиксирован в 18:27. То есть, где-то в промежутке этих пяти минут второй свидетель видел, как она прыгнула, — Цзинь Лин помолчал, глядя на записи, добавил: — Тут еще написано, что на записи с камеры на самой набережной, видно, как она проходила там в 18:26, за минуту до звонка. Но эта камера повредилась во время шторма накануне, поэтому работала не стабильно. Скорее всего, на ней сбилось время. Третья камера, которая фиксирует пирс, не работала вообще. — То есть, никакая из камер не записала момент прыжка и все строится только на показаниях свидетеля и его звонке? — уточнил Сычжуй. Цзинь Лин кивнул. — И этот же свидетель сказал, что побежал к ней сразу, надеясь помочь, — напомнил Цзинъи и сарказмом добавил: — Просто камеры не смогли зафиксировать его из-за сбоев. Шторм очень вовремя их повредил. — Да, но суду этого хватило, — Цзинь Лин еще раз пролистал документы. — Наверное, они вообще не стали обращать на это внимание. Здесь даже нет никаких заключений технической проверки и подтверждения от специалистов. Это странно. — Не странно, если кто-то заплатил за это деньги, — сказал Сычжуй. Цзинь Лин устало поднял взгляд к потолку. — Ладно, давайте продолжать поиски. Каждый вернулся к своему занятию. Теперь Цзинъи усерднее рылся в ящиках, понимая, что раз это не полное дело хранится у Сичэня, то должно быть что-то еще. Не стал бы он держать у себя подобные документы просто так — они не касаются семьи Лань никаким боком, в этом нет смысла, только если они не приложили к этому руку. Наконец, пошарившись на дне самого нижнего ящика, Цзинъи вытащил оттуда толстую папку без каких-либо обозначений, а когда открыл, едва ли не подскочил на месте от восторга. Не потому, что содержимое было приятным. А потому что это было именно тем, что они искали — вторым делом о пропажи Цзян Яньни. И, судя по объему, материалов в ней было в разы больше. — Я нашел ее, — сказал он, торопливо просматривая листы. Тогда Цзинь Лин и Сычжуй сели по обеим сторонам от него прямо на пол, чтобы тоже видеть. Цзинъи хотел сразу отыскать ту часть, где речь шла о камерах, но взгляд в первую очередь зацепился за показания свидетелей. Информации там было много, и Цзинь Лин, который видел другую версию, сразу нашел расхождения: — В том деле не было ни слова про описание одежды, — сообщил он. — А здесь оба свидетеля говорят разные вещи: по показаниям первого Яньли была в розовом кардигане, а по показаниям второго — сначала в голубом, а потом в розовом. По-моему, эти цвета достаточно сильно различаются, их сложно перепутать. Будто бы его ткнули носом в ошибку, и он исправил показания на втором допросе. — Он точно видел ее, — сказал Сычжуй. — Такое могло произойти, если он сильно перенервничал. — Но он имел приводы за хулиганство, — добавил Цзинъи и постучал пальцем по нужной строчке. — И первый свидетель видел, что второй не побежал за ней. То есть, никакого сбоя у камеры не было. Он действительно не выходил на пирс и позвонил в полицию, находясь на расстоянии. Раз так, то это дело не было ни убийством, ни суицидом. Иначе бы не было никаких причин подкупать полицию и суд, чтобы все эти материалы так и не дошли до суда. Цзинь Лин все это время молча смотрел перед собой, уже не вчитываясь в текст. А потом устало потер переносицу: — Получается, что это была инсценировка, — сказал он. — Но я не понимаю, зачем и кто был инициатором. Цзинъи продолжил листать дело и уже вместе с Сычжуем просматривать остальные данные. Через пару месяцев после суда Цзян Цзыюань подала апелляцию, потому что первый свидетель пропал. Она утверждала, что это связано со пропажей ее дочери и есть вероятность похищения. Это было тяжело читать — если Яньли действительно не убивала себя и все это было сделано специально, не было никаких гарантий, что она осталась жива. Это могло быть похищение или убийство, но ее мать не собиралась мириться с этим. Может быть, полиция смогла бы найти тело, к этому стоило готовиться, но тогда Цзян Цзыюань смогла хотя бы попрощаться с ней. Смогла бы добиться справедливого наказания для виновников. А если это похищение — сидеть сложа руки, зная, что каждая минута промедления может стоить жизни, для матери было равносильно смерти. Апелляция была отклонена. Никому, кроме нее, не было дела до Яньли. Деньги имели больше веса. Цзыюань подала ее снова, и снова получила отказ. Куча собранных документов, заключений, попыток — и все равно итог один. Цзинь Лин читал детали молча, но почти все время выглядел так, будто мысли уходят куда-то далеко. Однако он и не озвучивал их. Цзинъи даже казалось, что в последнее время психика Цзинь Лина не совсем в порядке — он слишком сосредоточен на деле для человека, который почти докопался до правды. Для того, кто своими глазами видит, через сколько трудностей прошли его близкие тогда. Цзинъи никогда не поверит, что такого, как Цзинь Лин, лично не задевает вся эта информация. — Что ты думаешь об этом? — Сычжуй забрал папку и закрыл. — Моя мать была не только дочерью, но и сестрой, — тихо и медленно начал Цзинь Лин. — И даже мой отец относился к ней хорошо. Но здесь — только Цзыюань. Я не верю, что только ей было не плевать. Но не могу представить, что она не опускала руки исключительно из теплых родительских чувств. У нее были и другие причины. Как и у моих отца и дяди были причины не поддерживать ее борьбу. Сычжуй поднялся, чтобы положить папку на стол и отфотографировать все страницы. Из-за того, что листы были сшиты, это должно было занять не две минуты. Помочь ему было не с чем, поэтому Цзинъи остался рядом с Цзинь Лином. — Если Сичэнь хранит это у себя, — вдруг сказал Цзинъи, — какова вероятность, что он был одним из тех, кому было необходимо получить “чистое” дело? Если он и вправду причастен, у родителей Цзян Яньли есть все причины не любить нас. — Примерно 99%, — сразу ответил Сычжуй. — Мне это не нравится, но я не удивлен. Раз уж наш Босс в хороших отношениях с Цзян Ваньинем, то ничего не запрещает им помогать друг другу даже в личных делах. — Ты ведь не хочешь сказать, что мой дядя причастен к исчезновению своей же сестры, — голос Цзинь Лина прозвучал пугающе ровно, с едва уловимой ноткой угрозы. — Я ничего не хочу сказать, — Сычжуй отвлекся и посмотрел на него. — Я делаю вполне логичное предположение. Но не думаю, что он стал бы вредить ей. Цзинъи не видел причин вмешиваться — Цзинь Лин хоть и был напряжен, а Сычжуй по-привычному прямолинеен, их диалог не переходил грань между обсуждением и ссорой. В конце концов, Цзинъи вряд ли мог назвать себя хорошим кандидатом для разрешения конфликтов. Но этот разговор навел его на мысли, которые он решил озвучить сразу, обращаясь к Цзинь Лину: — Ты говорил, что твоя мать росла не в слишком хорошей… атмосфере. И в целом по твоим словам кажется, что ее жизнь не была такой уж приятной. Ты и сам не доверяешь своей семье и отзываешься о ней без восторга. Мне вообще кажется, что твой дядя — самый адекватный из них всех. И он, судя по документам, даже не фигурировал в деле и не пытался помочь своей матери в суде, — Цзинъи сделал паузу, дожидаясь кивка. Сычжуй же вернулся к снимкам, но все равно слушал. Тогда Цзинъи продолжил, понимая, что Цзинь Лин не в состоянии делать выводы из этих слов: — Когда люди недовольны своей жизнью, они либо продолжают терпеть, либо бегут. Для многих в таких ситуациях суицид — самое очевидное и легкое решение. — Но она не совершала суицид, — возразил Цзинь Лин, — она… Блять. Она решила инсценировать его. — В общем и целом, если закрыть глаза на нюансы, да. Похоже на то. — О, — Цзинь Лин закатил глаза. — Это отличные новости. Цзинъи ничего не сказал — это могло быть последней каплей для психики Цзинь Лина. Но Цзинь Лин все еще держался неплохо. Лишь плотно сжал губы и нервно вцепился в края своей футболки, прокручивая в голове всю эту информацию. Наконец он поднялся: — Закончите здесь без меня, окей? Давайте продолжим позже. — Конечно, — Сычжуй отвлекся снова и теперь смотрел на Цзинь Лина очень внимательно. — Но, пожалуйста, не уходи слишком далеко. Цзинь Лин только махнул рукой и ушел. А Цзинъи подумал, что Сычжуй говорил не в буквальном смысле. Как мило. Когда дверь закрылась, Цзинъи сел на свободный край стола, стараясь не мешать Сычжую. Он слушал, как шуршат листы, как шумят деревья в саду и тикают часы. Понимал, что Цзинь Лину необходимо побыть наедине с собой, но с трудом игнорировал беспокойство за него. Если побежать сейчас за ним — на сколько баллов по шкале от нуля до десяти это будет плохим решением? — Примерно на восемь, — тихо ответил Сычжуй. Цзинъи с ужасом посмотрел на него. Сычжуй успокоил: — Ты спросил об этом вслух. — А остальные два балла?.. — Потерпи чуть-чуть. Когда он немного придет в себя, ему будет легче обсуждать… все это. Цзинъи от досады хлопнул ладонью по столу, хотя не мог не согласиться со словами Сычжуя. — Ты ведь знаешь, насколько он склонен к безрассудству, — ответил он, пытаясь найти хоть какую-нибудь причину не оставлять Цзинь Лина одного. И одновременно с этим пытался убедить себя остаться здесь. Сычжуй перелистнул очередную страницу и мягко взял Цзинъи за руку. Ненадолго — слегка сжал в качестве поддержки и поцеловал в плечо. — То, что произошло сегодня утром, не гарантирует, что он станет тебя слушать, находясь в таком состоянии, — полушепотом сказал он. — И меня тоже. А я не меньше тебя хочу пойти за ним. Поэтому давай лучше оставим все это на вечер. — Ты… как тебе это удается вообще? — Было бы намного хуже, если бы вас не было рядом, — Сычжуй напоследок поцеловал его еще и в висок, потом отстранился и продолжил делать снимки. Цзинъи оперся руками позади себя, чуть не уронив на пол органайзер с канцелярией. Посмотрел в потолок, спокойно выдыхая. Ладно. Сычжуй снова был занят и, казалось, ушел в свое дело с головой, отвлекаясь. Поэтому Цзинъи не ожидал, что Сычжуй спросит: — Не хочешь поговорить о том, что было утром? Цзинъи посмотрел на него недоверчиво. Со всей этой беготней он не то чтобы забыл об утреннем разговоре, но… Теперь казалось, что ему все это приснилось. А ведь на самом деле нет — Сычжуй и правда сказал, что любит его. И даже не беспокоится о том, что они оба испытывают чувства к Цзинь Лину. — Ты спрашиваешь об этом, потому что хочешь что-то сказать? — Цзинъи нахмурился. Сычжуй отрицательно качнул головой. — Я хотел узнать, как ты после этого. — Мне кажется, это было странно, — честно ответил Цзинъи. — То есть… мне сложно осознать, что все оказалось настолько просто. Если это все вообще можно так назвать. — Выговориться на эмоциях действительно проще, чем постоянно жить в мыслях об этом и не решаться заговорить. Но я согласен — это правда было странно. Ты беспокоишься? Цзинъи задумчиво постучал пальцами по столу. Сегодня у него не было времени как следует все обдумать. Он еще не успел найти поводов для беспокойства, но знал, что они обязательно возникнут. — О том, что мы оба влюблены в одного человека? Наверное, нет. Я боялся, что ты наоборот попытаешься сбежать от этого. Тебе и со мной было тяжело, а тут еще и Цзинь Лин, — затем, чтобы избежать вопросов о ревности, добавил: — И ты не похож в моих глазах на того, кто стал бы делать выбор. Ты бы скорее отказался от нас обоих. Сычжуй ответил не сразу. Он все еще фотографировал дело, используя это как достойную причину для затянувшейся паузы. Цзинъи ненавидел, когда Сычжуй думал слишком долго. — Да, такое могло произойти, — наконец ответил Сычжуй. — Но теперь я думаю, что было бы глупо поступать так. Наша жизнь не самая легкая и безопасная. И мне хочется… не отказываться хотя бы от возможности быть с теми, кого я люблю. Я ведь боюсь не только того, что ты погибнешь, но и того, что просто уйдешь. — Тебе придется постараться, чтобы избавиться от меня, — Цзинъи самодовольно фыркнул. Сычжуй вдруг тихо засмеялся — так легко и нежно, что Цзинъи растерялся. — Я и пальцем не пошевелю, потому что люблю тебя куда больше, чем тебе может показаться, — заверил он, потом поинтересовался: — В какой момент ты понял, что я неравнодушен к Цзинь Лину? — Серьезно? — Цзинъи даже забыл, что собирался смутиться от очередного “люблю”. — Ты еще в прошлом году начал сдувать с него пылинки. На тебя это не похоже. А когда мы встретились снова, это стало еще заметнее. Особенно тем утром в отеле, когда он спал у меня на груди. — Он был таким красивым и милым, когда спал. Я не мог не поиграть с его волосами… Кто бы вообще удержался? — Не знаю, — с сарказмом ответил Цзинъи. — Наверное, какой-нибудь ревнивый парень, который увидел, как этот “красивый и милый” спит в обнимку с его любовником? — Бред какой-то, если честно, — Сычжуй пытался быть серьезным, но едва сдерживаемая улыбка выдавала его с головой. — Иногда я поражаюсь, как тебе удается быть таким скрытным и очевидным одновременно. Сычжуй снова приблизился к нему, замерев в нескольких миллиметрах от его лица, слегка улыбнулся и тихо сказал, пока Цзинъи оцепенел от этой близости: — Тогда тебе очень повезло, что в случае с Цзинь Лином я пропустил стадию ревности, и мы с тобой сошлись во мнении касательно него. Было бы крайне плохо, если бы на его месте оказался кто-нибудь другой. — А?.. — Ничего, — Сычжуй мягко поцеловал его в уголок губ, и Цзинъи перестал дышать на несколько секунд. Но Сычжуй сразу же отстранился. — Я закончил. Можем убирать все по местам и идти. Цзинъи кивнул — машинально, еще не до конца придя в себя. Ему не хотелось даже представлять, что мог бы сделать Сычжуй, если бы на месте Цзинь Лина действительно оказался кто-то другой. Они заболтались. Надо было уже наконец закончить здесь и уйти. Но все-таки интересно — пулю в лоб получил бы Цзинъи или его потенциальный левый любовник?..