Рыжий ангел

Во многих книжках, которые Олег читал запоем, будучи подростком, часто мелькала одна и та же мысль — мол, с того света не возвращаются, а если возвращаются, то уже не теми, кем были прежде. В реальности, конечно, «воскрешение» подразумевало под собой изменение самого человека после каких-то серьезных событий — катастрофы, тяжелой болезни, испытания, что-то в этом духе. Потому что в реальности с того света не возвращаются. Так думал Олег. Да что уж там, он был в этом абсолютно уверен. Не раз балансируя между жизнью и смертью, пачкая руки в чужой крови, он не мог считать иначе. До одного единственного случая.

***

Обнаженный, покрытый копотью и сажей, Сережа лежал на боку, поджав под себя ноги. Он был жив, и его изможденное тело сотрясала дрожь. Но самое неожиданное было даже не это. За спиной Сережи нервно вздымались в такт его дыханию два огромных белых крыла. Олег, не веря своим глазам, бросился к нему и рухнул рядом на колени. — Серый! Сережа всхлипнул, сильнее обхватил себя руками. Крылья зашелестели за спиной. Олег снял с себя толстовку и накрыл его, подоткнув края. — Серый… Живой! Потерпи, родной, я сейчас машину подгоню. Думать о том, что за новые части тела выросли у вернувшегося с того света Сережи, Олег сейчас не стал. Хорошо, что не старых не лишился! А крылья… Ну, в хозяйстве всё пригодится. Сережа был худым и изможденным, поэтому весил немного, но вот крылья… Олегу буквально пришлось тащить его волоком, безбожно пачкая белые перья в дорожной пыли. Устроив Сережу на заднем сидении на боку, он, как мог, разместил крылья в проеме между сидениями.

***

Несколько дней Сережу трясло в лихорадке. Он валялся в бреду, не узнавал Олега и беззвучно плакал. Олег сидел возле его постели, менял капельницы, сбивал температуру и умудрялся поить его из трубочки кисленькой водичкой. Крылья шуршали по постельному белью и пару раз подло подсекали Олега под колени, что он едва не падал, но их хозяин явно не отдавал себе в этом отчета. Олег, державшийся на одном только адреналине, почти не спавший, мерил ему температуру и мысленно молился сам не зная кому. Если Сережа вернулся, да еще с крыльями, не может же он помереть еще раз?! На исходе третьего дня Сережа, наконец, оклемался. Он распахнул воспаленные глаза и несколько минут молча смотрел в потолок. Олег осунувшийся, почти клевавший носом, почуял движение и тут же выпрямился. — Серый… Сережа с трудом повернул голову и уставился на Олега. Во взгляде мелькнуло узнавание. Он разлепил пересохшие губы и просипел: — Я умер? У Олега в горле стоял ком, он только покачал головой и осторожно поднес Сережину ладонь к своим губам, поцеловал костяшки. — Я умер, — повторил Сережа, но уже с другой интонацией. — Ты живой. Ты вернулся, — хрипло ответил Олег, — всё хорошо. Сережа слабо пошевелился. — Спина болит, — пожаловался он. Олег не удержался и фыркнул. Ну еще бы, новообретенные крылья здорово меняли центр тяжести, а вдобавок были гораздо горячее, чем температура здорового Сережи. — Что последнее ты помнишь? — спросил Олег. Сережа поморгал. — Телестудию. Дроны. Игоря. Тебя… — с каждым словом голос его подрагивал, а под конец слезы хлынули из глаз, — Олег… Олег пересел к нему на кровать, наклонился и поцеловал в лоб. — Ты жив. Я жив. Больше мы друг друга не потеряем, Серый. Сережа что-то сдавленно пробормотал ему в грудь. Футболка Олега моментально намокла. — Тебе нужно отдохнуть, — с трудом отодвинувшись, сказал Олег, — я пока приготовлю тебе что-нибудь поесть. Сережа покачал головой и с испугом схватил его за руку. — Не уходи! Только не бросай меня снова! Олег вздрогнул, но тут же попытался улыбнуться. — Конечно, нет, Серый. Никогда. Но тебе нужно поправиться. А для этого нужно есть. Я оставлю дверь открытой, и всё время буду громко говорить, чтобы ты меня слышал. Идёт? Сережа ответил не сразу. Закусив губу, он смотрел на Олега покрасневшими от слез глазами, и наконец-то едва заметно кивнул. Олег поднялся, слегка пошатываясь от усталости, и медленно пошел к двери. Сережа повернул голову, следя за ним взглядом, и вдруг охнул. Олег тотчас же обернулся. — Что это? Что это такое? — в ужасе выкрикивал Сережа, рассматривая длинное светлое крыло. — Честно говоря, я надеялся, что это ты мне расскажешь, Серый, — пробормотал Олег, — но ты не волнуйся… — Не волноваться? — взвизгнул Сережа и тут же зашелся в кашле. Олег кинулся к нему, больно ударился коленкой о тумбочку, матюгнулся и шлёпнулся на постель рядом с задыхающимся Серым. В стакане еще оставалось немного воды. Олег поднес трубочку к губам Сережи, тот сделал несколько глотков и затих, потом с трудом сел. Крылья нелепо торчали в разные стороны, придавая Сереже смешное сходство с курицей-наседкой. — Я умер-умер-умер! — зачастил он. Светлые глаза застекленели, губы побелели, Сережа начал раскачиваться взад-вперед, словно под гипнозом. Олег обхватил его руками, прижал к себе. — Ты живой. Ты здесь, ты реален. Серый, я так виноват перед тобой! Он прижался сухими губами к взмокшему Сережиному виску, погладил его по спине и на пробу коснулся крыльев там, где они соединялись со спиной. Сережа замер. Олег пару раз шкрябнул его по основанию крыльев. Сережа странно ойкнул и обмяк, уткнувшись лбом в плечо Олега. — Вот где твое слабое место, — улыбнулся Олег и принялся чесать заветное местечко. Разумовский блаженно промычал, крылья расползлись в стороны и повисли. Олег осторожно уложил его обратно на постель. Глаза у Сережи были закрыты, грудь медленно опускалась и поднималась. Он дремал. Едва ли не на цыпочках, слегка прихрамывая на правую ногу, Олег вышел на кухню и критическим взглядом осмотрел все свои припасы. За эти три дня он почти ничего не ел. В холодильнике были яйца, сыр и колбаса, но кормить этим Сережу сейчас было нельзя. «Каша так каша» — подумал Олег, радуясь, что предусмотрительно купил геркулес, а в холодильнике нашёлся малиновый джем. Периодически возвращаясь в спальню и поглядывая на спящего Сережу, Олег сварил кашу, заварил чай, потом пожарил себе яичницу и сам с удовольствием поел. Сонливость нахлынула на него с последним глотком чая. Хотелось опустить локти на стол, а на них уложить голову и вырубиться хотя бы на полчасика. Но эту идею Олег отмёл. Он заставил себя встать, помыть посуду, потом отнести кашу и чай в спальню. Будить Сережу не хотелось, но раз теперь у него обнаружилась «кнопочка перезагрузки», можно было попытаться его накормить. Сережа пытался повернуться набок, но крылья ему этого, естественно, не позволяли. Он страдальчески изгибал брови и беспомощно ворочался. Олег принёс влажное полотенце и бережно вытер его лицо. — Серый, просыпайся. Сережа всхлипнул и открыл глаза. Олег аккуратно усадил его, прислонив спиной к стене, и начал кормить с ложечки. — Не люблю овсянку, — вздохнул Сережа. Олег зачерпнул побольше джема. — Я немного подсластил. Сережа моргнул и послушно съел всё. — Умница, — Олег погладил его по спутанным волосам, — надо будет тебя помыть. Сережа, согнув ноги в коленях, обхватил себя за плечи. — Серый, ты чего? Сережа замотал головой и вздохнул. — Как ты меня нашёл? — тихо спросил он. Олег опустил взгляд. Всё было так непросто, особенно теперь, когда живой Серый сидел рядом и смотрел на него своими чистыми голубыми глазищами, в которых стояли невыплаканные слёзы. Стоит ли ему рассказывать про побег из автозака, где он свернул шеи своим охранникам и устроил аварию? — Я не… — начал Олег и замолчал. Сережа качнул головой. — Ладно, можешь не рассказывать, — он отвернулся к окну. Олег почувствовал, как между ними словно опустилась стена отчуждения. Сережа был рядом, живой, настоящий, но в нём что-то неумолимо поменялось, и дело было не в крыльях. — Сереж, — негромко позвал Олег. Его охватило мучительное чувство стыда. Когда Сереже нужна была помощь, рядом с ним должен был находиться близкий человек. Но Олега рядом не было, он был на другом конце земного шара, и лишь потому, что за десять лет до этого решил, что их дорожки разошлись. Сережа тогда всерьез занялся разработкой социальной сети, а Олег, кое-как сдав первую сессию, подумал-подумал, забрал документы и ушел в армию. А перед этим они с Сережей жестоко поругались. Наговорили друг другу много обидных слов, а потом долго об этом жалели. И встретиться вот так, спустя столько времени, уже почти чужими друг другу людьми, так ни разу нормально и не поговорив… Олег видел все новостные выпуски и читал все статьи, которые писали о Сереже. А Разумовский, как оказалось, целый год считал, что Олег был рядом… — Я всё исправлю, — сказал Олег тихо. Сережа дернул плечом и ничего не ответил. Жизнь научила ему не доверять даже самым близким.

***

Сережа медленно набирал вес. Болезненная бледность кожи не оставляла его. Олег выводил его на балкон по ночам, предварительно спрятав крылья под большим пледом, накинутым на плечи. Выпускать Сережу на улицу Олег пока не решился. Уж слишком приметными они были, несмотря на то, что сам Сережа официально был мёртв. Олега беспокоила даже не полиция. Он в тайне покинул Отряд Мертвецов и знал, что рано или поздно они пошлют кого-нибудь за ним. Олег ведь взял заказ, после которого должен был вернуться. Отряд наверняка проверил, что он сбежал из тюрьмы. Руку с клеймом периодически жгло фантомной болью. — У вашего отряда больше общего с Пожирателями смерти, чем ты думаешь, — съехидничал как-то Сережа, заметив его сосредоточенный взгляд и кусок замороженного мяса, прижатого к руке. Они по-прежнему держали дистанцию. Вернее, это делал Сережа. Олег пытался, но стоило ему заговорить о чём-то, что сложнее вопроса «Что ты хочешь на завтрак?», как Сережа замыкался в себе. Его крылья, раскинутые на кровати, не смотрелись чужеродным элементом, несмотря на всю фантастичность наличия. Они необыкновенно шли Сереже, а его скорбное лицо завершало образ. «Он телом здесь, но душой не вернулся» — горько подумал Олег. — Если бы у тебя была возможность вернуться в определенный день в прошлом и прожить его заново, что это был бы за день? — спросил Сережа как-то за завтраком, без особого удовольствия ковыряя вилкой омлет. Олег поставил на стол чашку с чаем, задумчиво провел пальцем по узору — белым и синим линиям с золотой каймой. — Это был бы день нашего знакомства. Когда ты спас меня от тех хулиганов. Сережа поднял на него глаза — светлые, грустные, чудовищно усталые. — Нужно было выбрать день, когда твой отец был жив, — жестко сказал он, — и попросить его найти тебе опекуна надежнее, чем бабушка. Чтобы никогда не оказаться в том детском доме. Олег покачал головой. — Серый… — Чтобы никогда не знать меня, — закончил Сережа, — и чтобы я никогда не встретился с тобой. Он поднялся, придерживая крылья, чтобы не снести ими со стола посуду, и ушел в комнату. Олег не стал его останавливать. Подобное уже случалось с ними несколько раз. Сережа был несчастлив, и это пугало Олега больше всего. Потому что уже потеряв его и обретя вновь, он был уверен, что теперь наконец-то они смогут начать жить ту жизнь, о которой когда-то мечтали в детстве — быть вместе и не разлучаться никогда. Теперь же Сережа всем видом показывал, что лучше бы он не возвращался. Олег потер пальцами переносицу и поболтал остатками чая в чашке. В юности они ссорились редко, и тем болезненнее были их единичные конфликты. Чаще всего всё заканчивалось Сережиной истерикой. Он уходил, посильнее хлопнув дверью, а когда Олег наступал на горло собственной гордости и приходил к нему мириться, глаза у того были красные. Олег в такие минуты себя ненавидел.