Беспорядок на съемочной площадке

Шум, множество людей с камерами, прожекторами и специальным оборудованием, недовольные комментарии режиссёра — такова атмосфера на съёмочной площадке, где Тилл пытался отдохнуть после только что отыгранной сцены. Он сидел на стуле с полотенцем на голове и немного расплывшимся макияжем. Дело в том, что только что они снимали сцену под дождём, и даже самый профессиональный грим не сумел продержаться в идеальном состоянии — съёмки затянулись слишком надолго. И при этом работа ещё даже не была закончена: актёрам дали лишь короткий перерыв, пока режиссёр снова решал какие-то проблемы с продюсером. Парень смотрел в пол, пытаясь хоть немного абстрагироваться от шумной обстановки и сосредоточиться на роли, которую ему ещё предстояло сыграть. Вдруг он услышал приближающиеся шаги, а затем увидел тень, нависшую прямо над ним. — Иван, чего тебе? — даже не поднимая головы, спросил Тилл. — Ого, вы догадались, что это я, даже не взглянув! — с явным восхищением в голосе произнёс парень. — Мне не нужно на тебя смотреть, чтобы по шагам и прерывистому дыханию всё понять, — актёр наконец поднял голову, чтобы взглянуть на довольное лицо коллеги по площадке. Тот выглядел так, словно не утомительно снимался под ледяными струями дождя несколько часов подряд, а только что пришёл с утренней пробежки. «Эти новички… Сколько же в них энергии. Столько снимался, а выглядит так, будто просто прогулялся под дождиком… Мне бы хотя бы каплю его сил...» — Вы и правда удивительный. Даже в таких мелочах… — Иван расслабленно улыбнулся, прищурив глаза. Первое время ему было немного страшно находиться рядом с таким опытным актёром, но теперь от того страха остался лишь лёгкий трепет — и искреннее восхищение. — Садись уже рядом, не стой вот так столбом надо мной. — Хорошо, — согласно кивнул парень и сел на соседний стул. Было видно, что он пришёл не просто поболтать о пустяках, но пока мялся, не решаясь начать разговор. На самом деле Иван был и не таким уж новичком. Он уже снимался в нескольких фильмах и сериалах, но пока только в третьестепенных или второстепенных ролях. А вот роль первого плана — для него впервые. Конечно, он нервничал: никогда раньше внимание зрителей не было приковано к нему так сильно. Но по сравнению с Тиллом он действительно казался неопытным детсадовцем. Ведь Тилл сыграл свою первую роль ещё в рекламе подгузников. С тех пор его актёрская карьера не останавливалась ни на день — можно сказать, он посвятил этому делу всю свою жизнь, целых двадцать семь лет. Естественно, тут было чему восхищаться. Не только Ивану, но и всему актёрскому составу в целом. К тому же, он был самым старшим среди всех. — Ну давай уже, говори, зачем пришёл, — Тиллу надоедает это хождение вокруг да около. Пусть уже скажет нормально, чего хочет. — Я хотел обсудить сцену с поцелуем… — тяжело вздохнув, говорит Иван, сминая пальцы одной руки другой. — Что такое, целоваться не умеешь? — в голосе Тилла звучит саркастичная нотка. — Нет, целуюсь я, честно говоря, очень даже хорошо… Я о том, что это мой первый поцелуй на камеру. Хотел спросить у вас совета: поцелуй на камеру сильно отличается от настоящего? Фраза о том, что Иван «очень даже хорошо» целуется, эхом проносится в голове Тилла. Это что за смелые заявления такие? У него что, отзывы имеются? Или он сам решил, что превосходен? В любом случае, это захотелось проверить. Конечно, они поцелуются на площадке по сценарию, но это ведь совсем другое. — Отличается, конечно. Но всё зависит от того, какой смысл ты в него вкладываешь, — Тилл говорит спокойно, почти профессионально. Он уже не раз целовался на съёмках и знал, как это работает. — Когда ты целуешь коллегу — это просто работа. Ты сосредоточен на кадре, на сценарии. А вот по-настоящему... тогда ты думаешь о человеке, с которым это делаешь, погружаешься в ощущения, тебя захватывает волна чувств и наслаждения. Понятно объяснил? Так что целоваться уметь не обязательно, главное — обыграть нужные эмоции. Сосредоточься на том, как это должно выглядеть со стороны зрителя. Хотя, возможно, в этот раз его партнёр по площадке вызывал в Тилле чувства чуть... иного характера. Он пытался отогнать эти мысли. Сейчас они были неуместны. Да и слишком много проблем потянули бы за собой. — Ого... вот оно как. А вы действительно много всего знаете, — с восхищением в глазах произнёс Иван. — Естественно. Они поболтали ещё немного. Тилл даже рассказал о паре актёрских техник, а Иван, как и ожидалось, слушал его с искренним восторгом, словно щенок, ловя каждую эмоцию, каждое движение, казалось ещё немного, и у него появится хвост, которым он начнёт вилять. Скоро перерыв закончился, и их позвали обратно на площадку. Всё шло гладко, пока не дошло до сцены с поцелуем. Иван смотрел на поющего Тилла, потом отбросил микрофон и решительно направился к нему. Он аккуратно положил ладонь на его щёку, потом — на затылок, притянул ближе и впился в губы. Всё шло по сценарию. Но в какой-то момент он слишком неловко шевельнул губами — напряжённо и неестественно. — Так, стоп! — режиссёр поднял руку. — Иван, это что сейчас было? Выглядит неестественно. С самого начала сцены, давай. — Да, простите... — Иван тяжело вздыхает. «Я волнуюсь из-за поцелуя с Тиллом. Даже если он не настоящий… А ещё и перед всеми… Хотя я думал, что привык к этому давно. Я даже не смогу показать, насколько хорошо я целуюсь! А у него такие мягкие губы… Удивительно...» Иван бы ещё долго тонул в этих мыслях, но дубли нужно было переснимать. И хотя он бы не отказался целоваться с Тиллом весь день — момент действительно приятный — у них были и другие сцены, и другие актёры, и уставший режиссёр. Надо было собраться. Но как бы Иван ни старался, с каждой попыткой всё становилось только хуже. Волнение лишь нарастало. В конце концов у режиссёра сдали нервы, и он чуть ли не пинком выгнал их на очередной перерыв. — Иван, соберись уже наконец! — прикрикнул он. — А ты, Тилл, как-то помоги ему с этим! Иван стоял, облокотившись спиной о стену, пил воду и пытался справиться с чувством стыда. Он краем глаза заметил, как к нему подходит Тилл. Ну конечно, сейчас он будет недоволен. Иван уже морально приготовился — сейчас получит выговор. — Эй. Пошли, отойдём. Поговорим. — Хорошо. Иван ожидал, что Тилл его отчитает. Может, накричит. Но точно не ожидал, что захочет его побить. Хотя куда теперь деваться? Он пошёл за ним. Они свернули в один из коридоров, где было почти темно — свет от лампы едва касался стен. — Слушайте, мне правда жаль, что так получается… Я даже не знаю, по— — Заткнись. Тилл стремительно сокращает расстояние, резко берёт Ивана за подбородок и слегка наклоняет его лицо к себе, ведь он был чуть ниже ростом. Прежде чем Иван успевает что-либо осознать, Тилл накрывает его губы своими. Сначала мягко, аккуратно, будто пробуя. А потом резко — грубо, жадно. Он не даёт Ивану ни передышки, ни времени на осмысление. Наоборот — будто специально делает поцелуй ещё более хаотичным. Рука Тилла перемещается на затылок, пальцы зарываются в мягкие смольные волосы и сжимают их, притягивая Ивана ещё ближе. Иван, наконец-то осознав, что это реальность, а не фантазия, с готовностью отвечает. Его ладони ложатся на талию Тилла, глаза закрываются. А Тилл напротив — наблюдает за ним из-под полуприкрытых век. В коридоре слышны только тихие всхлипы, причмокивания и мягкие стоны. В этот момент весь остальной мир исчез. Ни камер, ни съёмочной группы, ни режиссёра — только они вдвоём. Их тела прижаты друг к другу, и несмотря на одежду, кажется, они чувствуют тепло кожи. «Чёрт… и правда хорошо целуется...» — пронеслось в голове Тилла. Через несколько долгих, сладких мгновений, им становится тяжело дышать. Первым отстраняется Тилл. Он глубоко дышит и смотрит на Ивана. Тот, кажется, просто светится от счастья. В его глазах — чистый восторг, чуть-чуть замешательства и полное обожание. — Понял, как надо меня целовать? — спокойно говорит Тилл. — Не можешь сыграть — целуй меня на съёмочной площадке так же, как только что. Он разворачивается и уходит, оставляя Ивана стоять в полутёмном коридоре, совершенно сбитого с толку. Иван даже не успевает понять, в какую сторону ушёл Тилл. И сейчас это было неважно. Главное — то, что между ними произошло. Поцелуй. Страсть. Это воспоминание ещё надолго поселится в его голове. В результате сцену с поцелуем они пересняли идеально с первого дубля. Режиссёр был в восторге и даже не стал задавать лишних вопросов, как им это удалось. А Тилл и Иван всё продолжали украдкой поглядывать друг на друга после съёмок, так и не решаясь завести разговор о случившемся. Но похоже, что у обоих где-то глубоко внутри поселился маленький огонёк чувств — тот самый, который рано или поздно вспыхнет настолько, что они больше не смогут удерживать его в себе.