Надежда

      Мигающие лампочки, перманентный шум очищающих фильтров, журчание воды в охлаждении и прочие некогда раздражающие, а сейчас уже достаточно терпимые звуки окружали его полностью, но никак не заглушали раздражающий поток мыслей, формировавшихся в черепной коробке.       День сегодня определенно не задался с самого начала. Вместо ленивого пробуждения пришлось в панике проснуться от яркого красного мигания фонарей, звуковой тревоги и заканчивающегося воздуха.       У.Т.К.Э.Р во всю утиную пасть вопил о вышедшей из строя системе очистки воздуха, мотивируя Ло максимально быстро проснуться и, почти спотыкаясь на лестнице, поспешить к костюму.       Натянув на себя защитный скафандр, мироходец бегом добрался до склада, захватив так необходимые ему материалы и устремился на улицу.       В лицо мощно подул ветер вперемешку с песком, костюм хоть и защищал от таких подарков природы, но парня все равно сдувало мощными порывами, засыпало мелким мусором и песком, а о видимости вокруг можно было только помолиться.       Опыт есть и как бы тяжело не было возиться с починкой фильтров, Ло справился. Вернулся в бункер, увидел на экране компьютера утку, излучающую спокойный зеленый цвет, и наконец, сняв костюм, выдохнув, успокаивая себя и свое встревоженное сердце.       День мог продолжаться спокойно и, возможно, весьма интересно, так как Лололошка планировал наконец немного прибраться в складской комнате и что-нибудь приготовить, пока его планы не нарушил Малецки.       Вновь заявившись без стука, определенно забывши о такой мелочи, он призвал мироходца собираться. Они идут на еще одно задание, где Ло понаблюдает за четкой и хорошей работой Организации. Из плюсов — перемещаться между ветками не придется, бедолага выживший находился в этой ветке в богом забытом мире.       Работа на Организацию определенно вызывала у парня тревогу, видеть все эти страдания, мучения, понимая, что единственное спасение — только смерть, было достаточно сложно.       Хэтинтэп снился ему почти каждую ночь. Его скрюченное от боли тело, его голос, умоляющий прекратить все эти страдания. Мольбы о смерти…       Как после такого остаться человеком со здоровой психикой? А если он им изначально не был, как после увиденного окончательно не слететь с катушек?       Задаваясь такими вопросами, в голове у Ло постоянно возникал голос Джона, с саркастичной ухмылкой говорящий, что никак.       Тут Лололошка с ним согласится, кукухой он поехал тут знатно. Как себя морально не готовь, вновь видеть мучительные страдания и избавления от них посредством убийства — весьма угнетающе.       Это была полубогиня, в подробности ее биографии Малецки посвящать не стал, хотя Ло не был уверен до конца, имеется ли в принципе данная информация у Организации, но сказал, что убить ее придется специальным оружием и что, к сожалению, они находятся в таком месте, где нет плит, которые могут так же нечаянно свалится, как и на ноктира.       Чистое поле с мягкой, зеленой травкой и наверняка невероятно приятным воздухом, выглядело спокойно.       К сожалению, у мироходца не было возможности вздохнуть полной грудью столь манящий аромат цветов и свежей травы. К тому же, эту прекрасную картину портила страдающая от времени девушка.       Малецки опять на практике показал принцип их работы, повторяя, что теперь полубогиня не будет испытывать страдания. Ло в последний момент зажмурил глаза, не желая видеть во снах еще одного героя.       Закончив работу, Малецки похлопал мироходца по плечу, сказал, что тот в принципе прекрасно учится и попрощался, отправившись подготавливать отчет об их прекрасно выполненной работе.       Лололошка еще постоял несколько минут у тела, смотря на него нечитаемым взглядом и только после вернулся домой.       Благо, бункер все еще был на месте, ничего не кричало о поломке или ошибке, все работало предельно стабильно.       Сняв костюм, Ло поднялся по лестнице и рухнул на кровать, смотря куда-то в пустоту. Эта вылазка по работе Организации забрала у него довольно много сил, в основном моральных, физические он успел потратить еще с утра.       Душевные терзания не помогали, мозги плыли, а чувство отчаяния не покидало парня. А если он не сможет выбраться отсюда, что тогда? Ему придется отвязаться от времени? Он больше никогда не увидит своих друзей? Ему придется всю оставшуюся бесконечную жизнь видеть эти страдания существ, неспособных справится с концом времени? Всю бесконечную жизнь ему придется избавлять их от боли и мучений посредством убийства? Почему?.. Почему все складывается именно так? Чем он заслужил все то, что происходит с ним?.       Мысли путались, мешались, психика шаталась как построенная из кривых камушков башенка на пляже.       Он не часто плакал, старался быть сильным для себя, пытался думать, а как бы поступил Джон в его ситуации, мысли о нем его успокаивали. Но иногда, непроизвольно, в такие моменты как сейчас, лежа на кровати в одиночестве, под аккомпанемент мигающих лапочек и завывающих приборов, слезы без его ведома наворачивались на глазах, медленно и тихо скатываясь по щекам.       Это не момент смертельной опасности, но так хотелось, чтобы появился Джон, хотя бы как галлюцинация, и сказал бы, что Ло со всем справится и вообще он не такой глупый и сейчас что-то придумает.       Но Джона нет. Он один. Никто не придет и не спасет его.       Слезы продолжали катиться из выцветших голубых глаз, впитываясь в подушку, пока мироходец пытался уснуть, чтобы не чувствовать, не видеть и не слышать того, что его окружает.       Сколько длился угнетающий поток мыслей, сказать сложно, но по внутренним ощущениям, заснуть парень смог только под утро, свернувшись калачиком на жесткой кровати. От нехватки тепла (не только человеческого, в бункере было довольно свежо), руки непроизвольно обнимали широкие плечи. Кровать хоть и была небольшой, но в такой скрюченной позе высокий мироходец со стороны ощущался очень маленьким и беззащитным. Но ему об этом никто сказать не мог, как и посмеяться над ним, потому что никого рядом нет.       Возможно Ло проспал бы так весь день, если бы не громкий шум, раздавшийся на первом этаже, разбудивший его. С трудом продрав слипшееся глаза, парень поднялся на локте, высматривая, что произошло.       Посреди основного модуля стоял немного запыхавшийся, ухмыляющийся Джон.       — Итак, что тут у нас.       Не то, чтобы эта картина слишком удивила парня, но он задумался, по какой причине галлюцинация появилась именно сейчас, он не в смертельной опасности, не в жутком отчаянии (хотя как посмотреть), возможно теперь мозг будет проецировать его альтер-эго в моменты апатии и депрессии, чтобы хоть как-то скрасить его жизнь и поддержать психику не в совсем упадочном состоянии?       Харрис тем временем осматривал основной модуль бункера, параллельно сканируя его и что-то бурча про себя, не замечая притаившегося мироходца наверху.       Что-то было в этой картинке странное, обычно Джон появлялся рядом и бурчание или наставление свое передавал напрямую смотря Лололошке в лицо.       Шизофрения прогрессирует, но парень просто лежит и тихо наблюдает за галлюцинацией.       На самом деле как же он соскучился по Харрису, настоящему Харрису, не из его поехавшей головы. По его колкостям, шуткам и заумным монологам в казалось бы диалогах. Как же Лололошка хотел бы еще раз его увидеть… Обнять. Поговорить…       Тем временем Джон двинулся с места и подошел к компьютеру, осматривая его. Послышались шаги его тяжелых ботинок и вновь какое-то бурчание. Прибавился еще один шум и в свете вспышки появился Малецки.       Опять он проигнорировал просьбу Лололошки о стуке в дверь, заваливается как к себе домой.       Тяжело вздохнул, Ло уже планировать подниматься, как заметил, что Кацпер направился в сторону воображаемого Джона:       — Отправил отчет, мы сегодня прекрасно справились. О, это что, новый костюм? Наконец решил переодеться? — Джон резко повернулся в сторону Малецки, внимательно осматривая его.       — Приве-ет, — Джон ухмыльнулся и присел на корточки, чтобы сровняться с пареньком, — а ты у нас тут кто?       — Ты что делаешь, Ло? Издеваешься? — Кацпер свел брови к переносице, все его прекрасное настроение улетучилось и маленькое лицо нахмурилось, — прекращай, не смешно.       — У тебя слишком низкий голос для малыша, — хихикнул Джон, — новые миры так удивительны.       Кацпер помрачнел еще сильнее, явно настраиваясь обидеться на так легко брошенные слова.       Но как Малецки может разговаривать с его галлюцинацией и еще строить ей такие гримасы? Только если и сам Малецки не галлюцинация и Ло откровенно не сошел с ума.       Или…       Сердце мироходца пропустило удар и он быстро поднялся с кровати и чуть ли не спотыкаясь, побежал вниз, привлекая внимание нежданных гостей.       — Что…- лицо Малецки с обидчивого резко сменилось на нервное удивление. Лололошка! — Джон быстро поднялся и направился в сторону своего альтер-эго.       Мироходец отшатнулся от Джона, смотря загнанным взглядом. Нет, не может такого быть, чтобы Джон и тут.       Парень уставился испуганными, начинающими слезиться глазами на Харриса, руки его дрожали и дрожь эту переняло тело. Губы нервно шевелились, он пытался что-то сказать, но не выходило и слова застревали где-то в глотке.       Джон остановился в паре шагов от Ло:       — Итак, симпампусик, это было чертовски сложно, долго и муторно, но теперь нам пора уходить отсюда, — и протянул ему свою руку.       Джон понимал, что за 7 месяцев поисков Лололошки могло произойти все, что угодно, Ло мог измениться несколько раз, но с этим можно будет разобраться позже, сейчас его нужно было вернуть домой, увести из умершей ветки и, наверно, провести несколько психологических сеансов.       Лололошка продолжал стоять истуканом, лишь немного дергая правой рукой в попытке дотронуться до стоящего перед ним парня. Опускал-поднимал несколько раз и в конце концов решился.       Длинные пальцы легли на чужое плечо и почувствовали тепло, мягкость ткани одежды и надежду.       Ло резко кинулся в сторону Джона, крепко захватывая в объятья. Теплый. Такой теплый и такой… Реальный? Если это еще один приступ, так не хотелось, чтобы он заканчивался.       — Боже, Джон, как же я скучал, как же я скучал, Джон, боже, — бормотания скрывались где-то в плече у Харриса, в ткань впитывались слезы либо облегчения, либо дикого отчаяния, окажись это все еще одним приступом его больной фантазии, пытавшийся выживать.       Джон обхватил спину парня в ответ, сильно притягивая к себе и повернул голову в сторону ошалевшего Малецки, наблюдая на его лице откровенное недопонимание и шок.       — Это… Это кто?! — раздался громкий голос Кацпера на весь бункер.       Вернув голову к Лололошке, Джон наклонился к его уху и прошептал, заставляя того задрожать:       — Надеюсь тебя тут ничего не держит и ничего не нужно, потому что я сейчас тебя забираю с собой, — и продолжая крепко обнимать, нажал несколько кнопок на браслете.       Бункер осветили зеленые вспышки, оставляя Малецкого одного загнанно дышать и не понимать того, что сейчас произошло.

***

      Яркий свет заставил михоходца зажмурить глаза и еще сильнее прижаться к сильному телу, ощущая его теплоту. Не хотелось отпускать, не хотелось посыпаться — если это сон, прекращать сходить с ума — если это очередные галлюцинации.       Слишком хорошо, чтобы быть правдой, отвратительно печально, окажись это враньем.       Но крепкие руки все еще прижимали его, а теплое дыхание касалось волос и шеи. Никто не шевелился. Ло ощущал небольшой теплый ветерок, в воздухе витал запах свежей травы, воды и Джона, где-то вдалеке слышалось пение птиц и отдаленный шум деревьев.       Бред.       — Ну что ты, — поглаживая голову мироходцу, произнес Харрис, заставляя все напряженное тело Лололошки вздрогнуть и покрыться крупными мурашками, — давай, отлипай от меня, нас, думаю, ждут твои ненаглядные друзья, — и попытался отцепить от себя парня, который как тисками сдавил его, не желая отпускать, — ладно-ладно, тише, постоим с тобой еще чуть-чуть, только не дави так сильно, для дальнейшего функционирования организма мне все же нужны не фарш, а целые, не сдавленные твоими сильными руками органы.       — Прости, прости, — прохрипел Ло и резко отшатнулся от Джона, отходя назад на несколько шагов, слегка спотыкаясь о собственные ноги.       Перед ним правда стоял Джон Дейви Харрис, в его привычном белом костюме, оранжевых очках и с редко исчезающей надменной ухмылкой.       Ло рассматривал каждый миллиметр лица, до конца не веря в происходящее, ища подвох. Но его как будто не было, вот он, Джон, стоит, смотрит своими медовыми глазами на Лололошку, а в них столько тепла, неужели, тоже скучал?..       Мироходец перевел взгляд на берег озера, недалеко от них находилось поле, дорога, ведущая в поселение, виднелся лес.       Он вздохнул, ощущая аромат природы, не затхлый запах костюма, не металлический запах бункера — природы.       В глазах резко потемнело, ноги начали подкашиваться и парень тихонько осел на землю, поджимая дрожащие губы. В голове кружилось из-за большого количества кислорода, поступающего в его легкие.       — Эй-эй, Ло, тише, дыши, все хорошо, ты в безопасности, — Джон быстро подбежал к парню, сел рядом, обнимая его за плечи, становясь опорой.       Лололошка всем телом оперся на Джона, пытаясь восстановить дыхание и хоть как-то уложить происходящее в голове, но чем дольше он пытался это сделать, тем быстрее тьма заволакивала его глаза, заставляя парня потерять сознание.

***

      Где-то далеко слышались отзвуки сверчков, легкий шум деревьев, на коже ощущался легкий сквозняк, не приносящий дискомфорта.       Голова немного гудела, происходящее ранее казалось каким-то слишком слащавым сном.       Ну да, конечно, сам Джон завалился к нему в бункер и утащил его куда-то на глазах Малецки. Это было слишком абсурдно.       Хотя вначале, когда парень только попал в умершую ветку, подобные сны часто посещали его. Не только Джон приходил за ним, но и Джодах, Окетра, Райа, иногда снилось, что Смотрящему надоели все его страдания и он из Пустоши выкинул его в Миср, живой Миср. Но после этого происходило пробуждение и Лололошка видел перед собой не теплые пески или высотки Альт-Сити, а железный потолок его укрытия.       Но сейчас… Сейчас все ощущается иначе.       Парень медленно открыл глаза, пытаясь прийти в себя. Внимание сразу привлекло постельное белье черного цвета, чертовски приятное и мягкое, совершенно непохоже на уже ставшие привычным жесткие ткани в его бункере.       Он не спешил подниматься, немного проморгался, после постарался сначала осмотреть все, что могло попасть под его взор.       Комната была освещена небольшим ночником, стоящим на тумбе у кровати, светлые стены, напротив стоял стол на котором разместилось куча книг, бумажек и других канцелярских принадлежностей.       Ло перевел взгляд правее и наткнулся на фигуру в белом, сидящую или… Если внимательно присмотреться, дремлющую в кресле, придерживая рукой свою голову.       Джон.       Правда он. Ночник почти не освещал его, но даже в таком полумраке можно было рассмотреть немного осунувшееся лицо его альтер-эго, темные круги под глазами и морщинку между бровями, придающую парню хмурый вид.       — Джон, — тихо прошептал Ло, пытаясь приподняться. Прокашлялся и повторил, — Джон…       Парень на кресле что-то буркнул и спустя несколько секунд зашевелился, поднимая голову и устремляя взгляд на мироходца:       — О, принцесса, ты проснулся, — он потер ладонями лицо, смотря на Лололошку сквозь пальцы, — ты чего так рано?       — Это… Правда ты? — нотки жгучего отчаяния, которые передавал голос парня, заставил Джона нахмурится и подняться с нагретого места. Он уселся на край кровати, сжимая рукой чужое плечо.       — А кто же еще, не тот же крылатый придурок, прожравший опять мне весь мозг, — Харрис хихикнул, но быстро вернул серьезное выражение лица, увидев, какими глазами на него смотрит Лололошка.       Полопавшиеся капиляры сеточками окружали глазное яблоко, в которых отражалась безграничная грусть, толика отчаяния, но где-то в глубине плескалась надежда. Лицо его было худое, скулы с их последней встречи стали острее, а синяки под глазами пугали своей чернотой.       — Лололошка. Мы потратили очень много сил и времени, чтобы наконец тебя найти и вернуть, — Джон вздохнул, — потребовалось 7 месяцев, но мы справились, и… Я чертовски рад тебя видеть, — последняя фраза прозвучала тише остальной речи, будто Харрису за такую свою откровенность было стыдно.       Лололошка молчал, пожирая глазами находящегося рядом с ним парня, высматривал каждую деталь на лице, будто пытаясь запомнить навсегда каждую родинку, каждую ресничку, каждую ухмылочку.       Повисла тишина. Джон не исчезал, как и мягкие простыни, как ощущение теплой руки на плече, как легкий сквозняк, заставляющий продрогнуть.       Не глюк. Не сон. Он не сошел с ума, его правда спас Джон. Джон, который сидит и успокаюивающе поглаживает его плечо. Настоящий.       Мироходец резко подскочил, захватывая Харриса в крепкие объятия, утыкаясь лицом в его шею. Тепло и этот запах. Запах кожи такой же, как и был раньше, успокаивающий и умиротворяющий, дающий ощущение безопасности и дома…       Джон опешил от резкости парня, но сопротивляться не стал, лишь крепко обнял в ответ.       Он тоже скучал.       — Боже, Джон… Я… Я столько пережил, думал, что умру, что больше никогда вас не увижу, тебя не увижу. Я… Я тебя видел, видел в роли галлюцинации, когда был в смертельной опасности, ты… Ты помогал мне прийти в себя. И се-сейчас я тоже думал, что ты просто моя шизофрения, но нет, Боже, Джон. Я столько всего. Видел. Пережил. Смерти, Организация, одиночество. Все это.       — Тише-тише. Все хорошо, ты в безопасности и тебе нужно отдохнуть, — перебил его поток мыслей Харрис, осторожно укладывая Лололошку обратно на кровать, — ты теперь в безопасности, но нужно отдохнуть, ты слишком слаб, — он накрыл Ло одеялом и планировал встать, но крепкая ладонь ухватила его за предплечье:       — Не уходи, Джон, пожалуйста, — шепот прозвучал настолько отчаянно, что Джона пробрали мурашки. Он кивнул и забрался на кровать к парню, укладываясь удобнее. Лололошка сразу же придвинулся поближе, обнимая Джона настолько крепко, боясь, что он исчезнет.       Им еще предстоит многое обсудить, Лололошке — многое рассказать и им всем подумать о том, что делать дальше, ведь на вряд ли Организация оставит парня в покое. Но сейчас Ло поистине поверил, что здесь, рядом с Джоном, прямо сейчас, ему ничего не угрожает. Джон крепко его обнимал, даря такие долгожданные тепло и спокойствие.