Untergang. Pt.I

Сквозь дальнее эхо капающей воды, которая единственная нарушает удущающую тишину тюремных стен, слышатся чёткие шаги. Блэйду не очень интересно, хоть заключение и подзатянулось. Он просто ждёт, когда снова захочется спать. Если бы ему было суждено остаться в этой тюрьме навсегда, о том сказал бы Элио. – Добрый вечер. Блэйд оборачивается на голос рефлекторно, и сразу же рывком отводит голову обратно. Хорошо, когда готовишься к долгожданной встрече и можешь изобразить нужные эмоции, и плохо, когда это лицо теперь кажется видением на фоне усталости. Блэйд хмурится сильнее, чувствуя нарастающую боль, не имеющую чёткой локации в теле. Он не был готов к этой встрече. Только думал, что готов. Не сейчас. Пришедший вызывает только боль. Блэйду всё больше кажется, что он сам себя убеждает, будто Цзин Юань не может вызывать ничего, кроме боли.  – Здравствуй, – повторяет Цзин Юань и понимает, что фраза оборвалась, ведь он не спешит обращаться по имени. Будто это может нарушить что-то, вскрыть старые раны и отравить атмосферу прикосновениями к ним. Цзин Юань даже не знает, зачем пришёл лично и о чём хочет поговорить. Ему не хочется выдумывать предлоги, но и пленник, полусидя растянувшийся на кровати, будто отделён не только прутьями решётки. Вовсе не хотелось видеть его в цепях и с конвоем, никак не хотелось обращаться к нему со всей строгостью. Звание генерала обязало Цзинь Юаня отдать приказ о заточении, когда впервые после стольких лет он вновь увидел призрак из прошлого. Он знал, что Инсин не помрёт. Он слышал о Блэйде из Охотников за Стелларонами. Но никогда не думал, что две этих личности объединятся. И потому Цзин Юань не знает, о чём говорить. Он ощущает боль и радость одновременно. Радость побеждает, и она тихая, отразившаяся только в потеплевшем взгляде. Он привык видеть Инсина только в редких снах, после которых долгое время проводил в уединении, раздумьях и тоскливых мечтах, которым не суждено было сбыться.  Этот взгляд не ускользает и от Блэйда, вновь быстро дёрнувшего глазами. Боль в нём борется со злостью. Ему не хочется видеть эти глаза. Надоедливая, раздражающая, бесящая доброта Цзин Юаня – это нечто, похуже вечной жизни. Он иронично ухмыляется, раздумывая о том, что скорее сам подохнет, чем в этом человеке закончится бесконечная ласка. Но в Блэйде побеждает злость. – Что за аппартаменты класса люкс ты мне выписал, генерал? – глухо хрипит он. – Я знаю, что здесь в некоторых камерах в цепях держат и клинками протыкают каждый час. – Тебе такие точно бы понравились, вот и не дал, – отвечает Цзин Юань с лёгкой улыбкой, и внутри Блэйда что-то дёргается. Он не сдерживает короткий смешок, отзывающийся внутри новой болью и такой же болезненной теплотой. Которую он ненавидит. Цзин Юань совсем не поменялся. Может, ещё немного возмужал, сменил костюмчик на генеральский, командовать стал, но остался таким же. Таким же невыносимым.  – Не так мы должны были встретиться, – продолжает Цзин Юань немного тише. – Верно, Инсин? Старое имя вонзается в грудь Блэйда похлеще клинка.  – Мы не должны были встречаться, но на то воля судьбы. – Отрывистые слова вылетают из него раньше, чем хочется. – Не должны были встречаться.  Он еле заставляет себя остановиться, до боли прикусив щеку и понимая, как двояко звучит эта фраза. Старая жизнь осталась позади вместе с Лофу Сяньчжоу, Заоблачным квинтетом и Цзин Юанем, с которым они... действительно встречались. Блэйд коротко выдыхает. Пожалуй, самая главная ошибка в его жизни заключается именно в этом.  – ... но ты здесь, – ласково добавляет Цзин Юань, и если закрыть глаза, то можно представить вместо холодных стен живописный сад, запах цветов и долгие тёплые объятия.  Блэйду хочется умереть как никогда сильно. Или прогнать Цзин Юаня прочь. – Такой же непрошибаемый, как и всегда, – ядовито произносит он вместо этого и хрипло смеётся, на этот раз откидывая голову на стену и растягиваясь сильнее. – Ты слабый и глупый, генерал, раз заигрываешь со мной. Нет никакого Инсина. – Он едва проглатывает ком в горле, но болезненная ухмылка со злости растягивается сильнее. – Есть только Блэйд. – И чем же отличается этот Блэйд? – всё так же мягко спрашивает Цзинь Юань. Но делает это по привычке, выработанной при ведении дипломатических диалогов. Ему больно не от острых слов, а от того, что некогда любимый человек будто стал только несчастнее. Цзин Юань прикусывает губу. Он сомневается, что эта любовь прошла. Стоило ему снова увидеть Инсина – и любовь, тяжёлая и тоскующая, заставляет его цепляться за любое слово, чтобы услышать покорёженный ударами судьбы, но такой знакомый голос.  – Тебе что нужно? Меня уже допрашивали, ничего нового не скажу, – отрывисто пресекает попытки Блэйд. Он тягостно выдыхает, глотая остатки колючих слов. Будто ему вовсе не хочется, чтобы этот разговор прекращался. Блэйд заново хмурит брови, давя обжигающий прилив ненависти, растекающийся в груди. Он хотел бы ненавидеть Цзин Юаня точно так же, как Дань Фэна, чтобы ярость только придавала сил. Но теперь он вновь ненавидит себя. Совсем как тогда. Снова Блэйд хочет избавить от страданий и себя, и проклятого Цзин Юаня, слепо верящего, что можно спасти необратимое, и живущего в своём радужном прошлом.  От минутной слабости Блэйд вновь поднимает взгляд, не скрывая внутренней боли. Стоящий за решёткой Цзин Юань напоминает о прошлом, которое Блэйд старался вытравить вместе с проклятым именем, и в этот самый момент Блэйду слишком хочется это прошлое вернуть. Хотя бы на секунду, чтобы почувствовать прикосновения горячих рук и обманчиво поверить, что они могут быть счастливы.  – Полюбоваться тобой хочу, – спокойно отвечает Цзин Юань и улыбается одними губами. Наконец-то он говорит правду, оттого будто улыбаясь ещё открытей.  – Да? – вдруг оживляется Блэйд, не скрывая едкой и яркой иронии, а затем в показательном жесте разводит руки. Цзин Юань почти смеётся, видя знакомые проблески жизни в мёртвых красных глазах. – И как тебе? – всё громче саркастично спрашивает Блэйд, почти в голос смеясь. – Красивый, – мягко отвечает Цзин Юань. От его внимания не ускользнуло, что и колени Блэйд чуть развёл, но тут же замер. Двое замерли, будто на мгновение уловив момент из прошлого. Один из тех, где всё было хорошо. Где оба могли любить друг друга. Цзин Юань быстро понимает, что смотрит уже сквозь, не в силах прогнать непрошенные воспоминания. Он покидал Инсина утром, нежно целуя ещё спящего. Он возвращался вечером и находил опрокинутый стул и висящее тело. Он ждал Инсина в Комиссии по алхимии для прогулки, но находил в Переулке ауруматонов изрезанного и бездыханного. Он вытирал кровь с лица и с замиранием сердца ждал, когда дыхание вновь вернётся в похолодевшую грудь. Он видел смерть Инсина бесчисленное количество раз, надеясь, что когда-то тот захочет любить больше, чем умереть. Каждый раз Цзинь Юань верил, что когда-то это случится. И надеялся, что обнимать мёртвое тело любимого будет не так невыносимо больно.  – Отвратительно, – хрипло и нагло проговаривает Блэйд, отводя колено в сторону. – У тебя отвратительный вкус. Его взгляд падает ниже, оставив задумчивое лицо Цзин Юаня и заметив шевеление. Незаметно Блэйд сглатывает, когда ладонь генерала медленно берётся за железный прут решётки. Он видел Цзин Юаня в гневе лишь единожды... и не хочет больше вспоминать.  – Инсин. – Голос генерала звучит глубже, отчего сердце Блэйда пропускает удар за ударом. Ему бы разозлиться как следует и заткнуть Цзин Юаня, продолжающего повторять это чёртово имя, но у Блэйда мурашки бегут по спине. Он вспоминает, каким может быть этот человек. Особенно когда смотрит так пристально, отчего Блэйд резко не ощущает одежды на себе.  – Что я тебе говорил о манерах? – Рука генерала крепче сжимает прут. В моменте Цзин Юань очень хочет зайти в камеру. Уж очень сильно этот дерзкий и нелюдимый Блэйд похож на такого же дерзкого и нелюдимого Инсина. Такой же наглый, будто решил поупражняться в остроумии после нескольких стаканов. Такой же притягательный в своей откровенной вызывающей позе. Будто не было этих лет бессмысленного ожидания и болезненного принятия, что Инсин не вернётся. Что Цзин Юань сам прогнал его прочь. Что не выдержал в тот раз, когда Инсин сумел изувечить себя настолько, что не просыпался слишком долго. Что это был последний раз, когда они виделись, прежде чем Инсина изгнали с Лофу Сяньчжоу. Цзин Юань отпускает решётку и делает шаг назад. Минутная слабость стоила ему многого, но здравый смысл подсказывает, что слишком много воды утекло. Ему не стоит терзать едва зажившие раны. Ни свои, ни чужие. Однако едва Цзин Юань отворачивается, как слышит громкий оклик. – И это всё? – задиристо бросает Блэйд и почти рычит, сползая на подушке. – Твой максимум, генерал? Цзин Юань поворачивает голову обратно, и на его лице отражается сразу несколько эмоций. Раздражение вперемешку заинтересованностью, а также удовольствие, которое сложно сдержать от позы Блэйда, ставшей ещё более развязной.  – Молчишь, да? – Хоть эта фраза из уст Блэйда должна быть злой, но его дыхание делается слишком шумным. Цзин Юань широко улыбается и складывает руки на груди. Ему приносит откровенное удовольствие факт, что Инсин не может играть в неприступность слишком долго. – У грозного Блэйда есть ещё что-то, достойное моего внимания? – размеренно проговаривает Цзин Юань. – Пошёл ты к чёрту, – рычит Блэйд сквозь широкую улыбку, и его рука плавно скользит по собственной груди. – Ах какой важный генерал, твою мать, ещё внимание его заслуживать надо. Тем не менее, его пальцы отрывисто расстёгивают одежду на груди, которая высоко поднимается в несдержанном вздохе и намертво приковывает взгляд Цзин Юаня.  – Нравится? – с лёгким азартом в голосе шипит Блэйд, откидывая ткань и демонстрируя голое плечо. От внимания Цзин Юаня не ускользает, что тело покрыто чуть ли не сотней глубоких шрамов, а грудь перебинтована. Но он следит за рукой Блэйда, уже спускающейся по животу.  – Конечно нравится, всегда нравилось, – с азартной злостью продолжает Блэйд и со вкусом добавляет, – ...извращенец.  Цзин Юань глубоко вдыхает, крепче сжимая пальцы на локтях, а затем насилу поднимает взгляд к горящим алым глазам.  – Только и умеешь, что дразнить? – с насмешкой, но таким же азартом спрашивает он, но в этот же миг Блэйд резко хватается ладонью между своих ног и ещё шире разводит колени. Затаив дыхание, Цзин Юань замирает. Наваждение давит на него со всей силы, отчего едва ли получается сохранять спокойствие. – Не я посадил меня в клетку, – растягивая слова, рычит Блэйд и по-кошачьи выгибается на кровати, давяще поглаживая себя сквозь одежду и едва заметно двигая бёдрами в ответ. – Так и быть... можешь посмотреть... Как и всегда, возбуждение охватывает его слишком быстро. Как и Цзин Юаня, неотрывно глядящего сквозь решётку и борющегося с желанием отстегнуть ставший тесным воротник. Это зрелище слишком красиво, чтобы отводить взгляд.  Дыхание Блэйда становится всё более шумным, а все движения злые, резкие и будто полные отвращения, но в то же время сам Блэйд будто проигрывает своему же удовольствию. Он точно так и дерётся на мечах. Он точно так же, никогда себе не изменяя, ведёт себя со всеми вокруг. Возможно, среди едва ли не болезненных ласк и звуков, Цзин Юань может рассмотреть знакомые проблески тяги к жизни. – Смотри на меня, генерал, – шипит Блэйд и вдруг в искреннем наслаждении выдыхает, расстегнув брюки и просунув ладонь под них. Даже если Цзин Юань и хотел бы, то не смог бы отвернуться. Его целиком захватывает то, как Блэйд запрокидывает голову, упираясь затылком в подушку, и закрывает глаза. Инсин слишком увлёкся, плавными и жёсткими движениями лаская себя, потому больше не пытается следить за наблюдателем. Цзин Юаню очень хочется посмотреть ближе. Едва ли не по всему его телу проходится волна жара, когда уже второй рукой Блэйд дразняще проводит по напряжённой шее и груди, продолжая всё более резкие движения, вторя им шумными выдохами и слегка прогибаясь в пояснице. Цзин Юань проводит рукой по своему бедру, чувствуя, как мурашки от прикосновений заставляют член подняться ещё сильнее и болезненно оттянуть собой слои одежды. Хочется к нему прикоснуться, но Цзин Юань вместо этого быстро снимает с пояса связку ключей. Блэйд не обращает внимание ни на скрежет замка, ни на лязг двери. С его губ помимо тяжёлого дыхания слетают едва заметные и задушенные стоны, отчего Цзин Юань торопится приблизиться. Вновь Инсин перед ним, на расстоянии вытянутой руки, истерзанный и навсегда изменивший свой светлый облик, но точно такой же притягательный. Цзин Юань хватает его за запястье руки, ласкающей член, и, резко задрав, прижимает к подушке над головой Блэйда. Тот распахивает глаза в откровенном испуге и моментально – в точности как всегда – его острые скулы в панике розовеют. Блэйд не успевает ничего сказать и вновь давится более шумным стоном, когда колено Цзин Юаня вжимается между его ног, а сам генерал резко наклоняется. Цзин Юань чувствует, как свободная ладонь Инсина моментально упёрлась в его грудь, но всё равно успел дотянуться. Закрыв глаза, он прижимается к влажным и искусанным губам своими, а свободной ладонью в удовольствии проводит по голому животу, забираясь на грудь. Блэйд пытается противиться, но Цзин Юань мягкой силой только больше вдавливает его в кровать и проводит языком по едва приоткрытым губам. Он чувствует, как слабеет сопротивление, и он проталкивает язык глубже, заставляя Инсина раскрыть рот шире. Блэйд не сдерживает тихий стон, вновь прогибаясь в пояснице и обессиленно опускаясь на кровать, а его рука теперь скользит на широкое плечо Цзин Юаня. Который не отрывается от долгожданного поцелуя, позволив себе забыть обо всём и только крепче сжимая Инсина в руках.  Измученный непроходящей тоской, он целует с болезненной жадностью, и Блэйд тонет в нахлынувших эмоциях. Сумасшедший Цзин Юань всегда был таким. Готовым упорно бороться за то, что ценит, но с бараньей упрямостью отказывающимся отпустить то, что давно мертво. Блэйду слишком хорошо, чтобы думать о природе собственных чувств, заново разгорающихся в груди. Сколько раз он думал о том, что любит Цзин Юаня, столько раз и сомневался в том, что умеет любить в принципе. Ему никогда не отдать столько ласки, сколько чёртов генерал может уместить в себе и вложить в него. Он жмурится, сдерживая совсем не прошеные позорные слёзы, но в этот же миг Цзин Юань отрывается.  – Ты всё такой же прекрасный, – мягко говорит он и ласково стирает капли слёз с уголков глаз поморщившегося Блэйда. – Я всегда тебя любил.  – Заткнись, – в накатившей ярости рычит Блэйд, но вновь едва дышит от полного нежности поцелуя.  Проклятый дурной Цзин Юань испокон веков способен молчать, только если сам того захочет.  – Ты всегда был прекрасен, – едва слышно говорит он и коротко прижимается губами к шее Блэйда, щекоча кожу мягкими волосами. – Ничто не изменит твоей красоты, даже проклятие. – Мне плевать, – скрежещет Блэйд и всем телом вздрагивает, когда чувствует на шее лёгкий укус, но упрямо продолжает. – Инсина больше нет. Хватит выкапывать его из могилы, чёртов... Он не договаривает, несдержанно выдыхая в новый поцелуй, и вопреки собственным словам крепко хватается за тыльную сторону шеи Цзин Юаня, чтобы прижать к себе плотнее. Это желание всегда было сильнее, чем назойливые отчаянные мысли о невозможности их отношений. Цзин Юань целует его слишком страстно и бережно. Цзин Юаню многое хочется сказать через этот поцелуй. О том, как же он жалеет о своей слабости. О том, как же он ошибся, отпустив Инсина, ведь сквозь года так и не разлюбил.  Блэйд пытается вынырнуть из водоворота слишком сильных эмоций, которых предпочитал сторониться. Нежность Цзин Юаня несёт за собой не только радостные воспоминания, но и боль, припечатавшую некогда Инсина прочным клеймом. Он ждал, что это случится рано или поздно. Что Цзин Юань не будет терпеть его вечность. Инсину всё равно было очень больно. Блэйду же давно плевать на боль. Он пытается укусить Цзин Юаня в ответ, но тут же дёргает свободную руку вниз и сжимает пальцы на члене, отчётливо выступающем под одеждой генерала. Цзин Юань отрывается сам, и Блэйд ухмыляется, чувствуя, как крепнет захват на запястье. – Почему мы не можем просто потрахаться? – язвительно шипит он, давяще потирая член сквозь одежду. – Без всех этих твоих глупых слов. Иначе Блэйд попросту не вынесет. Его сердце бьётся слишком быстро, когда Цзин Юань откидывает львиную гриву белых волос и смотрит с таким вожделением.  – Единственное, что ты хорошо умеешь, генерал. – Блэйд и сам не знает, зачем продолжает говорить с такой едкой иронией. – Только трахаться и всё.  В который раз ему кажется, что наконец-то Цзин Юань его ударит, но тот выпрямляется, отчего запястье Блэйда ещё сильнее вдавливается в подушку. Цзин Юань плавно, едва ли не лениво расстёгивает генеральскую форму, и невольно свободная ладонь Блэйда вползает вверх по его животу. Он шумно сглатывает, понимая, что собственный член оттого крепнет с такой силой, что перед глазами всё плывёт.  И опомниться успевает только тогда, когда генерал поднимается с кровати и вздёргивает его, заставляя подняться следом. Блэйд едва не встречается носом с каменной стеной и успевает опереться обеими руками. Он всё ещё на кровати, стоя на коленях лицом к стене, и позади генерал взбирается на кровать следом. Прижавшись щекой к холодному камню, Блэйд хрипло смеётся, а Цзин Юань одновременно обеими руками спускает одежду с его плеч, оставляя висеть на локтях.  – Наконец-то стало интересно, – хрипит Блэйд сквозь оскал и сбивается на шумный вздох, когда голая грудь генерала кожа к коже прижимается к его спине. Блэйд почти вползает по этой груди выше, обтираясь задницей о пах, и в этот же миг сильная рука Цзин Юаня крепко прижимает его к себе. – Успокойся, Инсин, – мягко говорит Цзин Юань, вторую руку просовывая в расстёгнутые брюки и берясь за поднявшийся член. – Расслабься. Воистину магические слова сбивают Блэйда с толку вкупе с прикосновениями. Цзин Юань вновь горячо и ласково целует его шею, вынуждая поддаться. Будто и не было всех этих лет.  Блэйд запрокидывает голову на его плечо раньше, чем успевает понять, что Цзин Юань снова это делает. Окутывает его лаской, оплетает, как удав, зацеловывает и заглаживает, даря ощущение гипнотического успокоения. Закрыв глаза, Блэйд усмехается до клыков. Ему очень забавно думать, что одна только Кафка своим самым настоящим гипнозом смогла успокоить его ярость с тех пор, как... Он шумно выдыхает, прогибаясь, когда ладонь Цзин Юаня на мгновение более резко и плотно проходится по его члену. Только Кафка смогла его успокоить с тех пор, как в его жизни не стало чёртового, бесящего, ненавистного Цзин Юаня. Блэйд почти рычит и, резко задрав руку, вцепляется в густые волосы на затылке генерала.  – Быстрее, – вновь скрежещет он сквозь зубы. Цзин Юаня дважды просить не надо. Убрав руки, он быстро сдёргивает с Блэйда верхнюю часть одежды, после вновь прижимает к себе, одной из ладоней схватив за подбородок. Он может вечно этим заниматься. Он готов исцеловать каждый участок кожи на теле Инсина, будто пытается возместить все неотданные поцелуи и прикосновения. Потому он вновь целует подставленное плечо и шею, а когда Блэйд раскрывает рот, чтобы вновь сказать что-то злое и язвительное, то моментально проталкивает туда пальцы. Блэйд заходится от возмущения, но тут же срывается на стон и обхватывает их губами, когда Цзин Юань грудью вжимает его в стену и расстёгивает свои брюки.  – Я не хочу, чтобы тебе было больно, – на шумном выдохе проговаривает Цзин Юань около уха Блэйда. – Побудь хоть немного спокойным. Постарайся. Ответом служит только слабый стон, и руки Блэйда зло скребут камень стены. Цзин Юань уверен, что не прижал его настолько больно, но Блэйд всё равно жмурится и по его щекам скатываются одинокие слёзы. Пальцы, обильно смоченные в слюне, выскальзывают из его рта, но Цзин Юань тут же подхватывает его лицо вторую ладонь и гладит пальцами по щеке, упорно стирая горячую влагу.  – Я знаю, что ты меня ненавидишь, – тихо говорит Цзин Юань. – Но Инсин, прошу... – Его ладонь никак не давит на щеку Блэйда, а сердце на мгновение пронзается тягостной болью и бьётся быстрее. – Не отворачивайся от меня. Посмотри на меня.  В голосе Цзин Юаня на секунду звучит отчаяние от понимания глубины своей ошибки. Он не должен был отпускать Инсина. Никогда в жизни. Блэйд резко поворачивает голову, и в тот же миг Цзин Юань целует его со всей страстью и нежностью, на какие только способен. В ответ он получает порыв не меньшего размаха, отразившийся в неистовом поцелуе Блэйда, который сам, едва дотягиваясь, со всей силы скребёт ногтями по его голому плечу. Цзин Юань прижимает его к себе и проталкивает влажные пальцы между ягодиц, ни на секунду не останавливаясь в ярких ласках. Он давит пальцами глубже, входит ими в обжигающе горячее тело и не останавливается, слыша, как сквозь громкое дыхание Блэйд стонет прямо в поцелуй. Он отрывается, вновь откидываясь на плечо, и шумно дышит раскрытым ртом, в то время, как Цзин Юань не ограничился простой смазкой и ритмично трахает его пальцами, заставляя колени разъезжаться шире.  – Ещё... – сдавленно хрипит Блэйд, едва шевеля пересохшими губами. – Мне нужно больше...  Он срывается на недовольный рык, когда пальцы покидают тело, но тут же прижимается щекой к контрастно холодной стене, когда генерал спускает его штаны и оттягивает бёдра на себя. Цзин Юань не теряет ни секунды, достав собственный член, но всё равно входит слишком медленно, отчего Блэйд готов по стене сползти от бессилия перед этой непрошибаемой заботой.  – И как же я забыл... – шипит он сквозь зубы, но голос дрожит и ломается от ощущений внутри. – Твоё второе лучшее качество, генерал. У тебя чёртов талант... – Блэйд едва не давится стоном, чувствуя, что член вошёл почти полностью. – Чёртов талант слишком много на себя брать. Он хочет едко расхохотаться, но Цзин Юань вновь притягивает его вплотную к своей груди. Блэйд насаживается до конца, чувствуя, как туман вожделения окутывает мозг, но упорно продолжает говорить.  – Я никогда никого не буду ненавидеть сильнее, чем себя, – цедит он, вновь с острасткой проезжаясь ногтями по руке Цзин Юаня. – И свет клином не сошёлся ни на тебе, ни на твоём чёртовом чл... Он не успевает договорить, когда ладонь Цзин Юаня крепко зажимает его рот и вдавливает затылком в плечо. – Я помню, каким громким ты можешь быть, Инсин, – проникновенно шепчет он на ухо и делает первый толчок, от которого у Блэйда, кажется, искры сыпятся из глаз. – Прости... – Он делает второй и слышит несдержанный сдавленный стон, ведь вставляет именно так, как нужно. – Нам с тобой придётся быть потише.  Блэйд пытается дотянуться до стены, чтобы хоть как-то удержаться, но в итоге закидывает локоть на шею Цзин Юаня, а второй рукой в отместку впивается в его бедро. В этом нет никакого сопротивления, и Цзин Юань прекрасно знает, всем телом чувствует, что Инсин сквозь заглушённые стоны и тяжёлые попытки дышать через нос всё равно к нему тянется. Это всегда покупало, это всегда давало надежду, что Инсин хочет выкарабкаться.  Просто этот вызов был слишком тяжёлым для каждого из них.  Отдавшись порыву, Цзин Юань ускоряет движения и не даёт Блэйду пошевелиться, жадно ловя сдавленные реакции на каждое из проникновений. До тех пор, пока ладонь Блэйда не сжимает до боли его волосы, а сам Блэйд тут же впивается зубами в ладонь на своём рту. Цзин Юань убирает её моментально, но хватает за горло и останавливается ровно на моменте, когда может причинить боль сам. Он весь останавливается, давая возможность отдышаться, а Блэйд сдавленно смеётся и оскаливается. – Кишка тонка, генерал? – язвительно шепчет он на выдохе, сдувая с глаз растрепавшуюся чёлку. – Давай, придуши как следует. Ты ведь этого всегда хотел, правда? – Он едва не задыхается, но упрямо хрипит. – Убей меня. Вместо того Цзин Юань приближается сам, не позволяя Блэйду убрать голову прочь.  – Я люблю тебя, – тихо говорит Цзин Юань, опуская руку с груди и сразу же обхватывая поднятый член. – Я тебя люблю. Так всегда было.  Из груди Блэйда вырывается едва слышный стон, полный отчаяния.  – Иначе и быть не может, понимаешь? – продолжает Цзин Юань и сам прикрывает глаза. – Я никогда не захочу сделать тебе больно.  – Замолчи... – из последних сил выдыхает Блэйд, но его голос безуспешно только пытается звучать грозно. В моменте он, потерявший контроль над собой, готов позорно разрыдаться от желания ответить на все эти чувства и невозможности сделать этого. Он способен причинять только боль и сам себе это доказал, сумев ранить даже настолько близкого и любящего человека. Блэйда разрывает от ненависти к себе, но настойчивые непрекращающиеся ласки теперь откликаются по всему телу.  – Я всегда буду тебя любить, – шепчет Цзин Юань на его ухо, и лучше бы он Блэйда всё же убил. Потому что Блэйд срывается на стон, чувствуя новые движения внутри себя, и слишком искренне хочет, чтобы эти слова были правдой. Цзин Юань разворачивает его голову к себе и вновь глубоко целует, а Блэйд в ярости зарывается рукой в густые волосы и требует, просит, умоляет, чтобы Цзин Юань сдержал своё слово. Блэйд сделал абсолютно всё для того, чтобы болезненный шип в самом сердце из-за холодных слов Цзин Юаня ныл всегда и напоминал, что Инсин не достоин любви. Но Цзин Юань сильнее. Его любовь – сильнее.  Цзин Юань крепко сжимает Блэйда в объятиях, чувствуя, что оба они на грани. И в этот миг он ускоряется, чтобы окончательно обрушить выстроенную между ними стену. Даже если совсем ненадолго. Даже если на те несколько мгновений, когда Блэйд кусает его губы, и Цзин Юаня захлёстывает оргазм, с которым он вжимает Блэйда в себя и теряет связь с реальностью. Теперь существуют только объятия, которые он не разомкнёт. И существует Инсин, который обмякает и едва дышит в его руках. В голове Блэйда становится пусто, и он жадно ловит не новые ласковые поцелуи в шею, ни новые нежные слова – он хватается за блаженную пустоту в мыслях и даже не думает о том, что происходит с его телом. О том всегда заботился Цзин Юань, и когда многим позже после их расставания Блэйд нашёл себя не чистым в постели, а продрогшим на сырой земле и с ног до головы в крови, то подумал о том, каким, должно быть, мерзким было это зрелище. Но сейчас он не думает. Он просто повинуется по мере сил и ложится на кровать. Должно быть, теперь Цзин Юань уйдёт. Как только закончит складывать его одежду, накрыв его одеялом. Блэйд очень хочет потерять сознание и подольше побыть без всяких мыслей. Ему не хочется думать о том, что скучать по Цзин Юаню он начнёт через полчаса. И что это перерастёт в новую тоску, теперь щедро приправленную всей лаской, о которой генерал ему любезно напомнил.  Блэйд жмурится, силясь прогнать это из головы, и в тот же миг на его волосы ложится тёплая рука. Кровать приминается от веса севшего на край Цзин Юаня, а Блэйду тошно от того, как сильно он затаил дыхание, впитывая эти ощущения. Проклятый Цзин Юань всегда был обманщиком, потому что именно в такие моменты Блэйд больше всего верит, что может быть нормальным.  – Мне жаль, что тебе приходится быть в заточении, но это лучшее, что я могу на данный момент, – тихо говорит Цзин Юань, поглаживая его по голове. – Пожалуйста, потерпи.  В ответ Блэйд закашливается из-за пересохшего горла, но упорно пытается смеяться. – Думаешь, тюрьма меня остановит? – издевательски хрипит он и прикусывает себя за язык. Болтать о плане запрещено, и всё же хочется дать генералу хоть немного намёков.  – Конечно же нет, – смеётся Цзин Юань в ответ, на что Блэйд почти по-детски недовольно сдвигает брови. – Но прошу, потерпи.  Ответом ему служит тяжёлый вздох. Блэйду хочется закутаться в одеяло плотнее, раздетым вдруг почувствовав себя особенно уязвимым перед непоколебимостью хорошего настроения генерала. Но в то же время на секунду он может представить, что на следующее утро они вновь соберутся вместе. Цзинлю, Байхэн, Дань Фэн, а вместе с ними и проклятущий вечно довольный Цзин Юань, который теперь уговаривает Инсина заснуть и выспаться.  – Знаешь, генерал, как же мне сейчас хочется... – еле говорит Блэйд, глядя в стену перед собой, – ... тоже сказать тебе "уходи".  Но он стискивает зубы. Он отказался от этой роли и больше не будет разыгрывать амнезию. Если Цзинлю в это поверила, то Цзин Юань видит его насквозь. Так пусть же знает, что за все эти года Инсин не забыл ничего, тем самым раз за разом нанося себе боль.  Цзин Юань тяжело вздыхает в ответ. Его рука замерла на затылке Блэйда, а сердце жаждет освободиться от гнёта. Но начинает он всё равно издалека. – Я сказал это всердцах и прошу прощения. Я бы никогда не... – Не убедительно, – обрывает Блэйд, с внезапным злорадством упиваясь чужой виной. Вот потому он и не достоин никакой любви.  – Как только расследование кончится, ты сможешь спокойно передвигаться по Лофу Сяньчжоу, – спокойно отвечает Цзин Юань. Блэйд вновь хмурится и не сдерживает едкой иронии: – До первой стражи, ведь я изгнан давным-давно.  Он и не думал, что подобный факт, проговорённый вслух, уколет его же настолько болезненно. Затаённая обида выходит наружу и ни в какое сравнение не идёт с меркнущей гордостью, с которой Блэйд покидал полюбившееся место. Которое мог назвать домом. В котором оставался чёртов Цзин Юань.  – Как думаешь... – на выдохе заговаривает генерал, – стал бы я иметь амбиции быть командующим, если бы не хотел отменить этот указ? Блэйд медленно моргает. Пазл в его голове складывается слишком медленно, но наконец-то он резко приподнимается на локте и щурится на Цзин Юаня через плечо.  – Ты серьёзно стал генералом, чтобы пустить меня обратно на Лофу? – быстро проговаривает он, не веря собственным словам.  – Это меньшее, что я мог для тебя сделать, мой любимый Инсин, – с нежностью и грустью отвечает Цзин Юань, проводя ладонью по его голове. – Ведь я не знал, вернёшься ли ты домой хоть когда-то.  – Идиот... – в растерянности выдыхает Блэйд, а Цзин Юань только шире улыбается. – Непрошибаемый! – в ту же секунду спохватывается он и гневно падает на подушку, в ярости накрываясь одеялом с головой. – Пошёл ты к чёрту! Вон пошёл! Слова вылетают сами собой, а Блэйда перекрывает всеми эмоциями сразу. Он дрожит, едва сдерживает непрошенные слёзы и очень сильно не хочет, чтобы слишком довольный Цзин Юань видел его таким. Но чувствует, как генерал, несомненно со своей бесящей очаровательной улыбкой, обнимает его через одеяло.  Судьба Блэйда должна сложиться иначе, и он об этом знает. До тех пор, пока Элио не объявит конец его пути, Блэйд будет двигаться дальше.