Союз двух тварей

      Новость о продолжении игр бесит, а отсутствие креста под рукой только всё усугубляет. Чёртовы ублюдки! Неужели так сложно было пустить его осмотреть локации. Нам Гю вновь качается, перекидывая вес с одной ноги на другую.       вперед-назад, вперед-назад, вперед-назад.       Хотя если остальные игры будут похожи на сегодняшнюю, Нам Гю возражать не станет. Ему всё понравилось. Правда жалко, что Мин Су был в их команде, так бы он этого гадёныша самым первым заколол.       Сухость в горле может сравниться с пустыней Сахара. Нам Гю подрывается, перепрыгивает через кровать, и хватает заветную бутылку воды, свою то он уже выпил. Всего пару глотков, увлажняющих трахею, ощущаются как проход в Рай.       — Ой, ты ведь не против, да? — спрашивает он с невинной улыбкой у владельца бутылки. Мён Ги поворачивает голову медленно, словно нехотя. Мажет его неопределённым взглядом. Что-то между усталостью и немым требованием отъебаться от него.       — Да хоть всю бутылку забирай. — он отмахивается от него, возвращая внимание к стенке. Нам Гю слабо прищуривается, не понимая, откуда взялись такие перемены. В открытую его не послали, поэтому он приземляется рядом. Свою ломку переживать один он не собирается.       — Ну и куда ты там уставился? — Нам Гю игнорирует все понятия о личных границах, прижимаясь щекой к нему. Плечи Мён Ги содрогаются мелкой дрожью, точно ему страшно или холодно. Разумеется всё из этого ложь, ему просто неприятно.       Неужели великий MG Coin испытывает муки совести? Нам Гю весело, что он не сдерживает ухмылку. Мён Ги редкостная тварь, действующая только из логики и холодного расчёта. Моральный принцип у него один, и то, делать всё, чтоб не сдохнуть.       А у Нам Гю принципы настолько гибкие, что он готов вцепиться в человека, которого пару дней назад презирал. Ну что поделать, если обосравшийся криптовалютер оказался вовсе не неудачником, а вполне хорошим союзником, под которого не нужно прогибаться.       Так ещё к своей ненаглядной не побежал, к сожалению, уже родившей. Он не подписывался на слушанье воплей ребёнка. Но Мён Ги как и продолжал сидеть пару часов назад, так и остался здесь. В чём дело?       — Слушай, отвали а? — Мён Ги слабо плечами дёргает, вырываясь из хватки. Как бабочка из паутины. Но на бабочку он не тянул, а из общего у него — красивая рожа вместо крыльев. — Наше объединение закончилось.       — Неа. Мы ещё не провели вместе ночь. — он беззаботно качает ногами, усидеть на одном месте он не может.       — Я на это не соглашался.       — Я тебе больше скажу — уголки губ выдают намёк на улыбку, а в глазах плескаются озорные искорки, подобны тому, когда он донимал трупы. — Ты даже не отрицал, дружище.       Впрочем, крыть нечем, да и Нам Гю не отстанет. Ему нужно отвлечься. Сфокусировать внимание на другом, помимо разноцветных и желанных таблеток.       — Ну что, папка, уже придумал имя? — Кивком он указывает в сторону ребёнка, спрятанного в противоположной стороне за кроватями. Тему он выбрал неудачную, потому что Мён Ги с раздражением скрипит зубами.       — Тебе какое дело?       Нам Гю приходится вспоминать, что Мён Ги — не мямля Мин Су, и не сучка Се Ми, умеющая только пиздеть и портить ему настроение. С ним нужно быть осторожнее, мягче.       Нам Гю примирительно поднимает руки, не забывая понимающе ухмыляться. Всё таки бедняжку отшили за чистку синих? Ну и бред, будь он на её месте, определенно бы порадовался. Чем меньше людей — тем больше денег.       — Да всё-всё, не кипишуй.       Мён Ги отворачивается, действием показывая конец диалога. Продолжает что-то обдумывать — он ведь весь такой рассудительный, рациональный умник. Мамина гордость.       Нам Гю рассматривает кружков. Тут же находит сопливого Мин Су, выглядевшего так, словно первый раз побывал на пьянке, благо не блюёт. Мин Су же мальчик правильный, было очевидно что после убийства он расклеится. Хотя набрался откуда-то неведомой смелости, назло ему проголосовав за кружок. За один такой выкидон он хотел задушить его собственной подушкой.       Но нельзя. Нападает он только в том случае, когда знает, что это не повлечёт за собой неприятные последствия. На убийство своего кружки глаза не закроют. Приходится вариться в своём раздражении, мысленно используя всё своё красноречие на Мин Су.       От безделья и поливания бывшего союзника грязью, его отвлекает собственное тело. Он сосредотачивается на нём, чувствуя лёгкий озноб, чёрт бы его пробрал.       — Слушай… — к нему поворачивается Мён Ги. Протягивает он слово медленно, задумчиво. Будто у себя в голове прикидывает, говорить или нет. Мён Ги всегда слишком много думает. — Не только же Танос прогорел на крипте... — он останавливается, внимательно смотря на его реакцию.

Танос.

      Танос был придурком, чья польза заключалась в таблетках и его безопасности. Наглым, считавшим себя пупом земли, от которого все должны быть без ума. Постоянно забывавшим его имя, говоря «Нам Су», отчего его глаз за последнее время стал больше дёргаться. Не видевший в нём личность, а дополнение к своей золотой персоне.       Нельзя отрицать, что он имел влияние в обществе. Звезда, к которому Нам Гю так хотел подлизаться, принося этому выблядку бесплатный алкоголь, пользуясь своим положением. Хоть на играх это сработало.       — У тебя ведь тоже был немалый долг.       Пальцы Нам Гю аккуратно, мягко обхватывают его плечи. Но в этом жесте Мён Ги ощущает лишь давление. Он прищуривается, напрягаясь, готовый в любой момент накинуться.       — Больше 300 миллионов вон. — он почти шепчет, приправляя это всё опасной, довольной улыбкой. — А что, у тебя вдруг совесть проснулась? — он издаёт маниакальный смешок.       — Я хотел узнать, откуда у тебя нашлось столько денег на вложение. Уж прости, но на бизнесмена ты не похож. — он кидает быстрый, оценивающий взгляд, задерживающийся на его лице.       Нам Гю же разрывает дистанцию, пальцами зарываясь в волосы, и поправляя их.       — Клуб Пентагон знаешь? — вопрос был бесполезным. Все знали, что это нарко-притон. Именно его посещали все важные сливки общества.       Мён Ги сдерживает язвительную подколку про работу уборщика. Несмотря на их временное объединение, Нам Гю всё ещё остаётся психически неуравновешенным садистом. В этом он в очередной раз убедился на четвертой игре.       Если Мён Ги делал всё механически, лишь морщась, когда кровь попадала на лицо, то Нам Гю вошёл во вкус, а те наркотики в кресте только усилили эффект. Он с маниакальной, акульей улыбкой наносил ножевые раны, вырезал разные символы на трупах, и нёс всякий бред про угасание огня в глазах.       Ещё одна причина, по которой он радовался, что поменялся с Чун Хи. Может у него бы и получилось справиться с ним в одиночку, но если бы Нам Гю с кем-то объединился…       Видимо, скептицизм всё же отразился на его лице, потому что Нам Гю раздражённо цокнул, и понизил голос:       — Знаешь, а ты мне казался сообразительным. — едва ли не воркует он. — У меня была востребованная работа и хороший доход. Жаль, все деньги просрал в твою хуйню.       Мён Ги хмыкает. Прямой ответ ему не дали, а куда он там деньги вложил его не волнует. В конце концов он тоже прогорел, из-за чего был вынужден отправиться в это место.       Всё таки нужно было вкладываться и рекламировать другую фирму. Она сейчас поднялась, окупилась, и Мён Ги мог бы спокойно жить с Чун Хи, не нуждаясь в деньгах. И не вёл бы разговоры с наркоманом, приставшим к нему как банный лист.       Он переводит взгляд на красные цифры на экране. До отбоя пару минут.       — Эй, куда это ты собрался? — спрашивает Нам Гю, вцепляясь клешнями в руку. — В туалет? Имей ввиду, моё предложение ещё в силе.       Нам Гю говорит серьёзно. У него нет предубеждений, кто с кем может трахаться. Он не брезговал ни с девицами из борделя, ни с мужиками, особенно если они были смазливыми на лицо, как Мён Ги. И между сексом и дрочкой в руку он всегда выбирает первое.       — Что? — тупо переспрашивает Мён Ги. Когда до него доходит смысл, его лицо едва заметно кривится, будто сама мысль о сексе с Нам Гю кажется отвратительной. — Нет, я не собираюсь с тобой спать.       Нам Гю лишь закатывает глаза. Не хочет изменять своей бывшей, вот это верность. Со своим полом не считается же.       Мён Ги молча руку вырывает, запихивает в карман и поднимается наверх. Лениво плюхается в кровать, поправляя подушку.       Нам Гю пустую бутылку пинает. Попробуй тут поспи, когда тебя настигает ломка. Лёгким шагом направляется в туалет. За пару минут он сможет управиться.