игра в собственность

"Доброй ночи, Сапфир. Надеюсь, твой сон будет спокойным и безмятежным", — вот, что сказал Шэдоу Милк вместо адекватных объяснений своим действиям, и этой злополучной ночью заснуть у Сапфира, разумеется, так и не выходит. По возвращению в остывшую постель его ждёт только безуспешная попытка закрыть глаза и незамедлительно распахнуть их снова, когда неприятное зрелище в очередной раз вырисовывается под веками. День оказывается настолько богат на события, что юноше очень хочется поверить в его небытие. Он никого не убивал, его никто не целовал, а королевство Холлиберри цветёт и пахнет как всегда. И вообще, последние несколько лет жизни Блэк Сапфира это наркотический трип: прямо сейчас он находится в сектантском логове, став частью общины, а Шэдоу Милк и другие Звери все еще взаперти — и молитвы к ним летят в пустоту. Увы, всё произошедшее более, чем реально, и с этой правдой приходится мириться, ведь, как бы Сапфир ни старался стереть со своих губ отпечаток поцелуя Шэдоу, они продолжают гореть, ровно как и опалённые стыдом щёки. Самым удручающим оказывается то, что даже так мысли о смерти не уходят надолго — всего на каких-то сорок минут, пока не спадает первое впечатление — после чего возвращаются в удвоенном размере. И теперь на повестке дня целых два вопроса: как не умереть до тридцати и какого вообще черта это было? Судная ночь, не иначе. Миссии Сапфира действительно начали переходить границы норм морали: не общественной, а его собственной, искажённой годами изучения запретных знаний. Всегда ведь хочется обманывать себя убеждением, что так складываются обстоятельства — что виноваты условия, божественное вмешательство, сами люди, поверившие в то, что Блэк Сапфир принёс им под видом правды. И одно дело, когда люди умирают из-за лжи, а другое дело, когда ты сам, в прямом смысле, прикладываешь к этому руку. Но это так, лирическое отступление. Сапфир ведь уже убедил себя, что убийство это не страшно: гораздо хуже, когда жертвой в любой момент можешь стать ты сам. Королевство Голден Чиз подарило ему простреленное крыло: сработай ловушка чуть раньше, под пулю попал бы полный важных и очень нужных юноше органов живот. А королевство Холлиберри великодушно напомнило, что ловушки ждут не только в пирамиде, полной золота и драгоценных камней, а на каждой новой миссии — и всё, что остаётся Блэк Сапфиру: верить в то, что Шэдоу благородно подлатает его, как сломанную куклу, случись такая неприятность снова. Первый вопрос закрыт, можно приступать ко второму: будь. проклят. Шэдоу. Милк. Он уже проклят Ведьмами по факту своего рождения, но радиоведущий шлёт вдогонку личное маленькое проклятие. Пусть Мастер Обмана подавится за завтраком устрицей или ударится ногой об стол, когда сядет за работу — что-то такое же небольшое, но до обидного неприятное, совсем как то, что Сапфир испытал от поцелуя в момент, когда он был уместен менее всего. Сапфир думал, что больше не сомневается в своих чувствах, что смог трезво оценить их и задвинуть подальше в ящик, чтобы они покрылись пылью и обратились в прах, но поступок Мастера Обмана оказался хуже спички, брошенной в стог сухого сена. Какие отговорки придётся придумать сейчас, если о дружбе больше не может идти и речи? Шэдоу никогда не предлагал перейти на ты или хотя бы обращаться к нему по имени, не отказывался от поклонов и хвалебных од. Он перепрыгивал границы легко и играючи, не беспокоясь о последствиях, но Сапфиру так делать не позволялось. Они просто слуга и хозяин, и один крошечный поцелуй, которого юноша даже не хотел — какая бессовестная ложь — ничего не изменит. Шэдоу дразнится, играет с ним, и Блэк Сапфиру нужно поскорее понять правила, чтобы не остаться в дураках. Второй вопрос закрыт, суд удаляется без принятия решения. На завтрак Сапфир приходит заведомо уставший от этого дня. За обеденным столом в окружении обеспокоенных слуг сидит Кэнди Эпл, выбирая между двумя одинаковыми на вид десертами, чтобы в конце концов просто свалить их в одну тарелку. — Выглядишь дерьмово, — вместо приветствия сообщает Кэнди, запуская ложку в сладость. Учитывая и в самом деле невпечатляющий вид Блэк Сапфира, такая формулировка из уст девушки звучит вполне мягко и щадяще — почти как комплимент. — Опять всю ночь читал свои ботанские книжки? — не унимается она. Начать возражать — сродни попыткам оправдаться, когда хулиганы задирают тебя в начальной школе. Они уже достаточно поспорили на тему того, что у Сапфира скоро опухнет голова от ерунды, которую он читает, а у Кэнди не хватит мозгов осилить даже одну из таких книг, поэтому юноша просто машет рукой в ее сторону, мол, "с тобой мне говорить не о чем", и садится на свое место. Еда не лезет в горло: и простецкие бутерброды, и дорогая мраморная говядина, и сладкая мешанина Кэнди одинаково не вызывают аппетита. Блэк Сапфир пару минут болтает вино в бокале, игнорируя позывы голодного желудка, и в конце концов поднимается из-за стола, так ни к чему и не притронувшись. Плевать, что девушка смотрит на него, как врач на полоумного — он ни спать, ни есть не сможет, пока во всём не разберётся. Суд возвращается для выяснения подробностей со стороны преступника. Путь до комнаты-кабинета Шэдоу Милка еще никогда не занимал столько времени: казалось, что ровный стук каблуков по шахматной плитке разносится не меньше получаса. Словно само время и пространство пытаются запутать Сапфира, увести в сторону, намекнуть, как глупа эта затея. Что ещё не поздно повернуть назад. Но Сапфир всего лишь человек, а значит, глупость и упрямство это естественные и привычные для него качества — неотъемлемые, как потребность дышать или моргать. И в конце концов коридоры, повороты и обрывы приводят его, куда нужно. Пару раз стукнув по двери ради приличия, юноша проходит внутрь, не давая себе времени подумать и засомневаться. — А, Сапфир! — голос Мастера Обмана кажется чуть удивлённым, словно в Шпиле кто-то ещё стучит прежде, чем зайти, — сегодня новостей мало, так что я разберусь сам. Отдыхай. — Я пришёл поговорить не по поводу работы. Шэдоу складывает руки на столе с самым важным и заинтересованным видом, на который способен. — Тогда проходи, я весь внимание. Сапфир делает всего пару шагов вперёд, оставляя безопасное расстояние между ними. К тому же, никакого кресла в кабинете не появилось, так что подходить к столу, чтобы сесть, не имеет смысла. — Я хотел поговорить с Вами касаемо вчерашнего поцелуя. Со стороны он наверняка звучит также жалко, как фанатка, спрашивающая любимого певца, почему он не собирается на ней жениться после того, как они уединились в гримёрке. Ни ей, ни Сапфиру свадьба не светит. Хитрая улыбка озаряет лицо Шэдоу Милка. Он подпирает голову рукой, опираясь о стол и чуть наклоняясь вперёд. — Ах, Сапфир, ты не поверишь! Кажется, я стал та-ак стар, что начинаю всё забывать, — Мастер Обмана взмахивает свободной рукой, говоря бодро и преувеличенно радостно для того, кто "теряет память", — разве был поцелуй? — такое я бы точно запомнил! Юноша замирает от неожиданности, а после поджимает губы — верно, никакого поцелуя и в самом деле не было. Была лишь издевка, шутка, попытка вывести на эмоции. И прямо сейчас Шэдоу чуть ли не прямым текстом говорит, что её стоит не воспринимать серьёзно, а попросту забыть. И действительно, на что Сапфир рассчитывал, приходя сюда, чего ждал в ответ? Он не идиот, и не думал, что Шэдоу начнёт извиняться, каяться в грехах в чистосердечном признании. Наверное, Сапфир ждал еще одного поцелуя: инициативы со стороны Шэдоу Милка, знака, что даже если это было шуткой, её всё равно можно повторить, и зрительный зал как по команде снова разразится смехом, словно каждому сунули в карман по купюре крупного номинала. Но ответ оказывается исчерпывающим. Блэк Сапфир кивает и делает небольшой поклон. — Прошу прощения, Мастер, кажется, я что-то перепутал. Ничего не было. Он собирается уходить — отрицательный ответ это тоже результат, и даже он гораздо лучше неопределённости. Сапфир выучит его как правило писать "жи-ши" через "и" в школе и больше не совершит ошибок, не позволит этой глупой юношеской влюблённости разрастись в сердце сильнее. Шэдоу останавливает его в шаге от двери, неожиданно телепортировавшись. Он встаёт фертом и улыбается хитро, словно кот, не собирающийся есть мышку на обед, а желающий ещё немного поиграть с ней перед тем, как проглотить. — Ну и ну, вот уж не думал, что ты тоже страдаешь от склероза! Раз заикнулся — значит, что-то было, а? Будь добр, освежи мне память, Сапфир! "Было или нет" — это как викторина, где любой ответ окажется неверным, заведомо проигранная лотерея, сорвавшийся в последний момент куш. Поддаться провокации легко — Шэдоу Милк ближе, чем когда бы то ни был, так что не составит труда сделать всего шаг вперёд, чтобы поцеловать его вместо ответа. Но Сапфир его не делает. Ни шаг, ни полшага, ни самого жалкого сантиметра навстречу. И дело совсем не в уязвлённой гордости. — Поцелуя не было, — твёрдо заключает он. Мастер Обмана легкомысленно пожимает плечами и позволяет юноше покинуть комнату, уйти, показательно громко цокая каблуками по полу. И если для Сапфира отрицательный ответ — уже результат, то Шэдоу не нужен даже он, чтобы сделать вывод. Оказалось достаточно этого короткого колебания, на пару мгновений мелькнувшего на лице юноши выражения беспомощности, которого Мастер не видел, даже когда тот сидел посреди своей комнаты с раненым крылом, которое не восстановить без магии. И пусть очень быстро это выражение сменилось на что-то иное, более грубое и неотёсанное, что Шэдоу Милк ещё не успел определить, результаты их маленького диалога оказываются более, чем удовлетворительными. Уходя, Сапфир был уверен, что потушил искру, но на самом деле он разжег пожар.