игра в собственность

У Сапфира нет денег. Это не такая большая проблема, учитывая, что у него в кармане лежит чужой бумажник, нагло присвоенный, когда он пробирался через толпу зевак, наблюдавших за салютом, но помимо этого у Сапфира нет места жительства, и фактически он ночует на улице уже восьмой день подряд. Этот "побег" из Шпиля Теней был крайне импульсивным поступком: Сапфир даже не хотел уходить, просто оказался растерян, зол и расстроен — что-то ровно в центре этих эмоций. Он собирался пойти работать в свой кабинет, чтобы немного остыть и в очередной раз смириться с тем, что от Шэдоу нельзя ждать проявления человеческих чувств — даже привязанность тот будет показывать исключительно в своей извращённой, звериной манере. Но запертая дверь, не сработавший микрофон и собачья команда: "место", — взбесили окончательно. В этот момент под руку удачно подвернулся камень телепортации, подаренный Шэдоу еще во времена их первой встречи, произошедшей, по ощущениям, в прошлой жизни. Сапфир собирался отдать камень, как только Мастер Обмана потребует его назад, но время шло, а мужчина не вспоминал о нем, и камень продолжал болтаться в кармане, кочуя из одного пиджака в другой. Он был тем, что привело Блэк Сапфира в Шпиль Теней, а теперь стал тем, что помогло оттуда сбежать. Но возвращение в замок неизбежно. Неделя с хвостиком, посвящённая прогулкам и рефлексии, привела Сапфира к мысли, что он не хочет покидать Шпиль, не хочет покидать Шэдоу Милка. Даже когда тот дразнит его, делает больно, морально или физически, когда приравнивает к вещи, которой можно распоряжаться. Это огромная проблема, но юноша не видит решения, не хочет искать его, вместо этого выбирая показать зубы на грубость, а потом снова вернуться к ласке. Молодость и любовь нередко идут под руку с глупостью, особенно, когда то любовь не к человеку — к Богу, что по великой милости решил снизойти до своего верного последователя. Даже если в конечном счёте он выберет не его, предпочтёт дарить ласку чужаку — не Сапфиру, а кому-то более интересному, будь то очередной смертный или злейший враг в лице древнего героя — юноша желает остаться рядом, пленённый собственными чувствами. Звучит слащаво как кофе, который подают в местной забегаловке. Сапфир заказал его и пару горячих бутербродов, потому что это всё, на что хватило денег в бумажнике незнакомца. Но даже с бóльшими капиталами, он бы не стал устраивать пир — аппетита нет, а наслаждающиеся едой парочки вокруг нагоняют тоску. Сапфиру их судьба не светит. Какой позор, он ведь даже не может заставить себя взглянуть на кого-то нового, завести очередную небольшую интрижку для поднятия настроения — Шэдоу Милк въелся в мысли как пятно крови в любимую белоснежную рубашку, и его не вывести даже самым сильным растворителем. Но самое важное — Сапфир верит, что засел в его голове также прочно. Иначе Мастер Обмана не искал бы его сейчас по всему Хлебоземью, отправив слуг-кроликов караулить даже прежний дом радиоведущего: к нему не подойти и на десяток метров, не рискуя оказаться рассекреченным. Сапфир собирается вернуться в Шпиль, да, но пусть Шэдоу немного помучается с поисками — в конце концов, не так уж сильно он и замаскировался, а небольшой, но долгожданный отпуск лишь пойдёт Блэк Сапфиру на пользу. Кофе заканчивается, оставляя не лучшее послевкусие во рту — всё же жизнь в Шпиле Теней, полном слуг, способных профессионально заварить его из зёрен самых дорогих сортов, избаловала Сапфира. Он выгребает остатки медяков из кошелька, оставляя их в качестве чаевых, и покидает кафетерий. Апрель в Ванильном королевстве выдаётся прохладным, но прогуливаться по скверам и становиться зрителем некоторых уличных выступлений — всё, что находится в доступе сейчас. Внимание привлекает небольшой шатёр, выбивающийся из окружающей атмосферы ярко-синим цветом полотна. Табличка на входе приглашает каждого желающего получить один бесплатный сеанс от провидца, и Сапфир заходит, не задумываясь — он любит гадания, хоть и в жизни не получил ни одного хорошего предсказания (кроме той нереалистичной ерунды, которую разложил для него Шэдоу на картах таро). Внутри шатёр заполнен переливающимися в свете свечей глазастыми талисманами, бубнами и статуэтками, а в углу примостился пузатый кальян, пускающий слабый дым от тлеющих углей. Лицо провидца прикрыто кружевной вуалью, а весь наряд состоит из комбинации дорогих тканей и золотых украшений, тихо звенящих от каждого плавного движения рук над прозрачным шаром на высокой подставке. — Добро пожаловать в мою скромную обитель! — приветствует мужчина, стоит Сапфиру сдвинуть в сторону одну из портьер и заглянуть внутрь, — не стесняйся, подойди ближе. Отступать уже поздно, и Сапфир проходит вглубь шатра, чтобы присесть на складной стул напротив предсказателя. — Не нужно слов, — заявляет тот, стоит юноше открыть рот, чтобы хотя бы поздороваться, — я прочитаю всё необходимое по твоей линии жизни. Провидец сдвигает шар в сторону и берёт Сапфира за руку, переворачивая её ладонью вверх. Острый ноготь щекочет кожу, не причиняя вреда, и соединяет между собой линии на ладони — жизнь, судьба, успех, сердце. Рваные полосы, кривые повороты и пересечения. Знакомый лёд растекается по руке Сапфира от пальцев провидца, сжимающих его запястье, но он отгоняет ненужные мысли. Нужно сосредоточиться на предсказании. — Я вижу твое смятение. Не все дороги, которые мы выбираем, оказываются верными, и нужно найти в себе силы, чтобы признать это вовремя и вернуться на истинный путь. Могильный холод доходит практически до костей, и Сапфир хочет аккуратно вытянуть окоченевшую руку из чужой хватки, но держат его цепко, и пальцы предсказателя сжимаются лишь сильнее, пока вторая рука накрывает его ладонь сверху. — Не сопротивляйся своей судьбе и смело следуй предначертанной дорогой, диктуемой Богом — вера в него сама приведёт тебя в нужное место. Набоженный предсказатель это что-то новенькое — обычно они верят не в высшие силы, а в свою исключительность, связь с потусторонним, куда не смогла дотянуться рука религии: будь то могущественные Ведьмы или личные божества отдельных групп. — Уж больно размытое предсказание, — с недоверием говорит Сапфир, — так любому можно в уши насвистеть про "путь-дорогу к Богу". За тёмными кружевами вуали видно, как в зубастой улыбке расходятся губы провидца, обнажая острые клыки. — А что ты хочешь услышать, Сапфир? — спрашивает он, меняясь в голосе, — я ещё многое могу рассказать, лишь бы ты снова не сбежал, как в прошлый раз, узнав неприятную для себя правду. Тканевые стены шатра начинают расплываться, искажаются предметы декора, превращая интерьер в куда более знакомый, родной, и даже неудобный складной стул под Сапфиром сменяется мягким креслом с резными ручками. Надо же было попасться так дёшево, ещё и вернувшись в исходную точку не только комнаты, но и их глупого разговора. Однако, Блэк Сапфир не чувствует досады, лишь лёгкое предвкушение. Провидец меняется тоже, превращаясь в более знакомую фигуру неподражаемого Мастера Обмана после того, как вуаль сама по себе слетает с его лица. Когда Шэдоу наконец убирает руки с ладони Сапфира, на ней остаётся лежать шар-телепорт — тот самый, но потухший и уже бесполезный, пригодный разве что для игры в марблс. — Как тебе моё небольшое представление? — интересуется Шэдоу Милк, поднимаясь со своего места, — достаточно для твоего возвращения или мне стоило подготовиться получше? Красная дорожка, фанфары или — о-о-о! — немного цветов? — он щёлкает пальцами. Пышный букет красных роз падает Сапфиру на колени прямо из воздуха, но, не успевает юноша даже прикоснуться к цветам, как его руки оказываются прикованы ремнями к подлокотникам кресла. Любопытный поворот. — Придётся немного омрачить столь радушный приём маленькими неудобствами. — Вы великий волшебник, но используете такие примитивные способы укрощения? Мастер Обмана обходит вокруг стола, и кресло Сапфира поворачивается вместе с ним, позволяя сохранить зрительный контакт. — Ты бы предпочёл, чтобы я связал тебя как-то по-особенному? — с усмешкой спрашивает Шэдоу, приподнимая лицо Сапфира за подбородок. — Я бы предпочёл, чтобы Вы меня отпустили. — Увы-увы, никак не могу, вынужденная мера! Ты сбежал из Шпиля без позволения, отказался от моего подарка, а второй и вовсе сломал.. Но знаешь! Я даже не злюсь, — Шэдоу Милк драматично прикладывает руку к груди, — всё-таки, это моя вина, что я не позаботился о тебе должным образом и позволил этой досадной неприятности произойти. Сапфир скептично поднимает брови — с каждой минутой ему становится всё интереснее, что произойдёт дальше. Как и всегда, в свои "шоу" Мастер Обмана стремится засунуть как можно больше, словно не будет иного шанса блеснуть талантами: и ремни с букетом всё же кажутся юноше перебором. — Планируете держать меня на привязи, пока я не соглашусь перерезать половину обитателей Шпиля? — Фу-фу-фу, Сапфир, дорогой, разве я похож на тирана?! — Шэдоу выглядит всерьёз оскорблённым, но хитрая улыбка быстро возвращается на его лицо, — на самом деле, я собираюсь сделать для тебя еще один подарок, — с этими словами он наклоняется, чтобы расстегнуть верхние пуговицы на рубашке Сапфира, — это решит все былые конфликты между нами. — Вот так, с места в карьер? — Блэк Сапфир зеркалит улыбку, пропуская в голос иронию. Ему не страшно, даже если Шэдоу вдруг решил вспомнить свое древнее пристрастие к ритуальным жертвоприношениям и прямо сейчас рассечет ему живот, — и после этого Вы говорите, что я тороплю события — позволили бы хоть принять душ с дороги. Мастер Обмана усмехается, оценив шутку, но оставляет её без ответа, прижимая средний и указательный палец к ямке между ключиц юноши. Магия струится из-под его руки, а прямо сквозь кожу из плоти прорастает сверкающий синими отблесками драгоценный камень — чуть меньше предыдущего, с совсем небольшой огранкой, но также до краёв наполненный чародейской энергией Шэдоу Милка. — Выглядит отлично, но не хватает финального штриха, — Шэдоу в очередной раз щёлкает пальцами, а затем материализует в своих руках зеркало, чтобы Сапфир смог оценить новый подарок по достоинству. В дополнение к камню Мастер Обмана меняет крой рубашки — на свой вкус добавляет побольше кружев на место пропавшего воротничка, а также создаёт небольшой треугольный вырез, демонстрирующий драгоценный камень всем желающим. Это не просто концентрат магии, способный помочь с гипнозом или телепортацией, это символ принадлежности, подчинения, который не выйдет разбить также легко, как прежний — его можно лишь вырвать из своей груди с корнем. Вместе с остатками чувств. Сапфир молчит, рассматривая своё отражение. — Неужели подарок снова не по душе? — Шэдоу наклоняет голову, — мне казалось, тебе нравится, когда я заявляю на тебя свои права! Смотри же — этот символ не сойдет со временем, и любой узнает, кому ты принадлежишь, едва бросив взгляд. Действительно. Это ведь то, о чем Сапфир мечтал — знак отличия, особенности в глазах любимого Мастера. Знак того, что, даже если юноша окажется одной из множества кукол бесконечной коллекции Шэдоу Милка, его не бросят на дно старого сундука, покрывшегося пылью, а поставят на полку наравне с самыми дорогими экземплярами. Это так жутко неправильно, но щеки Сапфира теплеют сами по себе, покрываясь чуть заметным румянцем, не ускользающим от внимания Шэдоу — он слишком слаб. Желая еще немного испытать слугу, Мастер Обмана вновь приподнимает его лицо, заставляя наконец оторвать глаза от зеркала, но сам оказывается не готов к мягкому взгляду и широким зрачкам. Шутка встаёт где-то поперёк горла, и Шэдоу Милк не решается ни произнести её, ни привычно поцеловать Сапфира, как множество раз делал в стенах этой комнаты. — На этот раз Вы не ошиблись с подарком. Благодарю. В ответ на взгляд Сапфира сердце Мастера Обмана делает самую отвратительную вещь, на которую только способно — слабо трепыхается в грудной клетке впервые за последние сотни лет. Как это жалко! Шэдоу резко шагает назад, испугавшись, что Сапфир сможет услышать этот стук, и прикрывается громкой болтовней. Ремни на руках юноши щёлкают, исчезая, и Мастер Обмана надеется, что это подтолкнёт его поскорее покинуть комнату — пойти в душ или любое другое место, которое он планировал посетить по возвращению. Шэдоу Милк проиграл, обманул себя словами, что отпустит Сапфира, когда тот пожелает сам — а теперь готов посадить его на цепь в темницу, лишь бы не упустить. Блэк Сапфир — просто второстепенный персонаж, его не существует за стенами Шпиля, за границами представления, которое устроил Шэдоу. У него нет собственной личности, собственного мнения, есть лишь архетип вечно влюблённого слуги, который выбрал для него и создал сам Мастер Обмана. Персонаж не имеет права влиять на создателя, менять придуманный им сюжет на свой лад. Не имеет права вмешиваться в божественный замысел. Но Сапфир сидит здесь, в его личной комнате, бессовестно усложняя безупречный план, и Шэдоу снова сдаётся этому в угоду сладкому поцелую. Он стал грешником не для того, чтобы теперь отказываться от удовольствий. Алые лепестки роз из смятого букета осыпаются на пол.