Часть 6
27 июля 2025 г., 19:35
Тридцать дней. Тридцать бесконечных, раскаленных, изматывающих дней.
Казалось, чья-то тяжелая рука сжала мою жизнь в кулаке, выжимая из нее все краски, пока не остался лишь горький осадок на языке и непреходящая дрожь в пальцах. Громова окончательно утвердила меня в роли своей приоритетной цели, и правила этой игры менялись на ходу.
Понедельник начался не с кофе, а с глухого удара папки о мой стол. Стопка бумаги была толщиной с энциклопедию.
— Фронтера-9. Полный редизайн. Сдача в пятницу.
Я подняла голову, утопая в тени Громовой. Женщина нависала надо мной, как хищная птица, готовая к броску.
— Но... это же проект Миши из отдела дизайна, — предприняла я слабую попытку воззвать к логике.
— Был проектом Миши, — она одарила меня улыбкой, от которой по спине пробежал холод. — Теперь он твой.
Она ушла, оставив меня один на один с горой файлов и отчетливым ощущением, что меня заперли в вольере с голодным тигром. К вечеру среды реальность за пределами офиса перестала существовать. Монитор жег глаза, точно прожектор на допросе, а Громова возникала за спиной каждые два часа с неизменным:
— Где прогресс?
— Я почти за... — договорить мне не давали.
— Это не результат.
В пятницу, за несколько минут до полуночи, я отправила финальные правки. Ответ прилетел мгновенно:
Переделать. Шрифты — катастрофа. Цвета напоминают детский конструктор. Жду в девять утра.
Я разрыдалась. Горько, навзрыд, прямо в пустом офисе. Отработав положенные пять минут истерики, я выпила литр кофе и вернулась к макету, выстраивая всё именно так, как диктовал её ледяной перфекционизм.
Следующая неделя превратилась в марафон - успеть или исчезнуть.
— Зайцева, презентация для заказчика. Через час.
— Я не видела материалов...
— Считайте, что уже увидели.
Я неслась по коридору, едва не сшибая коллег, чувствуя себя спринтером на олимпийской дистанции. В переговорке воцарилась тяжелая тишина. Заказчик в дорогом костюме излучал важность, а Громова - холод. Женщина коротким жестом указала мне на проектор.
Я открыла файл и меня передернуло. На экране высветились сырые черновики, даже не слайды. В горле пересохло. Громова смотрела на меня без злобы, скорее с каким-то исследовательским интересом, словно наблюдала за подопытным в критической ситуации.
Я была лишь способна на вдох, перед тем как начать говорить о трендах, о визуальной психологии, о том, что «минимализм - это новая религия». Заказчик понимающе кивал. Громова оставалась бесстрастной, но я заметила, как на мгновение дрогнул уголок её губ.
После встречи она бросила, не оборачиваясь:
— Импровизация, не самая сильная ваша сторона. Но, по крайней мере, обошлось без позора.
Для неё это было почти признанием в любви.
Ближе к концу месяца я уже не понимала, в каком часовом поясе нахожусь. Глаза резало от бесконечного света ламп.
— Вы опять промахнулись с яркостью, — спокойно констатировала она, стоя над душой. — И зачем эмбиент-цвет без ночной проверки? Такой подход простителен стажерке, но не тому, кто планирует сохранить проект в живых.
Я просто кивала. Внутри меня что-то окончательно надломилось: одна часть меня была раздавлена, вторая смертельно устала, а третья отчаянно хотела доказать, что я могу стоять на ногах. Я чувствовала, как секунды тикают в такт моему пульсу, ставя перед выбором: отдать себя этой работе без остатка или отступить.
— Вы всё еще не закрыли спецификации по Фронтере‑8? — её голос достучался до меня через огромный пузырек.
— Я планировала закончить к полуночи... работа над алгоритмами требует ювелирной точности...
— Точности или бесконечных пауз на перекус? — Громова подошла ближе, вторгаясь в моё личное пространство. — У вас там режим творческого кризиса или вы просто растягиваете удовольствие, чтобы оправдать свою медлительность?
Я прикусила губу, чувствуя прилив глухого раздражения.
— Нет, это не так.
— Тогда делайте свою работу правильно, — отрезала женщина и исчезла в коридоре.
Я терялась в догадках, почему она вцепилась именно в меня. В отделе полно ребят, которые с восторгом бы кинулись ей на помощь. Кстати, о пополнении: в понедельник в команду пришла Алина.
Стройная блондинка с дерзкими стрелками и неиссякаемым запасом энергии. Она была как я до того, как Громова начала выжигать меня своими дедлайнами. Мы быстро сошлись. Алина подталкивала меня локтем, строила рожицы вслед начальству и подкармливала мармеладом, как боевой подруге в окопе. С ней я впервые за долгое время уснула дома с улыбкой, а не провалилась в беспамятство на клавиатуре.
Правда, стоило Громовой появиться поблизости, Алина напрягалась. Иногда она произносила вполголоса, но достаточно отчетливо:
— Ну вот, снежная королева снова вышла на обход своих владений. Как же мы, смертные, без её ценных указаний.
Я натянуто улыбалась, делая вид, что мне и вправду смешно.
Как-то раз я подошла к Алине, чтобы поделиться какой-то шуткой про наш бесконечный рабочий день. Я уже наклонилась к её плечу, как вдруг краем глаза увидела, как стекло офисной перегородки потемнело.
Громова стояла в своем кабинете-аквариуме, неподвижная и пугающе спокойная. С чашкой кофе в руках она наблюдала за нами. Её взгляд был прямым и нечитаемым. Заметив, что я смотрю на нее, она медленно приподняла бровь и сделала глоток, словно у неё в запасе была целая вечность. Я перевела взгляд на Алину, которая смотрела на меня с немым вопросом. Я лишь тяжело вздохнула и отстранилась.
С того дня смеяться мне стало гораздо труднее. Каждое наше веселье теперь ощущалось как кадр из фильма, за которым пристально наблюдает строгий режиссер, готовый в любой момент крикнуть «Снято» и отправить всех на пересдачу.
***
Сентябрь в компании, это единственный месяц, когда даже Громова перестает быть ледяной тенью, замершей у тебя за спиной. В отделе объявили официальный мораторий: две недели без писем, правок и горящих дедлайнов. Офис пустел стремительно. Кто-то улетал к морю, а кто-то умудрялся прятаться на даче, подальше от бесконечных графиков. Громова, к всеобщему изумлению, тоже исчезла. Никаких намеков, никаких координат. Просто сухая фраза: — С четырнадцатого по двадцать восьмое я вне зоны доступа. Решений не принимаю. После того как Демон испарился, Алина тут же загорелась идеей побега. — Поехали со мной! Ну серьезно, Лерусь, ты же опять закроешься дома и начнешь по привычке выравнивать слои в старых макетах. Париж ждет! Город круассанов, любви и всего того, что мы себе обычно запрещаем, — девушка заговорщицки подмигнула. Я пыталась отнекиваться, но через пару дней уже обнаружила себя бронирующей билеты под восторженные визги подруги, выбиравшей кружевное белье в парижских онлайн-бутиках. Отель нашелся в шестом округе - крошечный, но пропитанный ароматом свежей выпечки и парижского утра. Наше первое утро было идеальным: балкон, крепкий кофе, Алина, увлеченно сражающаяся с миндальным круассаном, и я, завороженно наблюдающая за голубями на мостовой. Как ни с того, ни с сего - резкий хлопок двери в соседнем номере. Смех. Женский голос. Слишком знакомый, чтобы это оказалось правдой. А следом отчетливое: Je vous remercie, mais je préfère le silence du matin. Я медленно повернулась к подруге с такой миной на лице, что меня бы взяли в любой цирк. — Скажи мне, что у меня галлюцинации. Дверь на соседнем балконе распахнулась. В проеме появилась женщина в тонкой льняной рубашке с бокалом красного вина в руке. Это была, чертова, Громова. Женщина заметила нас почти мгновенно. На секунду замерла, будто проверяя, не ошибка ли это матрицы, а затем спокойно кивнула. — Bonjour, — произнесла буднично, и на её губах промелькнула легкая, почти неуловимая улыбка. Она задумчиво посмотрела на город, допила сок и, я готова была поклясться, подмигнула. Лично мне или нам обеим? После чего, скрылась в номере. — Ты это видела?! — шипела Алина чуть позже, внизу, в тесной столовой отеля. — Громова что, всё это время жила за стенкой?! — Похоже на то, — буркнула я, не сводя глаз с чашки. Я вяло ковыряла завтрак, когда в зал вошла она. Громова выглядела расслабленной, чуть растрепанной, но всё такой же пугающе уверенной. Она заняла столик у окна, и тут же к ней подсел высокий брюнет в дорогом сером пиджаке. Типичный француз - холеный, неуловимый, из тех, кто всегда оказывается в центре внимания. Я замерла, когда ещё раз услышала её французский. Беглый, легкий, абсолютно свободный. Она что-то говорила, то и дело усмехаясь. Мужчина рядом с ней рассмеялся, и она тоже чуть склонила голову, явно сдерживая порыв смеха. — Она что-нибудь говорила о том, что знает французский? — Алина ощутимо пихнула меня локтем. — Нет. — И кто этот красавчик? — Понятия не имею, — выдавила я. Я наблюдала за ними, и внутри начало жечь. Это не была зависть или злость. Просто какая-то часть меня отказывалась принимать её такую живую, смеющуюся, позволяющую кому-то другому касаться своего локтя так буднично и просто. Алина уже вовсю строила планы на день, а я всё смотрела, как рука Громовой уверенно легла на рукав этого мужчины. И где-то под ребрами неприятно кольнуло. Мне срочно нужно было выпить.***
Вечером мы возвращались в отель в состоянии приятной алкогольной эйфории, нагруженные сыром и кучей бесполезных безделушек. — Осталось только встретить бывшего для полного комплекта, — хихикала подруга, пытаясь найти карточку от номера и в итоге всучив её мне. — И всё, отпуск официально удался! Я приложила карту к замку. Дверь не поддалась. Хмурясь, я толкнула её плечом, приложила карту снова... Тщетно. Не успев среагировать, дверь резко распахнулась изнутри, и я едва не влетела нос к носу в... — Громова, — выдохнула я, мгновенно трезвея. Она стояла прямо передо мной. Уголок её губ дрогнул в странном выражении. — Зайцева, — спокойно кивнула женщина. — Добрый вечер. — Блять, мы ошиблись дверью, — с ужасом прошептала я, оборачиваясь к Алине. — Прошу прощения? — рука Громовой легла мне на плечо, ощутимо сжимая пальцы. — Вы пьяны? — прошептала она мне прямо в ухо, обжигая дыханием. Да что у неё за фетиши такие, а?! Всегда шептать на ухо! Алина, чья реакция была молниеносной, тут же высунулась из-за моего плеча: — Если честно, пьяна больше она! — подруга без тени смущения указала на меня пальцем. — Вообще не понимаю, как так вышло. Один бокал, и уже драма на пустом месте. Я посмотрела на Алину взглядом, обещающим скорую расправу, но Громова лишь едва заметно хмыкнула, качнув головой. — Тогда тем более, — эта фраза приковала меня к Громовой с немым вопросом, заставляя меня посмотреть ей прямо в глаза. — Нам с Зайцевой нужно поговорить. О-ох. Отпуск, говоришь, Алинка? Похоже, он действительно официально удался. Причем настолько, что завтрашнее утро кажется мне самым пугающим событием в жизни.
