Без свидетелей

***

Музыка оглушает, а запах пота вперемешку с кальяном и алкоголем кружит голову и душит. Смех раздается по всему бару, звон игристого вместе с треском стаканов напоминает о том, в каком ты месте находишься. Компания нерусских туристов отмечала свое прибытие в Хорватию — страну с прекрасными видами, интересными историческими данными и красивым фольклором. Выбраться из своей родной страны было трудным занятием, но парни справились с ним на ура, отчего радости и предвкушению не было предела — все запивалось виски вперемешку с колой, традиционными винами и чем-то покрепче, что сильно жгло горло и без закуски оставляло горечь. Официант с уставшими глазами носит заказы, грустно выдыхая от того, что в этом месте уединиться практически невозможно. Что ж, сам пришел сюда работать — знал же, на что шел. — Ребя-ят, — тянет один из парней с явным иностранным акцентом, валясь на стол и укутываясь в объятия невыносимо жаркого воздуха. — Я курить. Жара невыносимая. Кто со мно-ой? — Иди с богом, Арам, — смеётся кто-то из компании. — У нас ещё не допито. Э-эй, официант, пойди сюда, дорогуша-а! — Ну и хрен с вами, — хмыкает парень и встаёт со стола. Выходит с одними сигаретами, оставляя телефон внутри здания. А зачем он ему? Все равно на пьяную голову ничего не понимает, все расплывается, да и выходит парень на три минутки дунуть и вернуться. Прохладный ветер обдувает лицо, так что даже дышать становится легче. Арман расслабляется: стоять и вообще находиться в этом мире сейчас стало легче. Даже какая-то бодрость появилась. Он достает сигареты из висящей на плече сумки и пытается неровными движениями пальцев нащупать зажигалку, но понимает, что её нет нигде — ни на дне кожаной сумки, ни в карманах спортивных штанов. — Сука! Ещё и за зажигалкой возвращаться. — Зажигалка нужна? — вдруг резко, как шторм в спокойном океане, говорит нежный девичий голос, заставляя пьянчугу вскочить и развернуться. Лица он не разглядел: у бара было темно, фонари отчего-то не работали, да и сама девушка была в капюшоне. Разглядел он лишь её тёмно-русые кудри, небрежно выскакивающие из чёрной толстовки, и огонёк сигареты. Она достает из кармана мягкой, явно недавно купленной и не пережившей ни одной стирки кофты нежно-розовую зажигалку и подносит её к губам парня, зажигая сигарету. — Спасибо, красавица, — запинаясь говорит парень, затягиваясь жгучим дымом сигарет "Винстон", а потом выдыхая его серым комком в воздух. — Вы мне льстите, красавец, — хихикает девушка, приближаясь плотнее и, проделывая тот же самый ритуал, кладёт руку ему на плечо. — Ты такой симпатяга. Я бы тебе дала, милаш. — Чего? — вскидывает от удивления брови парень и прижимает девушку к себе поближе, обнимая её за талию. Пьяный мозг не думает — он действует так, как кажется нужным. Или же не действует. — Да ладно тебе, красавица. Ну, если хочешь... Оба делают ещё один затяг. — Хочу, — хмыкает девица, мурлыкая. — О-очень. К тебе или ко мне, симпатяга? — Ну-у, — парень, вспоминая про то, что у него отель, где он живёт с двумя друзьями и где заниматься чем-то подобным будет, мягко говоря, неудачно и страшно, — к тебе, душа моя. Ещё затяг. Девушка смеётся, трясёт кудрями и хватает его за руку, выкидывая сигару на асфальт и растаптывая её каблуком. — Пойдём, я на машине, — она тянет его за собой, а парень вспоминает, что друзей-то он не предупредил. — Подожди... Там мои друзья. Может, предупрежу? — Ой, да нахуй они тебе нужны? — рычит девушка как-то неестественно для такого симпатичного голоса. — Я живу в десяти минутах отсюда. Завтра приедешь и никуда не денешься. — Ну ладно, дорогая... А как тебя? На вопрос девушка не ответила, лишь повела парня за собой и открыла дверь в чёрную тонированную машину непонятной из-за тьмы марки. Но было понятно, что девушка влиятельная, ведь транспорт выделялся большим салоном и красивым видом. Жаль, что в тот вечер камеры не работали.

***

Внимание!

Пропал человек!

Арам Назарян, 25 лет, 1999 года рождения.

Национальность: армянин.

Турист. Приехал в Хорватию с компанией друзей на отдых. В 22:15 вышел из ночного клуба "Vinarstvo", дальнейшее местонахождение неизвестно.

Приметы: рост около 186 сантиметров, плотного телосложения, смуглый, темно-карие глаза, острые скулы. Брюнет, волосы кудрявые, короткие, с выстриженными висками.

Особые приметы: татуировка пера на правом плече, заметный шрам на лопатке, родимое пятно черного цвета за ухом.

Был одет: светло-серый спортивный костюм "Nike", черные штаны с двумя белыми полосами по бокам, темные кроссовки.

При себе: коричневая кожаная сумка через плечо, ключ-карта от отеля, паспорт, сигареты Winston Blue.

Всех, кто видел пропавшего или обладает какой-либо важной информацией, просим обратиться в ближайший полицейский участок или позвонить по номеру...

***

— Опять? В кабинете царит кавардак. Кажется, что в этом помещении никогда не убираются: на рабочем столе, помимо графомании в виде бесконечных стопок бумаг и документов, стоят четыре грязные чашки из-под кофе, выпитые только за сегодняшний день; документы разбросаны не только на столе, но и по всему периметру комнаты. Впрочем, пыль тут явно не протирали как минимум две недели, с начала всей эпопеи с таинственной пропажей людей в родной непримечательной Хорватии. Марко Пуришич, работающий частным детективом, уже успел обзавестись огромными синяками под глазами, мигренью и, наверное, искривлением позвоночника из-за вечной позы "крючком" или "креветкой". В целом, суть не меняется, главное — понимание того, что скоро осанке хорвата придет конец в виде болезненного хруста и больничных корсетов. — Ну сколько можно, Элиз? Это какой по счету за две недели? Четвертый? — замученный хорват с уставшими глазами осматривает лист о пропаже, пока Элиза — девушка-помощница и по совместительству лучшая подруга Марко — всовывает ему под руки папки с документами и очередным делом. — Они там без меня вообще справиться не могут, а? — Марко, ты же знаешь их... — выдыхает девушка, кладя руку на плечо детективу и с глазами, полными сожаления, оглядывает его и его стол. — Они поисковый отряд отправили, но как они ищут? Ходят по улице, пинают щебенку под ногами, заходят в ближайший лес, проходят по протоптанной тропинке и докладывают о том, что "никого не найдено". Ты же их знаешь. Им хлеба не давай — дай забить на пропажу человека. — Это уже не смешно! — рычит хорват и стучит бумагами об стол, освобождая руки. — У нас тут туристы пропадают, рейтинги страны портят, а их лишь волнует повышение зарплаты и прикрытие очередной вонючей задницы за взятку! Марко, вновь пробегая глазами по тексту и примечая себе нужные детали для будущего расследования, устало облокачивается на спинку деревянного стула, который больно упирается и давит в костяшки. Шипит под нос, мнет виски и крутит в руках погрызенный от раздумий карандаш. — И смотри, главное, снова из страны Закавказья. И снова возраста до двадцати семи. Прошлые у нас кто были? — Грузинцы, — хмыкает Элиза, вытягивая со стола грязные кружки. — Азербайджанец был, вроде. — Во-от, — поднимает палец вверх Пуришич, отталкиваясь ногами от пола и раскачиваясь на стуле. — Это уже что-то значит! Я уверен! Может, похититель — банда этих... как их там? Марко стал щелкать пальцем в надежде, что Элиза, убиравшая кружки в раковину и пропускавшая слова хорвата мимо ушей, что-то подскажет бедному, почти потерявшему рассудок детективу и покажет ему правильный путь. Но она молчала, лишь что-то бубня себе под нос, обмывая посуду обжигающей холодные пальцы водой. Ответ парню пришел сам, путем логических рассуждений с самим собой и воспоминанием знакомых слов. Он качнулся от пола сильнее — чуть было не упал, если бы вовремя не наклонился вперед, с громким стуком поставив стул обратно. Да так, что Элиза подскочила с места и уронила кружку в раковину, проговаривая всевозможные матерные выражения на знакомых и неведомых ей языках в голове. — Скинхедов! Во-от! Я же говорю. Ну не может такое количество похищений совершаться за такое короткое время одним человеком. Ну это невозможно, Эль. Я тебе клянусь. Осталось зацепки найти, и я выйду на путь разгадки. Девушка лишь выдохнула и, взяв какое-то дешёвое кухонное полотенце с изображением до ужаса страшного льва, начала протирать стаканы с нарисованными упоротыми таксами, наблюдая за тем, как Пуришич что-то старательно чиркает в своей записной книжке с кожаной бордовой обложкой. — Молодец, — выдохнула та, выставляя стаканы в ящик таксами вперёд, — только не засиживайся сегодня, а то здоровье погубишь. Чтобы спать пораньше ушёл. Понял? — Дорогуша, а когда, напомни мне, это ваше нечто под именем "здоровье" было? — вдруг как-то отчаянно засмеялся Марко. — Я из-за этих следователей с третьего отделения сплю по три часа в сутки, принимаю ежедневно кофеина столько, что сердечники уже перекрестились раз семь, и ем, если повезёт, раз в день. Я сейчас выживаю только благодаря фабрикам по производству ибупрофена, серьёзно. Я просрал своё здоровье ровно тогда, когда подавал документы в училище... Хотя нет, тогда, когда я вообще решил поступать на детектива и связать свою жизнь со всем этим дерьмищем. Знаешь, это локальный мем какой-то. Даже смеяться неохота. Остаётся только плакать... Но и этого не хочется. Девушка тихо вздохнула и опустила глаза, понимая, что с этим человеком бессмысленно спорить. Как бы она ни пыталась изменить его с момента их знакомства — он никогда никого не слушал, действовал так, как считает нужным. И почему-то всегда это помогало: он решал сложные задачи и выходил из практически невыходимых тупиков тогда, когда полиция была готова кинуть дело далеко в папку нерешённых и замять, будто такого и не было. Марко для своих годов был слишком заносчивым, но слишком гениальным. А ему всего тридцать два года. Идиллию и тихий стук карандаша о стол смог прервать только внезапный гул дверного звонка, трезвонившего ровно три раза своим заносчивым и бесящим звуком. Марко встрепенулся, обернувшись на звук и скривив раздражённую гримасу. — Ну кто там ещё? — проворчал он, уже собираясь вставать с места и идти проклинать пришедших. Но его опередили: Элиза опомнилась и, посадив Пуришича обратно на стул за плечи, откликнулась на его недовольство: — Сиди работай, я сама проверю. — Хорошо, только если там какая-нибудь бабка, у которой из-за уличной сушки сварили какой-нибудь платочек в горошек, то гони её отсюда саной тряпкой! Могу предоставить, если что. Ну так, чисто теоретически. Парень засмеялся, слыша тихое цоканье Элизы, и вновь взглянул в лист — объявление о пропаже. Снова читает несколько раз и хмыкает. Бар, отдых... Странно, что все другие предполагаемые похищения состоят из того же плана: турист приезжал на отдых, выходил из бара в тёмное время суток, а потом пропадал. Без зацепок, лишних глаз и даже съёмок с видеонаблюдения — всё обходилось так, что либо их и вовсе не было в обозрении того участка, либо они каким-то образом были отключены. Пуришич кусает губы и стучит карандашом в барабанном ритме. Чёрт, ситуация трудная как никогда... Ну и почему этих армян и грузин тянет именно в Хорватию именно в тот момент, когда каким-то чудом оборудуют похитители? В том, что это именно похищение, Марко не сомневался, ведь пропажа четвёртого человека за две недели с похожими чертами лица и национальностью не может быть просто "пропажей". Пропасть бесследно невозможно — только если орудует хороший преступник... Или предполагаемая компания. Вдруг Элиза врывается обратно в кабинет, странно улыбаясь и нервно дыша. Зрачки хорвата медленно переместились на её лицо и тревожно уставились, оглядывая её скулы и тщательно засматриваясь ей в глаза с вопросом: "А что ты, собственно говоря, затеяла?". — Марко, я хочу тебе представить того, кто поможет тебе с поиском, — девушка начала говорить презентабельно, будто открыла новый химический элемент или разгадала тайну всемирной загадки о том, что появилось первым — курица или яйцо, но вдруг была перебита Пуришичем, которому вся эта идея показалась странной и в какой-то мере неадекватной. — Да ну нахуй, опять этот Бошняк? — не сдерживая нецензурную брань, начал детектив, ругаясь из-за того, что этот Бошняк, мелкий засранец, которого Марко терпеть не может, достал его всюду и везде. И Элиза это прекрасно знала, но иногда казалось, что она забывает этот факт, пропуская этот "сборник модных стрижек на ножках" к нему в кабинет и снова слушая, как разъяренный Пуришич выпинывает следователя из кабинета, по пути желая (и делая) ему сокровенных пиздюлей и скорейшей смерти. — Если ты реально снова привела этого пса из того отделения — шли его к чертям собачьим, к своим ближайшим родственникам! Я уже сказал, что с тем отделением идиотов и, в частности, с этим полоумком работать не собираюсь, он у меня уже на шее сидит! — Успокойся ты! — громко цокнула Элиза в своей манере, закатывая глаза. — Нет. Это лучше твоего Бошняка. — Он не мой! Хватит вспоминать былое! — Допустим, — девушка выдыхает и жестом руки зовёт кого-то войти в комнату... И этот кто-то входит, криво улыбаясь и махая рукой. Брюнет, наверное, примерно одного возраста с Марко. Не хорват — как минимум, не выглядит таковым, да и Пуришич его никогда не видел. Выглядит хорошо, хоть и не худой. Как бы сказала мама парня — «нормальный». Глаза ярко-голубые, пронзительные. Одет в обычный, выглаженный костюм, как будто этот гад готовился к встрече днём и ночью. Улыбается странно, недоверчиво. Марко смотрит и думает что-то вроде: "Это ещё что за покемон?", считая, что надо бы запретить Элизе звать к нему рандомных и незнакомых людей. Волновало ещё то, что этот неизвестный Пуришичу человек с чем-то может помочь... С чем, интересно? — Знакомься, Марко, — любезно протянула девушка, — это Йере Пёухёнен, очень хороший финский следователь, который, узнав о твоей... нашей проблеме с похищением туристов, вызвался помочь тебе. Дело в том, что его коллега — моя давняя знакомая и по совместительству близкая подруга, которая рассказала ему обо всей этой ситуации. Пожалуйста, Марко, не будь язвой и прими помощь хоть когда-нибудь — тебе же легче. Марко посмотрел с изучающим взглядом сначала на парня, потом на Элизу, потом снова на парня и снова на Элизу. Марко подумал о том, что Элизе действительно пора запретить таскать рандомных людей в кабинет. Элиза думала о том, что Марко пора бы перестать быть такой занозой в заднице и принять помощь. Йере... Йере не понимал, о чем думать. Ему вся эта ситуация казалась какой-то слишком странной. Он вообще не понимал, что происходит, и почему этот парень смотрит на него так, будто проклинает всю его родословную. — Дорогая Элиза, — начал парень, показательно снизив тон до какого-то невообразимо доброго и нежного, — когда это мне стала необходима нянька в виде человека, которого я впервые вижу в жизни? С чем он мне поможет, боюсь тебя спросить? У них же, у финских следователей, единственные преступления — пропажа алкашей, которых на деле даже искать не надо, они валяются у дома напротив, и дай бог раз в два года какая-то кража будет! — Прошу заметить, что вы, благородный Марко Пуришич, совершенно не правы, — вдруг вставил свое слово с неотразимым акцентом Йере, неловко улыбаясь и протягивая руку хорвату. — У меня за плечами огромный опыт в сфере полиции, и я работал с детективами других стран над более сложными случаями. Мне уже сказали, что вы сложная личность, которая не подпускает к себе никого... Поэтому прошу вас поднять планку и принять меня в вашу «команду» хотя бы ради дорогой Элизы. Буду рад с вами работать. Марко усмехнулся и встал с места. Стул с громким истошным скрипом отъехал в сторону, отчего финн сузил глаза. Марко, который оказался выше на сантиметров восемь, пожал руку, нервно улыбаясь по-театральному. Элиза думает, что «прокатило», но в тот момент хорват стал давить на болевую точку на ладони Пёухёнена и подкрался к его уху поближе, сделав оскалив зубы, что напоминало повадки какого-то злобного хищника из семейства кошачьих. Финн терпел, хоть было жутко неприятно и хотело отвернуть руку поскорее. — Приятно-приятно, — усмехнулся детектив, но после этого его тонн поменялся на более раздражённый, хоть и говорить он старался по-доброму, — теперь слушай сюда, «дорогой» Йере какой-то там — фамилии я не запоминаю, и тебя включать в свою, как ты мило выразился, «команду» я не собираюсь. Делай что хочешь, или в полицию и там прост работу, или собирай манатки и вали в свою Финляндию — мне абсолютно без разницы. Я работаю один, и помощь мне твоя не нужна. Усек? Марко дёрнул руки вниз и рассоеденил их, нервно уводя локоть и засовывая ладонь в карман штанов. — Нет, позвольте, — чуть прошипев от боли остановил следователь Марко, который, к удивлению Элизы, про которую оба будто бы благополучно забыли, стояла в шоке почти в самом углу комнаты. — я проделал к вам огромный путь и действительно желаю вам помочь. Даже если не сейчас, то тогда, когда вы поймёте, что дело сами не разгадаете.. — Элиз, какого-то ты слишком смелого ко мне привела, аж тошно, — рычит Марко, подходя к небольшой тумбочке и доставая от туда личные вещи, таких как ключей от квартиры с забавным брелоком в виде вязанной лягушки и сигарет, Снова повторяю — поезжай ты в свою Финляндию и там работай с кем надо. — Вы очень забавны, когда злитесь, — усмехнулся Йере, скрещивая руки на груди, — похожи на кота агрессивного, главаря улицы, который рычит и шипит на каждого прохожего. Но времени на смех нет. Каждая минута может стать последней для пропавшего.. — Мой рабочий день окончен два часа назад. Я не виноват в том, что люди шляются там и тогда, где не надо. Так что я пошел. Ариведерчи, хорошего полёта назад, на Родину-Финляндию. Элиз, закроешь кабинет потом. С этими словами Марко выходит, громко хлопая дверью, отчего эти вздрагивают, смотря на друг-друга удивительно. — Извини его, — выдыхает Элиза. — он никогда не признает то, что ему нужна помощь. Он — тварюга, умеющая дерзить и язвить... — Ничего, Элиз, — хмыкает Йере. — я и не с такими сталкивался. Слушай, не сделаешь мне... Одолжение? Скажи, пожалуйста, где живёт наш господин Марко?