В голове лишь Шёпот...

День на болотах выдался на удивление тихим. Сырое марево стелилось по земле, скрывая кочки и ржавые капканы, расставленные мутантами или кем похуже. Молодой сталкер брёл по тропе, вяло разглядывая трещины в ПДА. Атаман прислал заказ — зачистить местность от мелкой живности. Ничего необычного. Всё шло спокойно... пока небо не пронзали несколько ревущих вертолётов. Они поднялись со стороны старой станции и скрылись в облаках, оставив за собой дрожь в воздухе. Парень невольно пригнулся, проводив винтокрылые силуэты настороженным взглядом. Затихло. Он продолжил путь, но теперь уже настойчиво оглядывался по сторонам. Через какое-то время он вышел к заброшенной стоянке — остовы машин, проржавевшие контейнеры, чьи-то старые вещи, сгнившие под дождями. Однако что-то в воздухе было... неправильным. Слишком тихо. И слишком пусто. Тут он заметил людей. Или то, что когда-то было людьми. Они стояли, рассыпавшись по стоянке, как куклы, оставленные после игры. Некоторые шатались, неловко переставляя ноги, будто не до конца помнили, как ими пользоваться. Двое — высокие, массивные — застыли в странной броне, гладкой и чёрной, как обсидиан. Маски на лицах не имели стёкол. Сталкер отпрянул, рука сама легла на кобуру... но тут он услышал это. Шёпот. Тихий, как дыхание в затылок. Но слишком отчётливый для галлюцинации. — Присоединяйся к Шёпоту... Мы знаем твою боль. Мы можем её забрать. Словно кто-то говорил изнутри черепа, шевелясь под кожей. Он пошёл вперёд — не из любопытства, а будто тянуло. Словно сапоги не слушались. Среди хлама он нашёл старый телевизор. Экран трещал, но изображение шло чётко: тёмная фигура и символы, пульсирующие на фоне, как живые. Он не понимал смысла слов, но всё в теле отзывалось тревожным зудом. Чем ближе подходил, тем громче становился голос. Уже не один. — Иди... к своим... братьям... Они ждут тебя... Ноги вели сами. Он подошёл к зомбированным сталкерам. Те не двинулись. Один медленно поднял руку и нажал что-то на наруче. В воздухе вспыхнула трещина — сквозь неё сочился тусклый красный свет. Неестественный, как внутренности разорванной твари. — Заходи... — прошептал голос изнутри. Не уговаривая. Приказывая. — Мне это не нравится, — хрипло сказал сталкер. Но шагнул вперёд. Шагнул — и исчез в тишине. Тьма. Она не была похожа на обычную темноту — скорее, как будто тебе завязали глаза грязной тряпкой и ещё вывернули наизнанку. Никакого звука, ни запаха. Даже собственного тела не чувствовалось. Но мысль... мысль осталась. Сталкер очнулся — не глазами, не ушами, — а чем-то глубже. Сознание плавало в вязкой пустоте, как капля масла в холодной воде. Он хотел закричать — но крик отозвался где-то вдали, как будто не он кричал, а кто-то другой, через десять стен и вечность времени. Перед ним возник коридор. Бесконечный. Пульсирующие стены, то ли из мяса, то ли из металла. Каждая поверхность покрыта чем-то, похожим на органику — как если бы шахты мозговой ткани вывернули наружу и заставили дышать. Он сделал шаг. Или ему только показалось. Пол под ногами — мягкий. Пружинит. Живой. Где-то в стенах слышался стон, как будто сам лабиринт страдает и одновременно шепчет: "Мы — с тобой. Не сопротивляйся." Он начал бег. Или плывущий марш? Здесь было невозможно понять, двигаешься ли ты или просто стоишь в одном месте, пока стены ползут мимо. Каждый поворот — одинаков. Каждый коридор — как отражение предыдущего, только чуть темнее, чуть плотнее, чуть ближе к... чему-то. И с каждым мигом он чувствовал, как становится меньше. Не телом — телу уже давно плевать. Оно осталось там, на болотах. Где-то в реальности. Там, где он стоял неподвижно рядом с зомби, а в голове шёл уже совсем другой процесс...

А в реальном мире...

Тело сталкера замерло перед порталом. Голова чуть наклонилась вбок, точно прислушиваясь к чему-то, чего никто не мог слышать. Затем — тихий вдох, и он шагнул назад, к остальным. Его глаза стали пустыми. Не мёртвыми — хуже. Там было... спокойствие. Фанатичное, без остатка. Он даже улыбался, как будто только что понял нечто очень простое и очень важное. — Шёпот услышан, — проговорил он, как чужим голосом. Один из "солдат" передал ему чёрную маску. Она словно жила в его руках — мягко прильнула к лицу и захрустела, врастая в кожу. Ни крика. Только глубокий выдох, полный облегчения. Теперь он был один из них.