not for the cameras

Есть что-то интимное в наблюдении за тем, как Вонбин развязывает свой галстук, поглядывая на Ынсока. Они в середине интервью после очередных съёмок для музыкального шоу; Ынсок не особо вклинивается в суть разговора, предпочитая молча смотреть на Вонбина. Слова превращаются в шум, когда Вонбин тянет руки к своему галстуку, медленно переплетая в пальцах шёлковую ткань, и смотрит на Ынсока в ответ. Мягкая улыбка трогает его губы и он отвлекается, чтобы полностью снять галстук с рубашки. В висках Ынсока отчаянно пульсирует кровь, но он не в силах отвести взгляд от соблазнительных губ Вонбина, продолжающих двигаться в улыбке. Кажется, будто мир останавливается, обволакивает их в вакуум особой атмосферы не озвученных признаний и скрытого обожания. Ынсок, всё-таки, сдаётся и отводит взгляд, не решаясь окончательно попасть в плен игривого взгляда Вонбина. Он говорит что-то о скором возвращении — их график движется в безумном темпе, как у любой группы новичков, открывающих для себя новые горизонты и возможности. Больше всего Ынсоку нравится то, что все эти приключения он проведёт вместе с Вонбином. Ынсок не может сказать точно, когда всё это началось — возможно, за несколько лет до дебюта, когда Вонбин едва не сбежал обратно в родные края, ошеломлённый образом Ынсока. Возможно, его ярко-выраженная симпатия стала сильнее проявляться во время совместного проживания в одной комнате и частых посиделок в кафе после изнурительных тренировок. Вонбин смеялся над шутками Ынсока и всё чаще краснел, стеснительно отводя взгляд, но Ынсок замечал кокетливые огоньки в его больших чёрных глазах, похожих на глубокий омут, в котором легко утонуть, едва взглянув на поверхность. Быть может, новое начало происходит прямо здесь и сейчас, в моменте осознания того, что Ынсоку отчаянно хочется ощутить вкус клубничного блеска на губах Вонбина. Он не думает о правильности своих желаний — мысли Ынсока дрейфуют на волнах шёлковой ткани, сжимаемой в руках Вонбина, прежде чем оказаться за пределами съёмочного процесса. Ынсок нервно сглатывает ком в горле, всё ещё пытаясь не выглядеть слишком отстранённым. «Мы скоро вернёмся» — но будут ли они такими же, как и раньше, или продвинутся глубже в познании друг друга? Вонбин внимательно наблюдает за эмоциями Ынсока, пытаясь разгадать, что происходит в его голове, когда он молча смотрит на Вонбина пронзительным взглядом. Ынсок задумчив, будто не вовлечён в интервью полностью. Волнительный трепет окутывает Вонбина — кажется, что его сердце готово вырваться сквозь рубашку навстречу объятиям Ынсока, стоит ему лишь распахнуть их, принимая безмерную любовь, томящуюся в грудной клетке. Но Вонбин учится быть более сдержанным перед камерами, хоть и контролировать свои чувства рядом с Ынсоком становится всё сложнее. На недавней записи одного из музыкальных шоу случилось то, что позволило Вонбину открыто быть ещё ближе к Ынсоку. Обнимать Ынсока приятно, Вонбин дорожит каждым прикосновением, даже если они мимолётны. Это ещё не привычная обыденность, но уже не редкость. Одного Вонбин хочет точно — чтобы это чувство всегда было взаимным. Интервью продолжается с появлением других участников: Сончан говорит о скором наступлении Лунного нового года, а Сохи и вовсе дурачится, на правах старшего из макнэ. Ынсок репетирует одну из своих крутых поз, повернувшись к дальнему зеркалу, и Вонбина охватывает чувство дежавю — именно таким он застаёт Ынсока, каждый раз заглядывая в его комнату — Ынсок рождён для позинга и покорения сердец. Вонбин подходит ближе к Ынсоку, теребя подол своей незаправленной после снятия галстука рубашки, и уверенно смотрит в камеру. Ынсок облизывает губы и скрывается за пределами объектива. Вонбин воспринимает это как знак. Он также говорит о скором возвращении группы с новой музыкой, ловко передавая Шотаро эстафету проведения интервью, и спустя время покидает гримёрку вслед за Ынсоком. В коридоре здания, где проходят съёмки музыкальных шоу, гораздо прохладнее, чем в многочисленных гримёрных с огромным количеством людей, и Вонбин немного съёживается, поднимая ворот своей рубашки. На углу возле лестничного прохода он видит Ынсока, что-то держащего в руке. По мере приближения Вонбин узнаёт свой галстук и на его губах появляется улыбка. — Понравился мой галстук? — Мне нравится всё, что принадлежит тебе. Ынсок оборачивает шёлковую ткань под воротником рубашки Вонбина, пристально глядя в его глаза. — Должно быть, ты чертовски самовлюблён. Потому что ты мне определённо нрав- Ответ застревает в столкновении мягких, но требовательных губ. Целуется Ынсок так же крышесносно, как и обнимается. Но это точно не для камер.