Кондитерская Майи

Выбежав из кинозала, я обнаружил девушку, стоящую рядом с афишами. Она смотрела на яркие образы, но думала явно о своем. — Что случилось, Майя? Майя прижалась спиной к стене, словно пытаясь слиться с афишами. Глаза блестели от слёз, но она быстро вытирала их тыльной стороной ладони. — Ничего. Просто не надо таких вопросов. Не здесь, — девушка сжала мягкие ладошки в кулаки, но тут же разжала их, будто борясь с собой, — Вернёмся внутрь? Или может, лучше пойдём отсюда? — Я знаю наизусть ту историю. Но если ты не против, давай её досмотрим. Девушка медленно выдохнула, будто сбросила лишний груз. — Ладно. Но без вопросов. Договорились? — Майя протянула мизинец, как в детстве, но тут же, будто стесняясь этого жеста, убрала руку. Я всё же успел зацепить её мизинец своим: губы Майи дрогнули в слабой улыбке. — Пошли, — шёпотом сказала девушка, окончательно приходя в себя, — Спасибо. За то, что догнал. Я одобрительно кивнул и зашёл следом да девушкой. Сел рядом с ней на свое место. Более ни о чем я не спрашивал девушку, боясь, что она сбежит и на этот раз окончательно. Когда на экране вспыхнула особенно яркая сцена, я заметил, как девушка украдкой стерла подступившую слезу. Фильм близился к концу, а между нами была тишина, наполненная чем-то неуловимым. И вот, последние кадры, и зал постепенно залился ярким светом. Майя быстро встала, но на этот раз не убежала, ожидая меня. — Готов идти? — Да, пожалуй, — я встал и передал девушке все мной ранее собранные карамельки. Майя взяла их, но не сразу спрятала их в сумку, а слегка подержала их в ладони, будто думая о чем-то. — Спасибо. Идём, — девушка кивнула в сторону выхода, но на этот раз ожидала, пока я подойду ближе.

***

На улице уже стемнело, и фонари отбрасывали длинные тени. Майя спокойно шла рядом, скрестив руки за спиной. — Ты, — внезапно Майя остановилась, — Хороший человек, Макс. Я осторожно взял её за руку. Её мягкая слегка холодная рука идеально лежала в моей длинной, но худощавой руне. Наши взгляды встретились. Она замерла, словно поражённая моим движением. Её пальцы сначала напряглись, но потом медленно, неуверенно сжались вокруг моих. Глаза у девушки были широко раскрыты, в них мелькнуло что-то между страхом и надеждой. — Ты слишком уверен в себе, — в её словах не было прежней колкости, только лёгкая дрожь. Фонарь над нами замигал, освещая лицо Майи. Я смог разглядеть, как она прикусывает губу, будто пытается сдержать улыбку. — Возможно. Но за эту неделю осознал одну вещь. Я уже вряд ли смогу прожить свою жизнь без тебя. Майя резко опустила взгляд, смотря на наши переплетённые пальцы. Губы её дрожали, но она стискивала их, будто боясь выпустить слова наружу. — Не надо, — шептала девушка, — Не сейчас. Я почувствовал, как её ладонь стала теплее. — Не бойся, я скажу это снова, когда ты будешь готова. Но знай, что теперь в моей жизни новая причина вставать по утрам и это не ожидание сладкого тортика или капкейков, а увидеть ту, кто их создает. Девушка замерла, словно её ударило током. Зрачки расширились, губы слегка приоткрылись, но не издали ни звука. Она сжимала мои пальцы так сильно, будто боялась отпустить. Затем медленно, неуверенным движением руки Майя прижала мою руку к своей груди. Сердце под ладонью билось так часто, что казалось, что оно вот-вот вырвется наружу. Когда девушка, наконец, подняла на меня свой взгляд, в нём было что-то новое, хрупкое и бесконечно тёплое. — Ты совсем не такой, каким я тебя запомнила. А еще, ты испортил всё мои планы, — резким рывком она прижалась ко мне, пряча лицо в мое плечо. Её руки сжимали ткань куртки так крепко, будто она боялась, что я испарюсь. — Дурак, — шептала Майя в мою грудь, — Теперь и я тоже не смогу без тебя. От неожиданности воздух в груди сперло, но я быстро пришел в себя, слегка обнимая девушку левой рукой. — Значит… Мы теперь оба не можем без этого? Я почувствовал в этот миг ее горячее дыхание, а пальцы вцепились ещё крепче. Она не ответила сразу — только кивнула, уткнувшись в мое плечо. Её глаза блестели, щёки горели, а губы дрожали, но она смотрела прямо на меня. — Только… Не исчезай. Пожалуйста. — Хорошо. Я здесь. И каждый день буду здесь. Рядом с тобой. Она замерла в моих объятиях, словно боясь пошевелиться, чтобы не разрушить этот момент. Её дыхание выровнялось, а пальцы слегка ослабили хватку, но не отпускали меня. — Хорошо, — девушка слегка отстраненно посмотрела в сторону, словно боясь увидеть кого-то рядом в столь значимый момент, — Тогда я тоже буду рядом с тобой. По лицу Майи текли слезы. Я чувствовал, что по моему лицу они текли тоже. Мы оба были одиноки, слегка замкнуты в себе и носили маску, за которой скрывалась боль, отчаяние и слезы. Лишь сейчас мы смогли открыться тому, кто испытал тоже самое. Её руки поднялись плавно к моему лицу, пальцы дрожали, но касаются кожи твёрдо, будто хотели запомнить каждую черту. — Я так долго ждала. Не уходи. Никогда. И это не просьба. Это уговор. — Я здесь до конца лета. А потом, мы можем уехать вдвоем. Готова? — Ты серьёзно? — голос девушки срывался на полуслове. Она отвернулась, пряча лицо в ладонях. Через мгновение её плечи вздрогнули то ли от смеха, то ли от рыданий. Когда она снова посмотрела на меня, подняв голову, в глазах уже не было прежней неуверенности. — А если я скажу «да»… Ты не передумаешь? Не испугаешься? Я сама боюсь, ведь это придется все начинать заново, и что я скажу родителям? — паниковала Майя, но по глазам я видел, что она уже мысленно собрала вещи. — Нет. Я буду только за. Не потому, что каждое утро у меня будут вкусности на завтрак… Но и это тоже. Но и потому, что там, в столице, без тебя все будет серым и унылым. — Дурак, — шёпотом ответила она, но в этом слове была вся нежность, на которую она могла быть способна, — Ты точно уверен? Потому что если я соберу вещи, то я уже не смогу вернуться. — Мы будем сюда приезжать, навещать твоих родителей. — Значит, я собираю чемодан. Ты ведь понимаешь, что я беру с собой пол кондитерской? — Да хоть всю с собой бери, Майя! Я признателен, что ты уже готова, но ведь я здесь до конца лета. С тобой, конечно, но пока собираться рано. — Ну да, конечно. Просто я уже придумала, какие торты буду печь в столице. Но ладно. До конца лета — так до конца лета. Мы взялись за руки, и пошли в сторону дома девушки. Идя рядом с ней, я ощущаю, как она парит, словно в ней проснулась та самая маленькая балерина и теперь, она порхала над асфальтом, словно лебедь в Лебедином Озере. Майя поймала мой взгляд и вдруг сделала легкий, почти неуловимый пируэт — так, чтобы только я мог заметить. Её тень на асфальте действительно была похожа на взмах крыльев. Мне хотелось восхититься, но Майя приставила указательный палец к моим губам. — Тише… А то кто-то подумает, что я сошла с ума. Но я и вправду сошла с ума от накативших чувств. И внезапно она поцеловала меня в щёку, быстро, словно случайно... но я то знаю: ничего «случайного» у Майи не бывает. Слегка покраснев от поцелуя и, недолго думая, я поцеловал кротко девушку, но уже прямо в её мягкие сочные губы. Она замерла. — Вот это да, — вырвалось у нее словно изнутри, чего девушка сама не ожидала, — Теперь ты точно не отделаешься. — А я и не собирался. Тебя проводить до дома? — Да, но пешком будет далековато. — Моя машина осталась припаркованной на стоянке около кинотеатра. Давай подброшу? Майя кивнула. Мы вернулись обратно. Парковка уже заметно опустела, и я без труда нашел свою машину, приглашая девушку сесть рядом с водительским местом. Она задержалась у открытой двери, бросая оценивающий взгляд на салон, потом — на меня. Губы дрогнули в сдержанной улыбке. Мы сели в машину и готовились ехать. Майя пристегнулась и обратилась ко мне. — Только не гони. Мне ещё торты печь завтра. — Конечно. Довезу в целостности сохранности.

***

Плавным ходом довёз Майю до указанного адреса и остановился рядом с её подъездом. Взглядом посмотрел на искрящуюся от счастья Майю. Она сидела смотря на меня ещё пол минуты, будто не хотела вылезать, а потом резко повернулась ко мне. При свете фонаря во дворе ее глаза были, как два изумруда. — Спасибо, — прошептала Майя. Дверь открылась. Девушка вышла и обернулась. — Завтра жду в кондитерской. Без опозданий. Помахав мне, она исчезла в подъезде, оставляя после себя лишь лёгкий шлейф ванильного аромата и ощущение, что что-то важное только началось.