Рядом

Мотоцикл рычал, как зверь. Шлема на нём не было — ветер срывал капли дождя с лица, хлестал по глазам. Ян ехал вслепую, без цели. Только вперёд, прочь от мыслей, прочь от себя. Сердце стучало, как мотор, — гулко, хрипло. В груди — злость и… страх. Отчаянный, безымянный. Страх того, что он никогда не скажет. Никому. Особенно ему. Город тонул в стекле и свете. Высотка, где жил Дмитрий, будто поднималась сквозь тучи — зеркальная, безупречно строгая. Вестибюль встретил Яна глянцем мрамора и запахом кофе. Он прошёл мимо охраны с лёгким кивком — здесь его помнили, даже если давно не видели. Лифт поднял его на один из верхних этажей. Ян не смотрел в отражение на стенах кабины. Просто стоял. Спокойный, немного уставший. Внутри всё давно бурлило, но снаружи — ни единой трещины. Дмитрий сидел на диване. Позади него квартира, как с обложки журнала: приглушённые тона, стеклянные перегородки, мягкий свет ламп, вид на город с высоты птичьего полёта. Всё выглядело идеально. Кроме него... Один, с полупустым стаканом виски в руке и видом человека, который устал бороться. Чёрная рубашка распахнута, плечи напряжены. Ян вошёл, и на секунду между ними повисла тишина. Даже дождь за окном будто затаил дыхание. — Что тебе нужно? — глухо спросил Дмитрий. Ян ничего не ответил. Молча посмотрел на него, затем шагнул ближе. — Ты опять.. сбегаешь, — бросил Дмитрий. — Как всегда. Как трус. Дмитрий налил себе ещё. Глотнул. Его движения были сдержанными, почти демонстративно спокойными. Но пальцы дрожали. Эти слова впились, как нож. Ян стиснул кулаки. — Я устал ждать, Ян. Устал надеяться, что ты выберешь хоть что-то, кроме себя, — мужчина встал, — устал от того, что ты приходишь, как будто между нами ничего не было. И уходишь так же. — Я не ухожу, — голос Яна стал ниже. — Я всегда остаюсь. Просто... по-своему. — По-своему? — Дмитрий засмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Ты называешь это «по-своему»? Пропадать, не отвечать, и потом стоять вот так, как ни в чём не бывало? Ян шагнул ближе. Спокойно. Твердо, — я прихожу, когда мне больно. Когда не могу дышать. Потому что ты — единственный, кто держит. Хоть как-то. — Я не жилетка, — Дмитрий резко поставил стакан на стол. — И не кукла для твоих перепадов. — Я знаю... И всё равно пришёл. Дмитрий молчал. Его взгляд метался по лицу Яна — то в глаза, то на губы, то куда-то ниже. Что-то в нём ломалось, звенело, как тонкая струна перед тем, как лопнуть. Ян стоял неподвижно. Не отступал, не оправдывался. Он просто смотрел на него уставшими глазами, в которых всё ещё было место для боли. — Хочешь знать, что злит меня больше всего? — хрипло спросил Дмитрий. — Что? — Что даже сейчас... даже после всего — я всё равно хочу тебя. Он шагнул вперёд. Ян едва успел выдохнуть, как спина встретилась со стеной. Плечи вжались в неё, но он не сопротивлялся. Просто смотрел. Плотно, выжидающе. И тогда Дмитрий поцеловал его. Без слов. Без просьбы. Внезапно, яростно. Будто всё, что он сдерживал, прорвалось в один миг. Ян замер, а потом резко, с жадностью, ответил: схватился за его рубашку, сжал, потянул к себе. Он дрожал. Не от холода — от того, что в груди наконец перестало дрожать. Дмитрий прижался сильнее. Их дыхания спутались, будто сшивались друг с другом. Одна рука обвила талию Яна, вторая — шею, волосы, чуть сжав. — Я не хотел… — выдохнул парень между поцелуями. — Знаю. — Дмитрий прижался лбом к его виску. — Но, Ян... если ты опять уйдёшь — я не догоню. В этот раз — не смогу. Ян закрыл глаза, уткнулся лбом в его ключицу. — Я не уйду, — почти неслышно. — Я просто... не знаю, как быть рядом. Но хочу. Минуты шли, а Ян стоял, прижавшись всем телом, дышал неровно. Пальцы всё ещё сжимали чёрную рубашку, будто боялся, что если отпустит — исчезнет. Дмитрий обнял его крепче, как будто от этого зависело что-то большее, чем просто вечер. И может быть, действительно зависело. — Я устал быть сильным без тебя, — пробормотал Ян. Дмитрий закрыл глаза. Поцеловал висок. Потом щеки. Снова губы. — Тогда будь слабым рядом со мной. Ян кивнул. Остался.