Проблемы фамилий

      Каждой клеточкой тела Дилюк был напряжён. Погружённые в вечерний полумрак деревья с легкостью спрятали бы его от погони, но красная копна на голове палила в прямом смысле. Шаг. Еще шаг. Прыжок. Он ловко перемахнул незаметный, но глубокий овраг, надеясь, что не сильно расшумелся. Всё-таки у его преследователя слух был не менее чутким.       Протоптанная горожанами дорожка вела к большой поляне на самом краю холма. Оттуда открывался прекрасный вид на горы, и Дилюк, хоть и видел его уже сотню раз, не переставал восхищаться. Но выходить на поляну — означало самостоятельно отдать себя в загребущие лапы того, кто уже почти дышал в затылок. Так, погодите. Не дышал! Дилюк осторожно обернулся и понял, что никого не слышит. Затаился что ли? Ну нет, такими трюками его с толку не сбить. Красные глаза метались от одного дерева к другому, сканировали каждое шевеление веток, и всё без толку. Рефлекторно Дилюк, идя спиной, сделал пару шагов в сторону поляны, но осматриваться не перестал. Где же…       — Попался!       С победным воплем Кэйа обрушился прямо сверху, с одного из деревьев, повалил, но силы не рассчитал. Вместе со вскрикнувшим Дилюком они покатились по заросшему высокой травой холму прямо в цветы. Сонные птицы испуганно запищали и повскакивали с насиженных мест, разлетаясь кто куда.       Голосистый вихрь из рук, ног, волос и одежды пронёсся на несколько метров вперёд и замер посреди зелёного поля. Дилюк, ругаясь, отплёвывался от травы, которую успел собрать по дороге, а нависший над ним Кэйа хохотал во всё горло. В его тёмных волосах собралась вся местная флора, но он и не думал от неё избавляться.       — Я победил. С тебя сегодня ужин.       — Дурак, — Дилюк шкодливо увернулся от поцелуя в щёку, — чуть все кости не переломали. И вообще, кто перед забегом заявил, что на деревьях прятаться нельзя?       Хитро прищурившись, Кэйа пятернёй зачесал назад свои волосы и с них посыпались мелкие цветочки.       — Ну-у, я в процессе аннулировал это правило, потому что могу. А ещё мне не стыдно.       Улучив момент, Дилюк предупреждающе клацнул зубами прямо перед чужим носом.       — Укушу, — выдохнул он и притянул Кэйю ближе. — Ты всегда не по правилам играешь.       — Для восемнадцати лет в твоей жизни слишком много правил, — улыбнулся Кэйа и поверхностно, без нажима, поцеловал мягкие губы.       — Это тебе восемнадцать, математик.       — Почти восемнадцать, зануда. Кстати, я уже придумал, что тебе подарить.       — Если это такая же накидка, как дарил тебе я, то даже не мечтай — носить не буду.       — Рыцари были бы в восторге, — мечтательно вздохнул Кэйа, по-кошачьи потёршись носом о нос. — Ну, а их капитан — так вообще в оргазме.       — Тебе дома мало оргазмов?       — Чем больше — тем лучше.       Друг к другу они потянулись почти одновременно. Дилюк с удовольствием накрыл горячие губы поцелуем, прижимая удивительно покладистого Кэйю ближе. Закрыв в блаженстве глаза, он подумал, что в густоте травы и яркости цветочных бутонов их здесь никто не увидит до самого конца.       Из штаба они вырвались не сразу. Последняя вылазка одиннадцатого отряда — молодец, Дилюк, — подкинула нехилой работёнки с документами. Потому что вышколенные нравом своего капитана рыцари не только выследили похитителей сокровищ, но и по башке им надавали знатно, Дилюк даже вмешаться не успел. Варка на них побурчал, конечно, но ничего дурного в маленькой взбучке не видел. А вот составлять акт на каждого похитителя потом пришлось вручную. Благо, Кэйа разогнал свой отряд по казармам и вызвался помочь. Помог, а потом потащил скакать горными козлами по лесам-полям. Дилюк был только благодарен за возможность отвлечься от капитанской рутины. Ещё и в такой приятной компании.       Поцелуи — горячие, страстные и напористые перешли на шею. Щекотно куснув за ухом, Кэйа расстегнул пару пуговиц форменной рубашки и опустился губами к груди.       — Кэйа, Кэйа, — Дилюк зарылся пальцами в растрёпанные волосы и мягко от себя отстранил, — тормози, мы не дома…       На его резонное замечание ответили разочарованным вздохом. Закатив глаз, Кэйа всем видом показывал, как относится к таким аргументам.       — Ну и хрен с ним, не считаешь? Рядом никого, только ты и я. Да и потом… — оставив на шее короткий поцелуй, он ласково погладил Дилюка между ног. Там всё уже давно отреагировало на близость любимого человека и вообще было только за любое продолжение. — …не сказал бы, что ты сильно против.       — Я не против, просто обстановка…       — Свернёмся, если поймешь, что не можешь расслабиться, хорошо? — предложил Кэйа.       — Ладно, но…       Дилюк замялся, и Кэйа ободряюще поторопил:       — Но?       — У меня с собой нихрена нет. Ну, то есть…       — Я понял, — со смешком его чмокнули в нос. — Тебе ничего и не понадобится. Я просто сделаю тебе приятно. Признайся, тебе отсасывали раньше на цветочном поле?       — Придурок! — рассмеявшись, Дилюк снова откинулся на спину и тут же ощутил, как под рубашку пробрались горячие руки. Смех сорвался на расслабленный стон.       Кэйа нёс полную чушь и прекрасно это знал. Ведь для Дилюка он во всём, от и до, был первым, чем непомерно гордился.       Если и были руки, которым Дилюк умел отдаваться без остатка, то это были именно они. Уже почти три года он находил в них успокоение и божественную ласку.       Расправившись с рубашкой, Кэйа приник губами к груди, любовно обхаживая давно изученные точки удовольствия. Узкая талия приятно легла в ладони, Кэйа сжал пальцы до едва заметной боли и больше не отпускал. Ощутимо кусал покрывшуюся испариной кожу около соска и тут же мягко зализал, пока его на ухо не начали ругать за собачьи повадки. К счастью, Дилюк бурчать не торопился. Откинувшись на мягкую траву, он тихо и с придыханием постанывал, умоляя продолжать. Ну как такому отказать? Вот и Кэйа не знал. Хорошенько простимулировав чувствительные соски — ох и долго Дилюк молчал об этой эрогенной зоне, стеснялся, — он спустился ниже. Прошёлся губами по прессу, пощекотал дыханием живот. Дилюк отреагировал тут же — зарылся пальцами в тёмные волосы и ласковым движением подтолкнул к своему паху. Серьёзно, сколько можно играться?       — Терпи, ты же рыцарь, — Кэйа в отместку укусил еще раз, но теперь за тазовую косточку. — А то вообще ничего не получишь.       — Ай, скотина! — зашипев, но скорее от щекотки, Дилюк слепо приподнял Кэйю за подбородок. — Зубов лишних много?       Хотелось как-то весомее выразить своё недовольство, так что на одних угрозах Дилюк останавливаться не стал. Закинул стройную ногу на чужое крепкое плечо и с намёком прижал к своему бедру.       Кэйа довольно заурчал, пройдясь раскрытой ладонью по обтягивающему голень кожаному сапогу. Со стороны такая поза выглядела настолько горячо, что мысль оставить на Дилюке одни только сапоги и трахнуть прямо тут, казалась лучшей и единственной.       — Моё солнце, — с придыханием прошептал Кэйа и ещё сильнее прижался к бедру. — Ты просто с ума сводишь. Хочу тебя то ли обнять, то ли сожрать.       — Не тормози, сэр Кэйа, — подначил Дилюк с улыбкой. — Мне ещё ужин готовить.       Кэйа прыснул.       — Говоришь как сварливая жена, — в противовес лёгкости слов, он уверенно огладил пальцами уже давно вставший (по его непосредственно инициативе) член. Игриво пробежался кончиками к ширинке и под раздражённый взгляд стал медленно её расстегивать. — Ну что? Сворачиваемся?       За такие приколы его иногда хотелось прибить. Дилюк уже как минут десять в припадке заходился, дышал через раз и желал банального секса с чёртовым Кэйей, но куда там? Довести до белого каления — уже давно не блажь, а необходимость, чтобы жилось веселее. Дабы не начать умолять пришлось сжать челюсти. И затуманенным злым взглядом смотреть, как рука Кэйи осторожно пробирается под одежду. Прикасается наконец к напряжённому члену, щекочет кончиками пальцев головку. Вздох оборвался на половине, сменившись стоном. Дилюк прогнулся в спине, нетерпеливо толкнулся в ладонь. Кэйа ободряюще похлопал его по бедру, сука, как лошадь. Но темп продолжал наращивать.       То, что случилось дальше, Дилюк не успел отследить. Сквозь благоухающий туман возбуждения он лишь заметил, как Кэйа облизнулся и наклонился ниже, мягко обхватывая губами скользкую от смазки головку. Под гортанные стоны он поиграл языком с уздечкой и протолкнул член глубже в горло. Тогда уже Дилюка повело не на шутку. Но тут…       …взгляд Кэйи сместился куда-то в сторону, и его зрачок испуганно сузился. Вскочив, он чуть не налетел на Дилюка с воплем «что это?!». Теперь перепугались оба. На автомате запахнув рубашку и сведя ноги, Дилюк резко принял сидячее положение.       — Что такое?! — воскликнул он от неожиданности. — Кэйа, что?!       Только на десятой секунде хаотичного верчения башкой Дилюк наткнулся глазами на то, что их прервало и сам дёрнулся, отчего Кэйа в панике таки рухнул на него. Из зарослей высокой травы на них, не мигая, таращилось два круглых жёлтых глаза. В сумерках позднего вечера эти круглые блюдца напоминали яркие огни. И самое жуткое, что оно вообще не отреагировало ни на вопли, ни на дёргания.       Кэйа рефлекторно потянулся к поясу с намерением схватиться за рукоять меча. Но нашарил только пустое место. Ах, да, они же чёртовы подростки-романтики, свалившие на свидание с одними только кинжалами! Ладно Кэйа, а вот Дилюк мог бы и задуматься о том, что в лесу им может повстречаться всякое. Видимо, Кэйа и его очарование окончательно размягчило мозги юному капитану.       — Что это? — стараясь даже не дышать, шёпотом спросил Кэйа.       — Пытаюсь понять, — Дилюк всмотрелся внимательнее. Медленно, чтобы не спровоцировать, он отвёл в сторону часть травы и тут же, хохотнув, принялся приводить себя в порядок, — Твою мать! А шума-то было!       — В смысле? — понимая, что опасности нет, Кэйа отмер и полез рассматривать глазастое нечто. А, как увидел, громко рассмеялся. — Ебануться и не жить! Сова!       — Мама… — хмуро буркнул Дилюк, застёгивая пуговицы на рубашке. Вот так сюрприз.       — «Мама»? — удивился Кэйа и расслабленно привалился к его боку. Н-да, настроение испорчено, момент упущен. А жаль, располагающая была обстановка для качественного минета. — Родство у тебя так себе, милый.       — Это мамина сова, — Дилюк поднялся на ноги и подал руку возлюбленному. — Она не поклонница соколов, любит ночных птиц. Эту она обычно отправляет, когда хочет доставить письма втайне от отца.       — Как у вас налажена система межличностных тайн!       — Это мягко сказано.       Сова с ленцой отозвалась на свист, хотя была этому обучена. Собственно, за характер и непослушание госпожа Рагнвиндр и любила сов, а именно — обожала их воспитывать. На толстой пернатой шее обнаружился тонкий ошейник с прикреплённым к нему письмом. Дилюк вздохнул. Чего-то хорошего от этой бумажки можно не ждать. Тем не менее, письмо из петельки он вытащил и лёгким движением отправил сову в полёт.       Настроение портилось сильнее с каждой секундой. Нечитаемо глядя на скрученную бумажку, Дилюк понимал, что не знал и знать не желает что там написано. Новая, может, слегка странная жизнь его полностью устраивала: служба, любимый человек, крыша над головой…он не хотел ничего менять, что бы там ни думали его родители.       — Пойдём домой, — не глядя, Дилюк отправил письмо в карман и поймал Кэйю за руку. — Поздно уже.       — Не хочешь это обсудить? — осторожно спросил Кэйа, но пальцы в своей ладони поддерживающе сжал.       — Лучше…не сейчас.

***

      Дома ситуация, к сожалению, лучше не стала. За эти несколько часов Дилюк произнёс от силы тридцать слов, внутренне злясь на себя за такую холодность. Кэйа ничем не заслужил его время от времени появляющейся апатии, но говорить сейчас было нереально.       Обещанный ужин был где-то на финальном этапе. Обжаривая овощи на сковороде, Дилюк даже не до конца понимал, чем занимается. Это получалось чисто механически, хотя раньше готовка давалась ему с трудом. Кэйе пришлось учить человека, с детства окружённого прислугой, самым бытовым вещам, вроде стирки и готовки. А Дилюк, охочий до новых умений, с радостью согласился побыть его учеником. Тем более, что заниматься этим всем больше некому. Он ведь сам из дома ушёл.       — Эй, — на плечо легла тёплая ладонь. Дилюк повернул голову. Рядом стоял нежно улыбающийся Кэйа. — Не терзайся. Прочитаешь, когда будешь готов.       — Я никогда не буду готов, — с тоской протянул Дилюк.       — Не говори так. Они же твоя семья — самые близкие люди. Уверен, они успели остыть и всё обдумать.       — Сомневаюсь…       — Ты не разговаривал с отцом три месяца, Дилюк, — Кэйа приподнял его подбородок и взволнованно заглянул в глаза. — Это долгий срок не только для тебя, но и для них. Я волнуюсь, как бы ваша злость друг на друга не стала чем-то постоянным.       — Но они не поймут меня, Кэйа, — сковородку с овощами пришлось отставить на разделочную доску, потому что думать в обе стороны Дилюк ещё не научился. — Сколько уже раз мы пытались поговорить нормально, и всё заканчивалось обидными словами. В этот раз ничего не изменится.       — Солнце, — прекрасно зная, что за это влетит, Кэйа всё равно уселся на столешницу и жестом поманил к себе, — ты же знаешь, я буду с тобой, чем бы ваше противостояние ни закончилось. Ты самый прекрасный из всех, кого я встречал. Прорвёмся, нам ведь не впервой.       — Ты слишком плохо знаешь моего отца, — покачал головой Дилюк, по привычке подставляясь под ласковые касания. — С тех пор, как я свалил из дома, мы говорили несколько раз. Хотя, говорили — сильно сказано. Скорее орали друг на друга.       — Я знаю, — убеждал Кэйа, мягко копошась в красных волосах. С этим растрёпанным пучком на голове Дилюк выглядел до одури мило. — Вы же упёртые как бараны, ещё и глухие — каждый на одно ухо. Совсем не хотите друг друга слышать. Но, милый, так нельзя. Отталкивая единственных родных людей, рискуешь остаться один. Поверь, я знаю о чём говорю.       Да, Дилюк был в курсе. Эта тема до сих пор оставалась для Кэйи болезненной, потому он и не лез с расспросами.       — Варка прекрасно тебя воспитал, иначе и быть не могло, — стянув с лица повязку, Дилюк прошёлся кончиками пальцев по краю старого шрама.       Кэйа расслабленно прикрыл глаза.       — Ты так говоришь, потому что не видел меня в детстве.       — Поверь, мне хватает тебя в юности.       — Мы есть собираемся? Или мне свою порцию заслужить нужно?       — Родители пригласили нас на ужин, — выпалил Дилюк так внезапно, что Кэйа чуть не свалился со столешницы. — Они хотят с тобой познакомиться.       Письмо он прочитал сразу же, как оказался дома. В первую очередь потому, что его прислала мама, так ещё и со своей личной совой.       Несмотря на натянутые отношения с Крепусом, матушка была и оставалась для Дилюка самой лучшей и любимой. Узнав об избраннике сына, она только обрадовалась и тут же потребовала личной встречи. Отец же напротив не желал Кэйю ни видеть, ни слышать. Поэтому встреча и перенеслась до лучших времён. Поэтому они и разругались на долгие месяцы взаимного игнорирования.       Позиций не желал сдавать никто из них. Дилюк решению оставался верен, а гнев Крепуса только подстегнул гнуть свою линию с троекратным усердием. Он любил Кэйю, они долго встречались, чтобы по кирпичикам выстроить взаимное доверие. И терять всё это лишь из-за того, что кто-то против, Дилюк не собирался.       Однако письмо матушки с приглашением на ужин дало понять, что за три месяца эмоции таки улеглись. Госпожа Рагнвиндр, несмотря на своеобразный характер, обладала магической способностью переубеждать супруга в чём бы то ни было. Даже если для этого требовалось время. Вот и теперь ей удалось сгладить острые углы между ними и уболтать Крепуса хотя бы с Кэйей увидеться.       О, Дилюк наизусть знал этот сценарий! Он мог бы даже по ролям пересказать их беседу.       — Так ты читал письмо? — удивился Кэйа, напрягшись и внешне, и внутренне.       Дилюк его мандраж разделял всей душой, хоть и старался это не демонстрировать так явно.       — Как только мы вернулись, — вздохнул он. — Завтра вечером они ждут нас на винокурне.       — И меня?       — Хах, тебя они ждут гораздо сильнее, чем меня, — хмыкнул Дилюк. К чему всё идет он прекрасно понимал и решил объясниться на берегу, пока Кэйа не ударился в тихую панику. — Послушай, это приглашение ни к чему нас не обязывает. Мы можем никуда не идти, если ты не хочешь. Представление будет то ещё, и я не хочу втягивать тебя в наше с отцом противостояние.       — Что-то подсказывает, что меня там на составные разложат…       — Именно так. Я пойму, если ты не хочешь идти. Лично я на твоём месте бы точно не пошёл.       Дилюк видел, как Кэйа мечется между правдивым ответом и ответом удобным. Дураками не были оба, потому прекрасно понимали, что встреча эта организована лишь для одного: узнать, достоин ли Кэйа войти в одну из самых богатых семей города. Для себя Дилюк мысленно составил примерный список вопросов, которые однозначно будут заданы за столом и уже жалел, что с самого начала не сжег злосчастное письмо. Мама бы его простила.       Проблема лишь в том, что Кэйа был на Дилюка ой как непохож. Если второму легче обойти пекло, чтобы не обжечься ненароком, то первый с радостью полетит в него вниз башкой. Кэйа не скрывал — ему интересно познакомиться с господами Рагнвиндр и заодно рассказать о себе. Он не видел проблемы в небольшом допросе. Ясное дело, любые родители бы так поступили. А вот Дилюк…       Крепус Рагнвиндр изначально подыскивал сыну «лучшую из лучших, богатейшую из богатейших, умнейшую из умнейших». До определённого возраста Дилюк его попытки в сводничество просто игнорировал. А потом случилось страшное: выросший с золотой ложкой во рту сыночек покинул отчий дом, променяв комфорт на казармы. Ну не трагичная ли история? Не совсем. Окончательно веру в лучшее Крепус потерял, когда таки смог добиться встречи с сыном. И этот сын поставил его перед фактом: он уже в отношениях. Вот тогда всё и рухнуло окончательно, ибо личности своего партнёра Дилюк не скрывал.       Шесть раз Крепус угрожал наложить на себя руки, если Дилюк не образумится. Три раза демонстративно переписывал завещание, оставляя всё своё имущество приюту для животных. И ровно один раз высказал всё, что думает о Кэйе, которого даже не видел. И нервы Дилюка сдали.

***

      — Я до сих пор считаю, что это плохая идея, и нам лучше остаться дома, — ворчал он, меряя шагами спальню.       Кэйа, казалось, был только рад шансу встретиться с Крепусом официально. Вертясь перед зеркалом, он то и дело поправлял меховую накидку, перевязывал волосы и в перерывах успокаивал взвинченного возлюбленного.       — Брось, рано или поздно это должно было случиться, — Кэйа поймал его взгляд в зеркале и усмехнулся. — Или ты меня стесняешься?       — Скорее наоборот. Отец будет вести себя просто ужасно — этого я стесняюсь.       — Ну знаешь, ты тоже не ангел.       — Согласен, но мне хотя бы хватает ума уважать чужие решения!       — А как же тот случай с моей новой стрижкой?       — Она делала тебя похожим на мою прабабушку Эвелин, это было ужасно!       — Так у нас поэтому секса не было месяц?       — Заканчивай, а? И так опаздываем.       Покрасовавшись напоследок, Кэйа поправил корсет и обернулся, сияя радостным предвкушением. Дилюк до сих пор не понимал, что в данной истории могло быть весёлого, но мнение своё оставил при себе. Расстраивать раньше времени не хотелось, но предупредить необходимо.       Притянув Кэйю за накидку поближе, Дилюк коротко прижался к его губам своими и, пока его не утянули в глубокий долгий поцелуй, проговорил:       — На всякий случай заранее прости за всё, что услышишь и не принимай ничего на свой счёт.       Но Кэйа его сбивчивые извинения быстро прервал.       — Дилюк, хватит себя накручивать. Ты не должен извиняться за своих родителей. Тем более, ещё ничего не случилось. Расслабься, — он улыбнулся и ещё раз чмокнул так удачно находившиеся близко губы. — Всё будет хорошо.       Верить его словам хотелось как никогда, однако, шестое чувство подсказывало, что в этот раз отделаться лёгким испугом не получится.

***

      Оттянуть момент воссоединения с семьей не удалось. Кэйа был решительно настроен со всеми познакомиться и показать себя с лучших сторон. И у него бы получилось очаровать любого, даже самого строгого родителя. Но не Крепуса. Всю дорогу Дилюк только и думал, как сдержаться и сразу не начать со скандала. Он обещал попробовать. В конце концов, Кэйа — один из самых обаятельных людей Мондштадта, ему нужно дать шанс о себе заявить.       Но напряжение вернулось, стоило им только оказаться на территории винокурни. Отвлекался Дилюк как мог: рассматривал виноградники, в которых с детства обожал прятаться, а потом пугать молоденьких горничных. Ностальгически вздыхал, когда вдали показалось поле для тренировок. Стараниями отца именно там он находился большую часть времени (на радость тем же молоденьким горничным).       У порога их уже встречала как всегда радушная Аделинда. Они давненько не виделись, и женщина не удержалась: обняла Дилюка за плечи, тихо всхлипывая.       — Господин Дилюк, как я рада! Приветствую, — отстранившись, она перевела взгляд на Кэйю и мило ему улыбнулась. — Здравствуйте, сэр Кэйа, вы тоже давненько у нас не появлялись.       — Да-а-а, — неуверенно протянул Кэйа, не зная куда деть глаза.       В отличие от остальных обитателей дома, Аделинда его знала. Возможно, знала даже слишком хорошо…

***

      Отъезд родителей по делам стал уникальной возможностью пригласить, наконец, Кэйю на винокурню. Дилюк прекрасно знал, что в такие дни вся прислуга покидает поместье, дабы не топтать зазря дорогущие ковры. Собственно, на это и был расчет.       Кэйа давно рвался посмотреть на винокурню хотя бы издалека — интересно же, где объект его обожания провёл свои детские годы. А теперь выдался шанс не только посмотреть, но и заночевать там, проверив заодно на прочность все горизонтальные поверхности.       Пробраться внутрь было проще простого: Дилюк знал все входы и выходы наизусть. Кэйа же был только рад небольшому приключению, в которое, к тому же, в кои-то веки втянули его, а не он.       Изнутри винокурня напоминала иллюстрации из готических романов: огромная, богато обставленная и просто-напросто великолепная. Каждая вещь на своих местах, вокруг чистота и порядок. Ну, а повертеть в руках дорогую вазу сам Архонт велит.       — Откуда столько меха? — не удержался от вопроса Кэйа, наткнувшись на очередной пушистый диван.       Охотником он не был, но хватило взгляда, чтобы понять: обивка натуральная. Да и у камина киселиком растеклась медвежья шкура — вряд ли искусственная.       — А, это мамины трофеи, — махнул рукой Дилюк. — Она у нас любительница поохотиться на что-то, что больше неё раз в десять. Этого медведя, к примеру, она притащила на моё десятилетие с Драконьего Хребта, — развалившись на белой шкуре, он поманил к себе Кэйю.       — Ты уверен, что здесь никого? — на всякий случай уточнил он, улёгшись рядом. Учитывая, что госпожа Рагнвиндр умудрилась поймать медведя (страшно представить её в гневе), не было лишним проявить осторожность.       Дилюк мягко рассмеялся.       — Не бойся. В дни родительских отъездов поместье пустует. Здесь никого, — приподнявшись на локтях, он склонился над Кэйей, горячо шепнув прямо в губы: — И можно делать что угодно.       Обстановка более чем располагала. Медвежья шерсть обволакивала теплом, щекоча открытые участки кожи. А от очевидного предложения Кэйа и того поплыл. Заняться сексом прямо на полу в гостиной семьи Рагнвиндр, около зажженного (Дилюку хватило одной искорки) камина, когда вокруг господствует тихая ночь. Что могло быть лучше?       Нахождение на чужой территории лишь подначивало бушующий в крови адреналин. Обоим было интересно, как далеко получится зайти. Зная Дилюка, Кэйа понимал, что он не соскочит из чистого упрямства. Ну, ему же лучше.       Одежда, срываемая дрожащими пальцами, полетела в стороны, чудом не попадая в камин. Этой ночью тормоза сорвало сразу двоим. К чувству опасности добавилась жаркая страсть — дурманящая в соединении смесь.       Забравшись к Кэйе на колени, Дилюк гибко прогнул спину, насаживаясь на пальцы, что уже без всякой ласки его растягивали. Связанные за спиной руки затекли и покалывали, особенно, когда Кэйа хватался за кончик верёвки, сжимая, напоминая, кто сегодня удерживает контроль. От пальцев внутри, от невозможности двигаться, от мягких губ, что ласкали вставшие соски, Дилюк не сдерживал стонов. Заведённый его сбивчивыми мольбами, Кэйа протолкнул скользкие пальцы глубже, уже больше трахая, нежели растягивая.       — Расскажи, как ты сегодня хочешь? — спросил Кэйа, вжимая покорное тело в звериную шкуру.       Дилюк дёрнулся и тут же ощутил укус на загривке. Ох, он мог бы многое рассказать, если бы был в состоянии исторгать из себя хоть что-то, кроме стонов и всхлипов. Например о том, в каком он восторге от грубости, что Кэйа умело чередовал с нежностью. Или о том, как хорошо ему было от пальцев, давящих ровно туда, куда нужно.       — Ну же, давай, постарайся, — подначивал Кэйа и, оставив на бледной спине ещё один укус, вогнал пальцы по самые костяшки. Задушенный вскрик звучал для него слаще всякой музыки. — Моё солнце хочет грубо?       — Кэйа… — отдышавшись, Дилюк вжался щекой в тёплую шерсть. — Трахни уже как-нибудь…       — Нет, так у нас диалога не получится.       И в следующее мгновение Кэйа поступил как настоящая сволочь: медленно вытащил пальцы из влажного растянутого нутра и приставил к нему член. Дилюк мог бы подумать, что сейчас его хорошенько и до хрипов отымеют, но с этим человеком он жил не первый месяц. Длинный, знакомый до последней венки член потёрся головкой об отверстие, намекая на большее, но внутрь не протолкнулся ни на сантиметр. Испытывая и себя, и Дилюка, Кэйа мягко постанывал, притираясь меж ягодиц.       — Какая же ты мстительная скотина, — выдохнул Дилюк, с трудом унимая бьющееся едва ли не в глотке сердце.       — Я сейчас обижусь и вообще ничего не получишь, — со смешком пригрозил Кэйа, и головка почти незаметно толкнулась внутрь, совсем чуть-чуть раскрывая воспалённые края.       Зажмурившись, Дилюк замер, готовясь к знакомой наполненности. И так её не дождался.       — Сука! Ладно…ладно, играем по твоим правилам.       — Наконец-то!       — Трахни так грубо, как только сможешь. Чтобы я в клочья эту шкуру порвал! Кэйа…прошу тебя…хватит тормозить!       Огонь в камине разгорелся сильнее, освещая не только комнату, но и прогнувшегося до хруста в костях Дилюка. Его поза, открытая, беззащитная и желанная пробуждала в Кэйе поистине звериные желания. Просьба быть грубее распалила в груди опасный пожар, контролировать который получалось далеко не всегда.       — Смотри, радость моя, сам попросил, — прикусив чувствительное ушко, Кэйа одним движением вошёл сразу и полностью.       По комнате плавной волной перекатился полный наслаждения стон.       Их любовный марафон мог бы продолжаться до утра, но здравый смысл победил. Когда голоса были окончательно сорваны, а кончать стало больнее, чем приятнее, измождённые и удовлетворённые они уснули в комнате, что раньше служила Дилюку спальней.       Не в укор господам Рагнвиндр, однако, такого количества стонов стены винокурни явно доселе не слышали.       Обычно из своих деловых поездок родители возвращались ближе к обеду, поэтому было решено ретироваться сразу после лёгкого завтрака.       Приведя себя в относительный порядок и зависнув минут на тридцать в ванной, они наконец добрались до кухни, где и продолжили беситься. Кэйа всячески задерживал приготовление еды, обнимал, лез целоваться каждую минуту и молол всякую чушь. Его стараниями внимание Дилюка целиком и полностью сконцентрировалось на утренней нежности, а не на завтраке.       Окончательно сковородка с мясом ушла на второй план, когда Дилюк, вжав Кэйю в соседнюю стену, накрыл его губы в глубоком поцелуе. Отвечали ему с неменьшим усердием и пылом. Наслаждаясь компанией друг друга, они ласкались ровно до тех пор, пока со стороны двери не послышалось тактичное «кхм-кхм».       Одновременно обернувшись, они встретились взглядом со смущённой Аделиндой.       — Господа, прошу простить, что отвлекаю, — вежливо проговорила она, — но у вас, кажется, что-то горит…       Мясо, что до сих пор жарилось на сковороде, понятное дело, их ждать не стало и бодренько превратилось в уголёк.       Оказалось, что именно в этот раз, именно в этот день мастер Крепус приказал Аделинде остаться в поместье, чтобы та ухаживала за комнатными растениями госпожи. Появление Дилюка в компании возлюбленного горничную ничуть не смутило (хозяин как-никак), а вот их…ночные игры, несмолкающие добрых несколько часов, оставили неизгладимое впечатление.       — Почему ты сразу к нам не вышла? — Дилюк напряжённо тёр переносицу, пока Аделинда готовила им завтрак.       — Вы пришли ночью, я не хотела вас напугать, — объясняла она, пожав плечами. — А потом…не хотела мешать. Вы и без того дома почти не появляетесь, господин Дилюк, а тут ещё и не одни пришли!       Кэйа ошарашено наблюдал, как Аделинда ставит тарелки на стол. От шока она отошла гораздо быстрее их самих и, потушив сковороду, принялась хлопотать на кухне, отправив господ дожидаться завтрака в столовую. И это при том, что она у Кэйи даже имени не спросила — приняла его присутствие как нечто само собой разумеющееся. Мало того, Аделинда не стеснялась с ним беседовать.       — Госпожа говорила, вы тоже рыцарь.       — Я…капитан кавалерии. Ну, то есть, стал им…пару недель назад.       — Как замечательно, вы тоже капитан, хотя ещё так молоды! Уверена, мастер Крепус будет впечатлён! Ох, совсем забыла! Что господа желают на десерт?       Утолив поверхностное любопытство Аделинды, Дилюк попросил её ничего не рассказывать отцу и матушке. Учитывая, сколько она видела — а слышала и того больше — родителей ждал минимум инсульт. Крепуса уж точно, а вот госпожа Рагнвиндр всегда отличалась лёгким характером. С неё станется обернуть услышанное в шутку.       Взамен пришлось пообещать при первой же возможности познакомить Кэйю с семьёй, раз уж он так удачно зашёл. Пришлось сослаться на срочные дела и поклясться соседскими курами, что смотрины обязательно состоятся, но не сегодня.

***

      — Господа, прошу, проходите! — бодрый голос Аделинды прогнал остатки воспоминаний. — Мастер Крепус вас уже ждёт.       Кэйа и Дилюк переглянулись. Ничто в последней фразе не добавляло оптимизма. Скорее мотивировало развернуться и покинуть отчий дом как можно быстрее, пока не стало слишком поздно.       Крепус действительно ждал их во главе ломящегося от блюд стола. Его сжатые кулаки и прямая как палка спина намекали, что из них всех рады были только Аделинде. Встретившись с отцом взглядом, Дилюк взял Кэйю за руку и слегка сощурился, ожидая реакции. Как в воду глядел: Крепус тут же в раздражении сжал челюсти.       — Приветствую, — проговорил он с напускным радушием, поднимаясь из-за стола. — Как добрались?       — Как обычно лесом, — сухо ответил Дилюк, но протянутую в знак приветствия руку всё же пожал.       Кэйа без задней мысли тоже протянул руку. Крепус, к слову, не стал его игнорировать, как предполагал Дилюк; напротив, сжал тонкие пальцы так, что послышался хруст костей. Столь искренний жест безусловно причинил Кэйе уйму боли, но в лице он не изменился ни на секунду.       — Крепус Рагнвиндр, — отчеканил отец, словно одна только фамилия должна была заставить упасть на колени всех в радиусе ста километров. Хватку он так и не ослабил.       — Кэйа Альберих. О-очень приятно…       Дилюк видел, скольких усилий Кэйе стоило сохранять лицо. Его приветливый оскал выглядел настолько напряжённо, что казалось ещё миг — и он сломает себе зубы. Можно было бы попросить отца прекратить этот спектакль любезного хозяина, однако, своим вмешательством Дилюк бы поставил в неловкое положение Кэйю. Нет уж. Пусть Крепус поймёт, что перед ним достойный человек!       — Что ж, прошу за стол, — сказал господин Рагнвиндр после пары секунд молчания.       Дилюк с удовольствием для себя уловил в его тоне разочарованность. Отлично! Кэйа выдержал его напор! И пусть исход войны пока неизвестен, победа в сражении — тоже повод для радости и гордости. Особенно за возлюбленного, на ладони у которого явно остались синяки.       Когда все расселись, в зал вошли служанки, одна за одной неся горячие блюда. От изобилия съестного Кэйа восхищённо присвистнул, за что сразу получил тычок под столом от Дилюка.       Крепус тут же поднял на парочку холодный взгляд. Пришлось срочно исправлять ситуацию.       — Матушка к нам не присоединится? — с деланным равнодушием спросил Дилюк.       — Она обещала вернуться вовремя, но, как видишь, опять потеряла счёт времени, — вздохнул Крепус и взгляд его слегка потеплел.       Оставаться безучастным к беседе Кэйа не любил и не умел. Потому тут же вставил свои пять копеек моры:       — А куда она отлучилась?       — На охоту, — Крепус наполнил свой стакан чем-то тёмно-красным. Сперва Кэйа подумал на вино, но вряд ли бы господин из высшего общества стал его распивать из обычного стакана. — Это её страсть. Дилюк рассказывал вам о трофеях, коими полон наш дом?       Дилюк усиленно делал вид, что содержимое его пустой тарелки куда интереснее разговора о трофеях.       Где-то в коридоре прокашлялась Аделинда.       Кэйа усилием воли подавил смешок.       — Конечно, — улыбнулся он. — Если не ошибаюсь, на его десятилетие госпожа Рагнвиндр изловила медведя на Драконьем Хребте.       Крепус удовлетворённо кивнул и, накладывая себе в тарелку что-то мясное и жутко ароматное, добавил:       — Его шкура до сих пор лежит в нашей второй гостиной около камина.       — Да я в курсе!       — Прошу прощения?       — То есть…не на стену же её вешать, да? Логично, что такая…м…необычная вещь будет лежать в гостиной…я так думаю.       На несколько мгновений повисла тишина. Дилюк — от этих задушевных бесед о шкурах ему стало дурно — потянулся к графину с водой. Он бы с удовольствием осушил его полностью, но приличия надо было соблюдать. Особенно, если от них зависело и без того шаткое положение Кэйи в отдельно взятой комнате.       Тему с трофеями решено было замять. Крепус, на удивление тактично, занял рот едой. Кэйа последовал его примеру. Теперь можно было расслабиться, наверное, секунд на сорок, пока отцу не взбредёт в голову начать типичный родительский допрос. Оказалось, спокойное время Дилюк рассчитал неправильно. Разговор возобновился, стоило лишь выдохнуть.       — Сын говорил, вы познакомились в ордене, — начал Крепус. — Как давно?       Историю их знакомства Кэйа просто обожал. В основном из-за её абсурдности.       — Три года назад, если округлить. Мне тогда только исполнилось шестнадцать, а Дилюку…       — Пятнадцать, если я правильно помню, — сощурился Крепус. Дилюк обречённо закрыл глаза. — И сразу встречаться начали?       Ощутив, как накалилась обстановка, Кэйа прикусил язык (не хватало сказать что-то, что неправильно истолкуют) и помотал головой.       — Мы начали встречаться через год после знакомства, — Дилюк принял удар на себя, надеясь, что он не будет смертельным. — Уточню на случай, если у тебя так себе с математикой: мне на тот момент было шестнадцать.       Это была чистая правда. Они долго друг к другу присматривались. Ещё дольше выясняли взаимна ли симпатия. В то время знания Дилюка о любви начинались и заканчивались одним-единственным романом, прочитанным лет в двенадцать. Нет, теоретически он догадывался, как всё должно происходить: бабочки в животе, внеземное притяжение, схожие интересы, взгляды, полные страсти. И так далее, и так далее. Не предполагал только, что вся эта мишура…скажем так, ощущается иначе и появляется далеко не сразу.

***

      — Ха! Короли! — рослый рыцарь громко хлопнул ладонью по бочке, припечатывая к ней последние карты на руках. — Ты продул, малой!       Кэйа, на которого уныло смотрела собственная пара десяток, цветасто выругался. Чёрт дёрнул его, зелёного как весенняя трава, неопытного новобранца поддаться на уговоры старших и сыграть партейку-другую. Знал ведь, что это развод чистой воды, а в игру его позвали только для потехи.       Он и рыцарствовал от силы неделю. Именно такой срок назначил Варка, дабы присмотреться к новенькому, оценить его навыки на поле боя и только потом отправить в один из отрядов. Кэйю такой ультиматум более чем устраивал. Желая оказаться в рядах Ордо Фавониус, он пахал день и ночь под бдительным присмотром своего опекуна и наконец ему дали отмашку — готов. Сегодня Кэйа должен был встретиться с Варкой, а заодно и с капитаном, под чьим командованием продолжит службу. Мечта, а не жизнь.       Именно поэтому его ранним утром принесло в орден (лучше прийти раньше, чем опоздать), где как раз раскидывали карты вернувшиеся с патруля рыцари. Кэйю они тут же заметили и втянули в партию — на этот раз играли на желание. Шестое чувство подсказывало, что опозориться перед всем орденом — не самая лучшая идея. Но не зря Кэйа родился под созвездием павлиньего пера. Распушить хвост перед бывалыми вояками — дело благое.       Этот же хвост ему и ощипали.       — Видишь того парня? — высокий бородач (один из самых старших в компании) кивком указал куда-то в сторону.       Кэйа присмотрелся. Неподалёку от них под деревом сидел мальчишка, на вид не старше его самого, и увлечённо читал какую-то книгу.       — Ну и? — с досадой буркнул Кэйа.       — Тебе нужно будет его малясь припугнуть, — оттарабанил тот самый детина, чьи короли и привели Кэйю к выполнению желания. — Но сделать это особым способом.       Оставшуюся информацию Кэйе прохрипели на ухо как самый страшный секрет. Обработав полученные инструкции, он уже думал отказаться, но знал: нет ничего дороже карточного долга. Если откажется — этот позор будет преследовать его до конца жизни, а на могильном камне так и напишут: «ссыкло».       Пришлось уныло тащиться закоулками, чтобы незаметно подойти к тому самому дереву, под которым сидел парень. С не менее печальным видом Кэйа на это дерево взбирался, размышляя о том, какие же эти серьёзные мужики до сих пор дети. Нет, серьёзно, ещё бы кукарекать заставили! Хотя…нет, кукарекать — это как-то вообще не солидно.       Зацепившись ногами за относительно крепкую ветку, Кэйа ещё раз посмотрел на патрульных, наблюдавших за ним из-за угла. Они жестами начали его подгонять. Кто-то по-девичьи хихикал в ладони. Короче, за его провалом они следили во все глаза. Понятное дело.       Напоследок вздохнув, Кэйа оттолкнулся от ствола и полетел вниз башкой. С громким «привет!» он резко вынырнул из листвы, повиснув прямо у парня перед лицом. Оппонент отреагировал мгновенно: с силой, какой не обладает ни один нормальный юноша, он швырнул книгу аккурат Кэйе в лоб и подскочил на ноги. Не вскрикнул, не завизжал, а…по сути, устранил.       Ветка под коленями хрустнула так быстро, что Кэйа даже не успел осознать тяжести своего положения. Радостно и с криком он пролетел оставшиеся несколько метров, шумно завалившись в траву. Больно было сразу и везде. Особенно сильно — в душе. Потому что его полёт видел если не весь орден, то точно половина. Что уж там, даже те, кто не увидел — всё равно увидели!       В ушах, помимо шума и звона, стоял хохот патрульных. Стыдно было настолько, что даже боль в позвоночнике уже не казалась чем-то критичным. И Кэйа бы предпочел умереть прямо здесь, но в себя его привёл голос:       — Архонты…эй…ты живой? — послышалось откуда-то сверху.       Легко, даже слишком легко, Кэйю перевернули на спину. Он открыл глаза. Среди качающегося туда-сюда пространства перед ним маячило красное пятно. Оно что-то ему говорило, хлопало по щекам и далеко не сразу превратилось из капли краски в человека. Это был тот самый юноша.       — Ну ты и дебил, — сухо констатировал он, продолжая ощупывать Кэйю. — Говорить хоть можешь?       Кэйа в ответ что-то невнятно пробулькал, во все глаза разглядывая свою личную Карающую Длань.       Парень и правда был его ровесником, а ещё обладал достаточно необычной внешностью. Не Кэйе, конечно, судить — с его-то смуглой кожей — но выглядело впечатляюще. Красные волосы в сочетании с такими же красными глазами и бледным лицом превращало юношу в то ли колдуна из сказок, то ли в вампира из эротических романов.       — Ну у тебя и глазищи, — прошептал Кэйа, с трудом разбирая суть сказанного. — Как рубины…       — Что? Головой что ли ударился? Эй, глянь на меня, — перед лицом Кэйи помахали рукой. — Вроде рефлексы в норме…       Кое-как, но в себя приходить было нужно. Ему скоро к Варке идти, ещё не хватало, чтобы он Кэйю в таком виде застал. Тогда о назначении можно будет и не мечтать.       С трудом приняв сидячее положение, Кэйа прислушался к ощущениям. Тело болело, но кости остались целы, что странно — по идее он должен был заработать минимум пару вывихов.       — И что это было? — юноша сел напротив и нахмурился. — Неудавшийся суицид или попытка получить лётную лицензию?       Кэйа хмыкнул и невольно бросил взгляд в сторону здания, из-за которого на него до сих пор глазели патрульные. Юноша, не будь дураком, повернул голову в ту же сторону. Оказавшись замеченными, патрульные в панике ретировались. Предатели.       — Ах, теперь понятно! — вздохнул он, зачёсывая красную копну назад. Кэйа не до конца понял, о чем речь, но ему объяснили: — Нашёл с кем играть. Скажи спасибо, что тебя не отправили хиличурла целовать. Считай, отделался лёгким испугом.       — И такое было? — удивился Кэйа, потирая ушибленный затылок. — Откуда знаешь?       — Так ты новенький? — смекнул юноша. И тут же тихо рассмеялся в кулак. — Ясно всё с тобой. И всё же в следующий раз на голову никому не падай. Ещё хорошо, что при мне меча не было — иначе твоя карьера бы закончилась, толком не начавшись.       — Прости, что так вышло, — начал извиняться Кэйа, как только в голове стало посветлее. Агрессии, конечно, в его сторону не было никакой, но это не мешало чувствовать себя последним идиотом. — Я честно не знал, что так получится. Просто я проиграл…а потом они сказали…и ты с книгой…ой, бля-а…       Лучше было не открывать рот. Под взглядом этих красных глаз слова бежали из головы со всех своих маленьких ножек. Теперь Кэйа считал себя не просто идиотом, а идиотом в квадрате. Понимая, что ситуацию не улучшить, он вздохнул:       — Меня Кэйа зовут.       — Дилюк, — юноша протянул руку и, как только в его ладони оказались пальцы Кэйи, он присмотрелся и хмыкнул: — У тебя мизинец…сейчас будет больно.       Кэйа и понять ничего не успел, как вскрикнул от болезненного рывка. Послышался мерзкий хруст. Дилюк профессионально вправил ему кости и в следующее мгновение нежно погладил подрагивающие пальцы. Толком не отойдя от шока, Кэйа выдохнул:       — Ого… — боль быстро прошла, оставив после себя слабое покалывание. На пробу он пошевелил пальцами. Всё было в полном порядке. — Дилюк, ты…нечто…       На это он получил короткую улыбку, мол, ерунда.       Хотелось остаться здесь подольше. Несмотря на странность ситуации, Дилюк не держал зла на глупую шутку и, казалось, вовсе о ней забыл. Природная эмпатия Кэйю подводила редко: этот человек был неплохим и хорошо бы узнать, в каком он отряде и кто его капитан. Может, получится уболтать Варку, чтобы и Кэйю отправили туда же…       Стоп. Варка!!!       — Твою мать! — под непонимающее «м?» Кэйа вскочил на ноги и принялся отряхиваться от листьев. — Я совсем забыл! Мне нужно заглянуть к магистру Варке, он, наверное, уже в бешенстве!       — Ничего подобного, — Дилюк тоже поднялся, поправил рубашку и спокойно объяснил: — В это время у него по графику вязание на спицах. Говорит, успокаивает нервы. На будущее: если где-то напортачил — приходи каяться, когда Варка вяжет. Он в такие моменты более сговорчивый.       У Кэйи чуть глаза на лоб не полезли. Магистр Варка воспитывал его с тех пор, как погибли его родители. Между ними не было родственного тепла, однако, со временем этот человек стал для Кэйи близким. Он многому у него научился, многое о нём знал и безмерно уважал. Но и подумать не мог, что этот грозный суровый мужчина…вяжет на спицах в свободное время. В голове укладывалось с трудом. А ещё хотелось расхохотаться.       — Ты серьёзно? — на всякий случай уточнил Кэйа, подавив смешок.       Дилюк кивнул и, подойдя ближе, вытащил из синих волос тонкую веточку. Столько осторожности ощущалось в простом жесте, что Кэйа невольно задержал дыхание. С такого расстояния бледное лицо казалось ещё красивее. Детская округлость уже понемногу сменялась остротой черт. И глаза…выразительные, яркие, как огонь. Из-за своей болтливости к шестнадцати годам у Кэйи было много друзей — парней и девушек. Но никто из них не мог похвастаться такими глазами. Глазами, в которые хотелось смотреть и смотреть…       — Хорош уже из реальности выпадать, — Дилюк щёлкнул пальцами прямо у Кэйи перед носом. — Пошли. Мне тоже нужно встретиться с Варкой.       — О, кстати, а ты из какого отряда? — спросил Кэйа, когда они, вовсю переговариваясь о ерунде, оказались на нужном этаже.       Дилюк бросил на него короткий взгляд.       — Из одиннадцатого.       — А кто там капитан?       — Ну…       Дверь в кабинет Варки со скрипом открылась. По одному парни вошли в кабинет. От увиденного Кэйю чуть не разорвало от смеха: магистр сидел в своём кресле и, нахмурившись, уверенно клацал спицами. У его ног змеёй расположился неплохой такой длины разноцветный шарф. Интересно, подарит кому-то или сам будет носить?       Дилюк тактично хмыкнул, и Варка поднял голову:       — А, вот и вы! Ещё и пришли вместе, как удачно совпало!       — Удачно? — одними губами произнёс Кэйа.       Отложив спицы, Варка выровнял спину и торжественно объявил:       — Кэйа, ты много работал, чтобы оказаться здесь. И твои усилия оправдались, чему я безмерно рад. С этого дня ты будешь зачислен в одиннадцатый отряд, что находится под командованием Дилюка Рагнвиндра, с которым вы так удачно успели познакомиться.       Под конец тирады магистра у Кэйи земля ушла из-под ног. Мало того, что он навернулся с дерева на глазах у всего ордена! Это можно пережить. С трудом, но можно. Но эти шутники отправили его пугать не кого-то там! Да что уж, даже не рядового рыцаря! Кэйе в лоб зарядил книгой капитан одиннадцатого отряда. Сцена из анекдота — ни больше, ни меньше. Этот самый Дилюк, который минут десять назад вправил ему мизинец, теперь его…начальство.       — Буду счастлив послужить на благо города свободы, — хотелось отчеканить, но получилось с трудом выдавить давно заученные слова. Под насмешливым взглядом алых глаз Кэйа осознал, насколько сильно влип. — Капитан Рагнивндр…       — Верю каждому вашему слову. Да прибудет с вами ветер, сэр Кэйа, — ответил Дилюк и тепло ему улыбнулся.

***

      Жаль, что Крепусу эту историю не расскажешь. И Кэйа, и Дилюк часто вспоминали, как нелепая шутка и карточный долг переплели их судьбы. Вспоминали они и о том, с какой огромной шишкой на лбу явился Кэйа на построение на следующий день. И как потом травил рыцарям байки о появлении этой шишки.       Воспоминания слегка расслабили напряжённое донельзя тело, и Дилюк таки смог одолеть кусочек курицы, что до этого не лез в горло. Краем глаза он видел, что отец за всё это время к своей порции даже не притронулся. А вот Кэйа спокойно уплетал стейки и ни на что не жаловался.       — Кэйа, позвольте уточнить, в каком отряде вы числитесь? — сменил тему Крепус, потому что прекрасно себя знал: ещё чуть-чуть и вопросы станут куда более интимнее.       — В кавалерийском, — Кэйа отложил столовые приборы и незаметно придвинул к Дилюку блюдце с засахарёнными фруктами. — Я капитан кавалерии.       — Как давно?       — Уже полгода.       — Бедная кавалерия… — вполголоса посетовал Крепус.       Дилюк вспыхнул как по команде.       — Не говори о том, о чём не знаешь.       Дабы не раздувать конфликт, Кэйа под столом положил руку Дилюку на бедро, безмолвно умоляя успокоиться. А сам заявил:       — Магистр Варка сам назначил меня. И, насколько могу судить, моей службой он более чем доволен. Так что не волнуйтесь, — он улыбнулся, — кавалерия в порядке.       — Вижу, с самооценкой у вас всё замечательно, — Крепус криво отзеркалил его улыбку. — А что же родители? Они в курсе ваших отношений?       Дилюк чудом не уронил голову в тарелку. В несчастных остатках бульона хотелось утопиться, только чтобы не присутствовать здесь.       История о родителях была для Кэйи самой больной темой из возможных. Ему было десять, достаточно осознанный возраст, чтобы понять случившееся. Но недостаточный — чтобы это принять. Господин и госпожа Альберих погибли на одной из вылазок, их тела растерзали, а подкрепление, в лице магистра Варки с отрядом, пришло слишком поздно. Времена, когда всё вокруг напоминало непроглядную тьму, из которой то и дело тянулись чужие бледные руки, Кэйа предпочитал не вспоминать. Он даже Дилюку рассказал далеко не сразу. Рассказал и впал в такую панику, что остаток ночи пришлось его успокаивать.       Крепус прекрасно знал, что у Кэйи нет родителей — Дилюк сам ему об этом рассказал. Но всё равно не постеснялся уколоть побольнее. Границы прощупывает, коварный. Это злило куда сильнее всех вместе взятых личных обид. Дилюк мог многое прожевать и проглотить, не желая обострять ситуацию. Но, когда дело касалось Кэйи, тормоза ему срывало.       — Ты можешь хоть раз не лезть туда, куда тебя не про… — на его сжатые в кулак пальцы тут же легла прохладная ладонь.       — Нет-нет, всё в порядке! — примирительно убеждал Кэйа, заметив, как у Дилюка в стакане начала закипать вода. — Вы ведь не знаете… Мои родители погибли на охоте, меня с десяти лет воспитывал магистр Варка. Мы с ним не настолько близки, но…ничего плохого он в наших с Дилюком отношениях не видит.       Крепус хмыкнул, даже не удосужившись принести соболезнования:       — Интересно выходит, — начал он, делая вид, что просто размышляет вслух. — Магистр Варка вас вырастил. Он же привёл вас в орден. И он же сделал вас капитаном кавалерии. Какая любопытная, однако, закономерность.       Большой палец надавил посильнее, и вилка согнулась пополам. О, Дилюк в курсе этих весёлых вычислений. Крепус не намекал, а открыто говорил: если бы не Варка — ни черта бы у тебя, Кэйа, не было. Правды в этом не было ни грамма и, казалось бы, обижать не должно. По крайней мере, Дилюк пытался себя в этом убедить. Самообладание не было его сильной стороной, чего не скажешь о Кэйе. Вообще, если бы не его присутствие, они с отцом уже бы давно перешли на повышенные тона. Пусть ужин затевался как знакомство Рагнвиндров с Кэйей и в обратном порядке, Дилюк себя не обманывал: этим жестом Крепус хотел убедить и себя, и его в том, что Кэйа — худшая партия из возможных.       — Я многим обязан магистру, не спорю, — Кэйа с мягкой улыбкой нарезал мясо на мелкие кусочки. — Но вы, господин Рагнвиндр, меня недооцениваете. В ордене вы не найдёте более опытного мастера фехтования, чем я. И на поле боя я уступаю разве что Дилюку. К слову о нём. Разве выбрал бы он себе в партнёры того, кто хоть в чём-то слабее?       Если Кэйа к этому моменту решился таки показать клыки, то Дилюк предпочёл бы провалиться сквозь землю и забыть их визит на винокурню как страшный сон. Они ведь могли избежать всего этого, если бы Дилюк сразу проигнорировал письмо.       К счастью, ситуацию спасла Аделинда. Без лишнего шума она вошла в зал и коротко объявила:       — Господа, прошу простить, что прерываю, однако, домой возвратилась госпожа.       Не удержавшись, Дилюк выдохнул с облегчением. Наконец-то в этой комнате появится кто-то, кто сможет прекратить это хамство, по ошибке называемое беседой.       — Я пойду встречу матушку, — выйдя из-за стола, Дилюк поймал на себе взволнованный взгляд Кэйи и, успокоив улыбкой, протянул ему руку: — Не хочешь со мной?       — Жуть как хочу…       Не нужно быть королём дедукции, чтобы понять: свалить из этой комнаты Кэйа был готов под любым, даже самым идиотским предлогом. Да и отцу не помешало бы прийти в себя, пока все между собой не перессорились. Возможно, он придерживался схожего мнения, поскольку спокойно воспринял их капитуляцию.       Стоило им оказаться в коридоре, как Дилюка сразу же захлестнула волна стыда. Не за себя, понятное дело, но в данной ситуации это мало успокаивало. Идиот, наслушался россказней Кэйи о переосмыслении, ценности семейных уз и ещё о многом, что вообще не присуще Крепусу. Теперь приходилось пожинать плоды.       — Кэйа, мне так жаль, — начал сокрушаться Дилюк по пути к главному холлу. — Я очень надеялся, что в этот раз всё будет иначе, но явно недооценил отцовский темперамент…       — Брось, Дилюк, — Кэйа натянуто улыбнулся, и его подрагивающие уголки губ говорили сами за себя. Как бы он ни пытался бодриться, и заодно поддержать Дилюка, ему всё равно было неприятно от услышанного. — Мы же предполагали, что так будет. Тем более, я и до этого знал, что твоя семья от меня не в восторге.       — Это не оправдание его откровенного хамства! — вспыхнул Дилюк, и все свечи в канделябре, мимо которого он прошел, разом загорелись. — Он может сколько угодно плеваться ядом в мою сторону, но обижать тебя не имеет права! Надо же додуматься: «Варка продвинул тебя по службе»!       — Странно, что за всё это время он ни разу не выдвинул теорию, что я с тобой из-за денег, — весело отозвался Кэйа. — Хотя, если подумать, когда мы познакомились, у тебя не было никаких денег, верно, мистер я-выбираю-свободу-вместо-комфорта?       Хмыкнул Дилюк уже не так хмуро. Кэйа мастерски умел перевести тему, что в их положении очень помогало.       Откровенно говоря, в его игривых подтруниваниях бо́льшая часть была правдой.       Оказавшись в рядах рыцарей, Дилюк изначально планировал жить где-то в городе, снимая небольшую квартиру. Казармы прельщали его постольку-поскольку, а вот тащиться каждое утро на построение из дома не хотелось и вовсе. По примерным подсчётам Дилюку бы пришлось вставать на час раньше обычного, чтобы успеть и се6я в порядок привести, и до штаба добраться без опозданий.       На эту тему был собран семейный совет. Звучит безобидно, да? Так-то оно так, только вот закончили совещающиеся серьёзными разборками.       Крепус оказался категорически против отпускать Дилюка (которому, к слову, было пятнадцать) так далеко от дома. Дилюк в свою очередь тоже уступать не планировал: постоянный контроль и отцовские нравоучения слишком долго перекрывали ему кислород, чтобы продолжать жить в этой клетке добровольно. Кто же знал, что за свободу перемещения расплатиться придётся ультиматумом «уйдёшь — не дам ни копейки». Гордость не позволила сбавить обороты, и Дилюк по собственной воле отправился на вольные хлеба.       Учиться пришлось всему: жить в маленьком рыцарском общежитии, экономить и без того небольшое жалование, готовить то, что потом можно будет съесть, а не выкинуть. Осознание пришло слишком поздно, но, даже когда оно пришло, чёрта с два Дилюк бы сдался. Не в его принципах признавать свои ошибки. Так что со временем он научился жить…как все.       А потом появился Кэйа. И да, сошёлся он с ним не из-за денег. Тут ещё большой вопрос, кто с кем из-за этих денег сошёлся. В отличие от Дилюка, Кэйа жил в квартире, к тому же умел готовить и в целом вести быт. А ещё он знал как правильно выбирать фрукты и овощи на рынке, умел отличать свежее мясо от несвежего, рассказал, чем можно вывести пятна ягодного сока с одежды и вообще научил Дилюка больше жить, чем выживать.       Когда бюджет увеличился вдвое, дела стали полегче, хотя и готовить приходилось теперь уже на двоих. Но это последнее, на что Дилюк бы пожаловался. Со временем в квартиру Кэйи переехала его запасная зубная щётка. Потом расчёска. Потом комплект одежды. А потом и он сам. Скорее всего, подобным ультиматумом Крепус планировал сына приструнить. Но не теперь, когда Дилюк мог бы ему в лицо смело сказать, что белое стирается с белым, чёрное с чёрным, а цветное — отдельно.       — Спасибо тебе, — выдал Дилюк от переизбытка воспоминаний. С появлением Кэйи его жизнь кардинально поменялась, однако, это были до дрожи приятные перемены. Даже если для них пришлось пару раз устроить пожар и ещё раз десять потоп.       — Это за что? — удивился Кэйа.       — Ты сделал мою жизнь другой. Лет в десять я и подумать не мог, что когда-то буду готовить оладьи из остатков муки и орать кому-то с балкона «сахар купить не забудь!». Или на остатки денег покупать зелёнку и настои от температуры, потому что этот кто-то решил заболеть ветрянкой не в семь лет, как все, а в семнадцать.       — Архонты, не напоминай! — замахал руками Кэйа, тоже рассмеявшись. — Это были худшие две недели в моей жизни!       Резко остановившись посреди коридора, Дилюк подался вперёд и крепко обнял Кэйю за плечи, привычно зарываясь носом в его волосы.       — Ты у меня самый лучший, — прошептал Дилюк и невесомо поцеловал в висок. Его слух уловил прерывистый выдох. — И я очень тебя люблю. Всё, чего ты добился — ты добился сам. Не слушай никого и уж тем более моего старика. Он нихрена о тебе не знает.       Нежными словами Кэйю было проще простого вогнать в краску — а заодно и в ступор. Они вместе уже довольно давно, Дилюк изучил этого человека от и до и знал, что с самооценкой у Кэйи очень сложные отношения. Поэтому в любой удобный момент не забывал ему напоминать о том, что обычные люди не забывают. О своей важности и уникальности.       — Ну что ты творишь, я ж сейчас совсем расклеюсь, — пробормотал Кэйа в бледную шею и осторожно куснул над воротником рубашки. — Нам сейчас обратно на тропу войны возвращаться, а тут ты со своим «люблю». Как я теперь буду держать оборону?       — Давай уйдём? — предложил Дилюк, немного отстранившись. Он внимательно заглянул Кэйе в глаза, ища в них безмолвное согласие. — Уйдём прямо сейчас. Я уж точно не обижусь, а отец переживёт.       Кэйа сжал губы, мол, заманчиво, но в противовес покачал головой:       — Не-а. Мы останемся до конца. Не капитанское это дело — с поля боя бежать.       — Мы же не на войне, Кэйа, — прильнув к крепкой груди, Дилюк первым делом застегнул рубашку Кэйи ещё на одну пуговицу и только потом расслабленно прикрыл глаза. — Только скажи — и уйдём в любой момент.       Ответить Кэйа не успел. Со стороны главных дверей послышались женские крики и какой-то шум. Чётче всего звучали причитания Алелинды:       — Госпожа, куда же вы его в дом!       — И нам теперь его готовить? — охала одна из кухарок. — Куда ж мы столько мяса денем!       — Архонты, бедный ковёр!       Приблизившись к эпицентру шума, Дилюк цокнул и закатил глаза:       — Матушка, не надо было…       Кэйа же от увиденного потерял дар речи. Ловко вернув лук за спину, госпожа Рагнвиндр поудобнее перехватила тушку оленя, которую одной рукой несла на плече. Всех присутствующих она одарила широкой улыбкой. Аделинда поспешила позвать нескольких мужчин — именно им и вручили добычу. Судя по их лицам, даже сообща им было нелегко тащить несчастного оленя.       Женщина бодро сняла с талии небольшую походную сумку и уже в две руки помахала парням:       — Э-эй! Дилюк, Кэйа! — приподняв полы алой накидки, она в пару прыжков оказалась рядом, заключив Дилюка в объятия. — Архонты, наконец-то ты дома! Я уже не знала, что и думать! Посмотри на меня! Я постарела и поседела за эти несколько месяцев!       — Ты прекрасно выглядишь, — выдавил из себя Дилюк, даже не пытаясь вырваться и надеясь, что матушка в порыве нежности не сломает ему пару рёбер. — И я тоже очень скучал.       — Прости, милый, что так задержалась, — госпожа Рагнвиндр звонко чмокнула сына в щёку, оставив след алой помады. — Я совсем забыла, что это сегодня, а Крепус и не потрудился напомнить! Но я не с пустыми руками!       — Вижу, — Дилюк проводил взглядом мужчин, тянущих оленя. Понимая, что себя надо как-то спасать, пока кислород не кончился, он указал на Кэйю. — Это мой Кэйа…       — Здрасьте, я его Кэйа…       Внимание матушки тут же переключилось на Кэйю. Ослабив хватку и давая сыну возможность глотнуть воздуха, она повернулась, подошла ближе и с хитринкой осмотрела Кэйю с головы до ног. И рассмеялась, успокаивая:       — Да не трясись ты! Я же не съем, — она похлопала его по плечу и протянула руку. — Меня зовут Ардат. Как-то так я тебя и представляла!       Кэйа нервно хохотнул, отвечая на рукопожатие:       — А я вас не совсем так…       Госпожа Рагнвиндр выглядела так, словно всю жизнь занималась только тем, что сводила мужчин с ума. Ненароком он поймал себя на мысли, что с генетикой Дилюку капец как повезло. Его матушка была высокой даже по меркам мужчин, носила на тонкой талии узорчатый корсет, а на ногах — высокие сапоги на тонком каблуке. Как и Дилюк, она обладала широкой грудной клеткой, но если мужчинам подобное помогает быстрее развить мышцы, то женщинам в подарок от природы доставалась пышная красивая грудь. Даже Лиза, которой к восемнадцати годам парни смотрели не в глаза, а ниже, проигрывала на фоне такой красоты.       А еще госпожа Ардат выглядела молодо. Очень молодо. То ли из-за бледности кожи, то ли из-за хорошей физической формы, однако, её легко можно было спутать с ровесницей Кэйи. Похоже, Дилюка она родила очень рано, раз в таком возрасте до сих пор пылала красотой и свежестью, словно весенний цветок.       Чем больше Кэйа вглядывался в её лицо, тем больше находил сходств с Дилюком. Пусть он и унаследовал от отца красные волосы, но вот красные глаза — однозначно подарок матушки. Как и острые скулы с длинной шеей. Несмотря на то, что цвет волос у них отличался, достаточно было одного взгляда, чтобы заметить их родство.       — Ты очень красивый, Кэйа, — госпожа Рагнвиндр ласково провела пальцами по его щеке и вздохнула: — Будь я помоложе, сама бы за тобой побегала.       — Мама!       Дилюка игриво щёлкнули по носу.       — Цыц! Не мешай маме мечтать!       — Спасибо за приятные слова, госпожа Рагнвиндр, — смущённо улыбнулся Кэйа. — Вы очень любезны.       Но госпожа тут же замахала руками.       — Нет-нет-нет! Никаких «госпожей» и уж тем более не на «вы»! — кончиками пальцев она приподняла подбородок Кэйи и серьезно добавила: — Только по имени и только на «ты». Ты же парень моего сына, какие могут быть формальности? Кстати, что с глазом?       — Неудачное ранение, там шрам…       — Правда? Ох, надо же…извини, что спросила. Но хочу отметить, что повязка тебя ничуть не портит. Напротив! Эй, Дилюк, вы там что, до сих пор за всеобщее здравие не выпили? Почему не слышу запаха вина?       — Мама, ты же знаешь, мы не пьём.       — Милый, ты серьёзно? — возмутилась Ардат. — У нас такой прекрасный вечер, а вы сидите как на похоронах? Давай быстро к Аделинде и выпроси у нее что-нибудь покрепче!       Кэйа предвкушающе облизнулся, но Дилюк быстро вернул его в реальность.       — Кэйа тоже не пьёт, — твёрдо заявил он, вперив выразительный взгляд в Кэйю, который точно пьёт.       Заметив их переглядки, Ардат захихикала.       — Это при тебе он не пьёт. А при маме можно. Ну же, не стой столбом! Минимум три бутылки, Дилюк! И не спорь с матерью!       Пришлось подчиниться. Раздражённо вздохнув, Дилюк побрёл в сторону кухни, а Кэйю матушка утащила в гостиную обратно за стол. Они шли всего ничего, но за это время госпожа Рагнвиндр успела задать столько вопросов, что голова шла кругом. Ей было интересно абсолютно всё, и Кэйа в какой-то момент понял, как легко с ней общаться. Ардат не наседала, не задавала смущающих вопросов, а если и задавала, то делала это с таким легкомыслием, что и отвечать было просто.       Оказавшись за столом, она умудрилась сразу разрядить обстановку, рассказывая, как прошла охота. При этом в разговоре магическим образом участвовали и Кэйа, и Крепус. Тем не менее, между собой эти двое не перекинулись даже парой фраз.       — Так ты капитан кавалерии! — восхитилась Ардат, когда речь зашла о рыцарях. — Как славно! Я обожаю лошадей! Нам с тобой нужно будет покататься наперегонки.       — Мы редко куда выезжаем на лошадях, если дело касается зачистки лесов, — рассказывал Кэйа. — В таких делах важна маневренность и ловкость. А на лошадках по деревьям не попрыгаешь.       — Согласна! Я как-то наткнулась на лагерь хиличурлов, будучи верхом. И что в итоге? Лошадь еле из болота вытащила, а сама руку в трёх местах сломала!       Ардат засмеялась. Ей тот случай явно запомнился как нечто увлекательное. Чего не скажешь о Крепусе.       — Вот поэтому я и говорю, что нам одной твоей тяги к приключениям с головой хватает. А тут еще…       — О чем ты? — удивилась госпожа. — Молодость на то и дана, чтобы испытывать свои способности!       — Я о том, что мне вторая головная боль не нужна, — вилка со звоном упала из его руки на тарелку. Под всеобщее молчание Крепус поднял взгляд, уставившись на жену. — Когда у человека за душой ни гроша, о чём это говорит? О том, что в жизни его ждёт сплошное разочарование.       Кэйа сглотнул, потупив взгляд. Как же хорошо, что Дилюк до сих пор не вернулся с вином. Иначе здесь бы такое началось…       — Ты свои-то восемнадцать хорошо помнишь? — сощурилась Ардат, как это обычно делал Дилюк, когда злился. — Много у тебя за душой было? И я всё равно вышла за тебя!       — Потому что я был достойным человеком из достойной семьи!       — Да что ты говоришь! А не ты ли на нашу первую годовщину воровал для меня цветы из соседского палисадника? А не тебя ли потом за это гоняли по всему городу? А не ты ли загремел в камеру, когда подрался из-за меня с какими-то пьяницами?       — Нашла что вспомнить! Я тогда был мальчишкой!       — Как и Дилюк, — с нажимом проговорила Ардат. — Как и Кэйа.       — Что происходит? — в гостиной появился Дилюк с обещанным вином и с подозрением осмотрел присутствующих.       — Болтаем! — одновременно сказали Кэйа и Ардат, одинаково улыбнувшись.       Крепус сжал переносицу, промолчав.       Вино разлилось по бокалам. К своей порции Дилюк не притронулся, понимая, что напиваться сейчас не самое лучшее время. Крепус тоже не сделал и глотка. А вот матушка с Кэйей махом осушили свои почти до половины. Со своего места Дилюк отлично видел, как отец прожигает взглядом полупустой бокал Кэйи.       — Он ещё и пьёт как не в себя… — не удержавшись от комментария, буркнул он себе под нос.       Дилюк, стараясь успокоиться, помассировал руками виски. Он же знал, что так будет! Поэтому и ляпнул, что Кэйа не пьёт. Хотя бы это отец, как всем известный трезвенник, мог оценить.       Кэйю тоже можно понять. Его нервы на пределе, и капля алкоголя могла бы помочь прийти в себя и расслабиться. Да и вино было превосходное. Дилюк бы тоже пригубил, но не в этот раз.       За столом явно что-то произошло за время его отсутствия, потому что все принялись агрессивно звенеть столовыми приборами и мучить еду в тарелках. Кэйа свою порцию только нарезал на мелкие кусочки, но не ел. Матушка хрустела салатом и бросала на супруга гневные взгляды. Крепус стоически терпел.       В конце концов тишина начала угнетать.       — Мальчики, а где вы живёте? — стараясь разрядить обстановку, заговорила Ардат.       Кэйа был только рад с ней поболтать.       — У меня, — начал он не подумав и тут же внутренне сжался, запаниковав. — Ну…в смысле…так удобнее же, да? Всяко удобнее общежития…       — У тебя своя квартира? — Ардат улыбнулась, безмолвно убеждая, что перед ней смущаться не нужно.       Это слегка добавило уверенности.       — Она не совсем моя, — объяснил Кэйа. — Мне её магистр Варка оставил, когда я поступил в орден. Он и раньше в ней почти не жил, ему больше по душе загородный дом. А мне в самый раз.       — И квартира не его… — донеслось до Дилюка со стороны отца. Пришлось промолчать.       — Славно! — кивнула Ардат. — Я переживала, что у вас не будет постоянной крыши над головой. Своё жильё — это всегда замечательно.       — …а общая постель — вообще прекрасно…       Обрывки фраз предназначались только Дилюку, как сидящему ближе всех. И у него уже зубы сводило от злости и желания ответить. Дураку понятно, что никакого спокойного ужина не будет — он закончился ровно тогда, когда и начался. Сдерживаться приходилось из последних сил, но что-то подсказывало: однажды предел настанет, и тогда будет плохо.       — Вы хорошо питаетесь? — госпожу Рагнвиндр, как мать, понятное дело, это волновало не меньше, чем крыша над головой.       Кэйа улыбнулся. Наконец-то ему было, чем похвалиться.       — Конечно. Дилюк готовит потрясающие овощи на гриле. Хотя, — он бросил тёплый взгляд в сторону возлюбленного, — выпросить у него что-то вкусное довольно сложно. Правильное, благослови Архонты, питание.       Ардат рассмеялась, шутливо стукнув Кэйю кулаком.       А Дилюк и улыбнуться не успел. Опять услышал тихое:       — Догадываюсь, как ты выпрашиваешь это «вкусное»…       И нервы сдали. Хлопнув по столу, Дилюк вскочил на ноги.       — Хватит! Думаешь, я не слышу?!       — Сынок, что такое? — заволновалась Ардат, тоже поднявшись.       — Дилюк… — только и успел сказать Кэйа.       Его прервал Крепус, встав из-за стола с неменьшей злостью. Друг к другу отец и сын подлетели в мгновение ока.       — Хочешь сказать, я где-то ошибаюсь? — процедил Крепус сквозь зубы. — Каждому здесь ясно, чем вы с ним занимаетесь в этой квартире!       — Ты охренел, любимый? — гаркнула Ардат.       — Тебе-то что?! — в той же тональности выпалил Дилюк в лицо отцу. — Никак не можешь смириться, что из брака не получится удачной сделки?       — Да я добра тебе желаю! Чтобы ты в достатке жил! Предпочитаешь ты мужчин, и чёрт с ним! Нашли бы тебе человека, подходящего по статусу, из нормальной семьи и с мозгами, вместо опилок в голове!       — Никакое это не добро! Ты — Дилюк ткнул пальцем в грудь отцу, — не уважаешь мой выбор! Грубишь человеку, которого я люблю! Унижаешь его, принижаешь достоинства!       — Достоинства? — Крепус надменно расхохотался. — Какие достоинства? Жилья собственного нет, образование никакое, по службе продвинул опекун! А ты, как влюблённый осёл, трясёшься над ним! Мой сын не может быть таким идиотом! А если и может — значит, я отвратительно его воспитал!       — Мастер Крепус, — послышалось со стороны стола.       Крепус одновременно с Дилюком обернулся на голос.       Медленно допив вино, Кэйа так же неспешно поднялся на ноги и подошёл ближе, оттесняя Дилюка в сторону. Он даже не успел понять, с каким умыслом, и уже хотел попросить Кэйю не вмешиваться, но был остановлен поднятой рукой. Все слова застряли в горле против воли.       Понимая, что мешать не станут, Кэйа повернул голову к Крепусу, какое-то время просто на него смотрел, а потом сказал самым нейтральным тоном:       — Папашка из тебя, конечно, паршивый, — и опасно улыбнулся, широко растягивая губы.       Крепус остолбенел.       — Что ты сказал? — задохнувшись собственным возмущением, прохрипел он.       — Что слышал, — улыбка слетела мигом, лицо посерьёзнело как никогда. — Ладно я, весь из себя такой ужасный. У тебя ко мне много претензий, и я могу их понять. Поэтому и молчал. Но как у тебя язык повернулся поливать всем этим дерьмом собственного сына?       — Не вмешивайся в то, что тебя не касается…       — Нет уж, буду! — крикнул Кэйа так, что зазвенели дорогие бокалы. Дилюк перевёл на него шокированный взгляд. И вновь зазвучал спокойный голос, полный неприкрытой рычащей агрессии: — Ты оскорбляешь не только своего сына, но и моего любимого человека. Человека, которого я пообещал защищать. Уж прости, у меня не так много осталось родных, чтобы вот так, как ты, обижать их.       Одним движением Кэйа сжал в пальцах бледную ладонь. Дилюк тут же почувствовал, как дрожат чужие руки. Боковым зрением он увидел матушку. Та, к удивлению, не вмешивалась в разборки, а наоборот, внимательно наблюдала за происходящим. Даже оценивала.       Под горящим взглядом Крепуса Кэйа поднял руку Дилюка к губам и оставил на ней короткий поцелуй. После вновь выровнялся и добавил:       — Если узнаю хоть об одном неприятном слове в его адрес — не посмотрю, что Рагнвиндр, разукрашу так, что не узнает ни супруга, ни прислуга. Очень советую поверить на слово. Всего доброго.       Так и не отпустив руки, Кэйа развернулся и направился в сторону выхода. Дилюк был настолько ошарашен происходящим, что сказать смог разве что:       — Кэйа, ты…       — Лучше молчи, — оборвал его Кэйа.       — Понял.       — Госпожа Ардат, — обратился он к женщине. Поймав его взгляд, она коротко улыбнулась и кивнула. — Ты превосходная, жаль, что не удалось пообщаться подольше. Заглядывай в гости при случае.       Она тихо хмыкнула.       Вокруг творилась какая-то дикость. Дилюк привык ссориться с отцом, привык перебрасываться с ним обидными словами. Но не ожидал, что в этот раз всё закончиться несколько иначе.       Кэйа не считал оскорбления чем-то, что должно быть между родными людьми. Да, был прав, и Дилюк тоже со временем привык если и ссориться с ним, то ни в коем случае не переходить на личности.       В его же доме всё было по-другому. Кэйа вёл себя смирно ровно до того момента, пока Крепус не пересёк черту. Податливость закончилась там, где начались громкие слова. Стоило отдать должное, его вмешательство выглядело до того эффектно, что присмирел не только Крепус, но и Дилюк. Это было коротко, по делу и серьёзно, что вообще выбивалось из образа Кэйи. Однако Архонты великие, он в этот момент выглядел горячо до бабочек в животе. Дилюк даже спорить побоялся.       Они почти вышли в коридор, но тут сзади послышалось короткое:       — Постойте-ка.       Обернувшись, Дилюк увидел отца, что сидел за столом и размеренно наполнял вином свой бокал. Наполнив его почти до краёв, Крепус приложился губами к краю и в несколько глотков опрокинул в себя напиток. Галлюцинации? Затем отставил его в сторону, сложил пальцы домиком и исподлобья посмотрел на Кэйю.       — А ты молодец, Кэйа Альберих. Тебя же так зовут, верно? — он растянул губы в чём-то, напоминающем ухмылку. — Не испугался возможных последствий, заступился, как подобает любящему человеку. И я охотно верю, что и в драку ты бы полез, не побоялся. Это многое о тебе говорит.       — Как и о вас, — выплюнул Кэйа напряжённо. — Обижать родных могут только те, кто не был их лишён.       На этот раз Крепус его слушал с неподдельным вниманием. А затем кивнул.       — Ты прав и здесь. Для нас ссоры вошли в привычку, но ты не побоялся встать между отцом и сыном, когда это было необходимо. И я видел: ты был готов держать ответ за каждое своё слово.       — Я рыцарь, мастер Крепус. Ответственность — главная составляющая моей работы.       — Это так. Теперь я это вижу. Ты смел и честен, как подобает достойному человеку, и мне жаль, что твои лучшие качества раскрылись при таких обстоятельствах.       — Вы ведь не дали мне и шанса показать себя.       — И я совершил ошибку, — уверенно сказал Крепус, поднявшись на ноги. Подойдя к Кэйе, он протянул ему бокал с вином. — Поддавшись гневу, я был к тебе несправедлив. А потому предлагаю дать друг другу ещё один шанс. Покажем себя с лучших сторон.       Бокал Кэйа принял, но пить из него не стал. Отставил на первую попавшуюся тумбочку и предложил:       — Как насчёт боя на мечах? Я хочу показать своё мастерство.       — Годится, — хмыкнул Крепус, крепко хлопнув его по плечу. — Но учти: поддаваться не стану.       После этих слов он хрипло и тихо засмеялся, утаскивая Кэйю на тренировочную площадку.       За этим странным братанием Дилюк наблюдал так, что глаза чуть на пол не попадали. Первую минуту он был уверен, что съел что-то не то и теперь галлюцинирует. Потом посчитал, что в процессе ужина просто не выдержал напряжения и помер, а всё вокруг — лихорадка угасающего сознания. Но нет! Всё было наяву.       Характер. Вот, что Крепус всегда ценил в человеке. И сегодня Кэйа на последних виражах умудрился таки впечатлить, хотя казалось — надежды нет. Камнем преткновения стал Дилюк, которого оба любили, но очень разной любовью. Отец посмотрел на Кэйю как на мужчину лишь когда тот дал достойный отпор и заодно показал своё стремление защищать. До того момента он только и делал, что молча принимал оскорбления, предпочитая их игнорировать ради всеобщего блага. Но случилось то, что случилось. Это и впечатлило Крепуса. Это и дало продолжение их странному вечеру.       Очнулся Дилюк лишь когда из распахнутой двери в гостиную повеяло сквозняком. Он в ужасе обернулся к матушке, которая успела приговорить бутылку вина.       — Они же поубивают друг друга! — запаниковал Дилюк.       Матушка весело отмахнулась.       — Не будь таким пессимистом, максимум — сотрясение. Да и к лучшему: твоему старику давно не мешало мозги вправить.       — Мама!       — Ладно-ладно, присмотрим, но только одним глазком, — подхватив со стола непочатую бутылку вина, госпожа Рагнвиндр обняла сына за плечи и направилась к выходу. — Твой Кэйа молодец, поступил как должно. Знаешь, я в курсе, что папа у тебя не из лучших, но поверь: сегодняшний день он надолго запомнит. Вот увидишь.       Дилюк до сих пор не мог прийти в себя. По итогу выходило, что знакомство Кэйи с его семьёй закончилось…удачно? Да ему легче всю бутылку в одно рыло выглушить, чем в это поверить! Однако факты налицо: отец с Кэйей уже были на тренировочной площадке, готовились к бою. Скорее всего, не обойдётся без несчастных случаев. По окончании оба будут довольны противником и, возможно, вечер продолжится ещё лучше. Потом матушка, изрядно переборщив с вином, потянет Кэйю разделывать пойманного оленя, если того ещё не разделали без неё. Здесь надо будет тоже проявить характер и на кухню никого из них не пускать. В целом…звучит хорошо, да?       Солнце клонилось к закату, когда Дилюк вместе с матушкой вышел к тренировочной площадке. Удобно привалившись к забору, госпожа Рагнвиндр сделала глоток из бутылки и, подмигнув, передала её Дилюку. Неподалёку уже всё началось, послышался звон мечей. Кэйа и Крепус о чем-то вполголоса переговаривались в процессе. Противнику уступать никто не собирался.       — Сделаем ставки? — шепнула матушка и рассмеялась собственной шутке.       И под её звонкий смех Дилюк приложился к бутылке, сделав первый глоток за сегодня.