Переговоры в мужском туалете.

Роботизированный голос объявил о ночном времени. Свет, что ранее назойливо светил в глаза, наконец-то погас. Каждый игрок, один за другим, после тяжёлой игры, что повлияла как на физическое здоровье, так и на моральное, хочет как следует отоспаться. Лишь два «особенно связанных» человека, которых объединяет общий ребёнок и ранние отношения, готовятся к нелёгкому и тяжёлому разговору. Чжун Хи, иногда презрительно посматривая на игрока 333, обдумывала происходящее. Она была удивлена самой собой: как она вообще на это согласилась? Вроде бы она и терпеть не могла ту персону, с которой раньше была в бурных отношениях, где они и заделали плод, но что-то так тянуло — будто бы сама вселенная, за ниточку, как марионетку из старого театра, подтягивает к объекту былой ненависти всё ближе и ближе. Тем временем, ранее фигурировавший парень в рассказе глазами искал свою избранницу. Собрав все силы в кулак, вытерев пот со лба, он отправился прямиком к её кровати — такой же белой и тоскливой, как и все остальные. Он шёл уверенным шагом, тем самым пытаясь скрыть то, что происходило у него на лице: пот также стекал по всему телу, взгляд дрожал, хруст пальцев, покусывание губ — всё это выдавало его волнение перед предстоящим разговором. В воздухе витал аромат чего-то неприятного и одновременно кисленького, с нотками запаха сальной головы. Оно и неудивительно — что вы ожидали от бедолаг, которые, бегая от прицела куклы и наблюдая за смертями людей, в поту падали в неудобную постель без шанса на обычную тёплую ванну или хотя бы на холодный, освежающий душ? Но помимо запаха, исходящего от отсутствия гигиены, был ещё и другой — эмоциональный. Давление, волнение, страх — всё это заполняло комнату до самого потолка. И даже при всех этих обстоятельствах, нашим героям обязательно нужно было светски побеседовать о быте… и прежней семейной жизни. Наконец-то, прибыв на пункт назначения, Ли Мен Ги, сделав серьёзный вид, начал диалог: — Ну что, пойдём? Как и договаривались? — после сказанных вопросов игрок 333 сразу словил недовольный взгляд. — Ого, я думала, ты, как всегда, не сдержишь слово и задрыхнешь, лёжа жопой кверху, — фыркнула 222-я, сверкая своим серебряным пирсингом. — Давай не будем? — вздохнул он. — Я и в правду хочу поговорить, после долгой разлуки, ещё и встречи в таком месте. — Не разлуки, а бросания беременной девушки, — Чжун Хи отвела взгляд. — Ладно, идём. Мен Ги щедро протянул руку с целью помочь встать, на что получил отказ и очередной недовольный взгляд. Ну знаешь, дорогой, от поданной потной ручки прощение из-за кидания женщины, в которую вылил своё семя, не гарантировано. Чжун Хи, облокачиваясь на матрас, попутно придерживаясь за живот, встала, и они вдвоём попятились в сторону туалетов. — Слушай, мы пойдём в женский или мужской? Чтобы нас точно не подслушали или не заподозрили, — продолжила беседу беременяшка. — Как по мне, самый оптимальный выбор — мужской. Если мужики и заходят справить нужду, то пользуются в основном писсуарами, кабинки редко кто использует. — У тебя крипта тоже «оптимальным выбором» являлась, а по итогу что? — Чжун Хи, я честно, серьёзно настроен. Прошу, доверься мне. Они молча продолжили идти до уборных. Атмосфера накалялась, дыхание участилось — этот разговор мог многое поменять как в лучшую сторону, так и в худшую. Перед тем как открыть дверь, Мен Ги оглянулся по сторонам, тем самым убедившись, что им никто не помешает. Поборов все «препятствия», ручка двери дернулась, и парочка зашла в дурно пахнущую комнату. — Пойдем в пятую кабинку? — предложил игрок 333. — Как хочешь, — сухо ответила 222-я. Зайдя в кабинку, первое, что сделал парень, — так это повернул замок. Чжун Хи смотрела на него, ожидая первого шага. Первый же понял намек и, чуть колеблясь, открыл рот: — Прости. — За что простить? — злорадствующе спрашивала она, пытаясь добиться более глубокого извинения. — Ты же сама знаешь. Чжун Хи лишь повела бровью. Мен Ги тяжело вздохнул, попутно убирая челку назад. — Прости за то, что бросил тебя с ребёнком. Девушка опять сделала ожидающий жест. — И из-за того, что сказал вложиться в валюту! Ну я же сам из-за неё пострадал! Откуда мне было знать, а?! — начал терять спокойствие тот. — Понятно, ты не изменился, — 222-я разочарованно отвернулась. — Разговор окончен, не подходи ко мне больше. На глазах начали появляться едва видные слезы. Чжун Хи опять упрекала себя за наивность и веру в изменения — всё-таки человека никогда не перевоспитаешь. Это смахивает на выражение «бывших наркоманов не бывает», только в этом случае пристрастие — не к одурманивающим веществам, а к повторению ошибок, теряя каждый новый шанс на прощение.