Тень на стене

[1]

Крик. Он забился в углы мрачного особняка, рвал на куски полотна древних портретов, заставлял воздух дрожать в напряжении, испуганно вздрагивать сов и змей. Он будто пение мифологических русалок завлекал и ужасал. По-змеиному сделанное человеческое тело на шелковых зелёных простынях вздрогнуло и резко вскочило. Худые, костлявые чешуйчатые плечи судорожно дрожали от сбитого дыхания, а спина ссутулилось, закруглялась. Тонкие и слишком длинные пальцы вцепились в пуховое одеяло, рвя ткань когтями. Эхо засмеялось, затанцевало в углах, начало свой рассказ. Полная луна высоко нависала над землей, окутывала своим сиянием леса и дома, людей и магических существ. Демоны веселились, прячась в ее тенях, а духи снов насылали мечты и кошмары. Где-то вдалеке завыли оборотни - стая Фенира начала свою охоту, мировой змей Ермунгард свернулся кольцами и лениво приоткрыл один глаз. Лорд Воланд-де-Морт широко распахнул свои кроваво-красные глаза в оцепеневшем ужасе. В них не отражался свет, капилляры были воспалены, а некоторые полопались, змеиный зрачок не мог сфокусироваться на одной точке, рыская по углам и закоулкам комнаты, будто ища подкроватных монстров. Но монстр в этом месте жил лишь один. Дыхание успокоилось, голова склонилась, будто обнажая слабость. Обманчивую. Тонкая рука почти молниеносно схватила палочку, завела круг над головой, повинуясь инерции, начала вычерчивать непонятные знаки, символы и руны, но ничего не произошло. И тогда Лорд сотворил своей палочкой другой символ, символ, что когда-то стал знаменем. Волшебная палочка в воздухе вычертила молнию. —Авада Кедавра! Зелёный ослепительный луч, несущий смерть вонзился своими невидимыми клыками в балдахин кровати и та рассыпалась пеплом, иссохла. У неё были такие же глаза. Эта мысль, проскользнувшая лишь на секунду, лишь на мгновение поднявшая свою голову из песка причинила боль. Подобную он чувствовал в тот момент, когда впервые разрывал свою душу на части. Магия встрепенулась, повиновалась своему владельцу, и начала сеять разруху, сажать семена раздора, сотворённые в сердце. Вспышки заклинаний, выкрики слов, тьма, метающаяся из угла в угол… В тот момент когда провозглашённый Лордом Судеб остановился роскошная комната была уже разрушена до основания. Лишь одно серебряное зеркало в старинной раме прислонялось к стене. Волан-де-Морт устало подошёл к нему, провёл кончиками пальцев по высеченным узором и взглянул в металлическую поверхность. Глаза, что смотрели на него обладали неестественно зелёным цветом и светились в темноте, будто изнутри. Первобытный страх наполнил его сердце и ту крошечную частицу души, что у него ещё осталась. Он не помнил, что ему привидилось, не помнил, какие сны просочились из яви. Но, повинуясь инстинктам кулак вонзился в зеркало и то как-то неестественно осыпалось осколками, разлетелось будто после бомбарды в разные стороны. Кровь, что текла по руке была смолисто-чёрной. И Тёмный Лорд горько заплакал.

[2]

Он бежал. Закрывал глаза, уши, пытался убедить себя в одном. Это просто какое-то не то зелье, кривые чары и плохая еда. Позже он обязательно убьёт нынешнего штатного зельевара, человека, ответственного за зачарование поместья и повара-домовика. Он будет пытать их с особым удовольствием, насылать наитемнейшие заклинания, пытаться их болью и страданиями, как делал всегда. Всегда ли? Тени на стене танцуют, водят хороводы. Их платья взметаются и Тому почему-то кажется, что одеяния у фигур белые. Как Смерть. Ему чудятся голоса и он не может не слышать. Голоса смеются, голоса ласковы и добры. От них не скрыться. —Ты был так рад, когда убил меня, знаешь я не против. —Я бы поделилась с тобой медальоном, если бы ты попросил, Том, я ведь не знала… Ты такой чудесный человек, мне не было жалко и жизни… Он - Том? Нет-нет, это ведь отвратительное маггловского имя, недостойное великого тёмного Лорда! Не в мире, где у всех имена в честь звездного неба, в честь древних богов, в честь самой сути. Поэтому он сам выберет себе имя, достойное его, достойное мага. И все он будет выбирать лишь лучшее, даже врагов. Альбус Дамблдор, это ведь достойно? Победитель Грин-де-Вальда, носитель кучи титулов и величайший светлый волшебник, разве не престижно? А боролся ли он с ним? Что могли сделать его враги против него? Могли ли они серьезно его ранить, ошеломить? Маги с волшебными именами и нарядами. Кем они были, исключая пафос? Кто по-настоящему держал его жизнь, его душу в своих руках, кого он по-настоящему боялся до дрожи в коленях, до испуганных хрипов, до истерик и отчаяния? Он бежит от этих голосов, но что если эти голоса уже прочно врослись в него за секунды, что если они заполнили пустоту, которую он сам же и создал ритуалами? Лорд Волдеморт перестаёт существовать, а мальчик Том Риддл понимает - …

[3]

Мягкие и нежные руки касаются его лица, обхватывают подбородок и направляют взгляд на себя. —Я буду рядом с тобой всегда, слышишь? Всегда. Глаза смеются, а он кричит и вновь вскакивает на простынях. Его трясёт, вместо всхлипов он смеётся,хохочет и хохочет. Ему бы и продолжить смеяться до боли в животе, до судорог, до слез, так будто он жив. А это будет ложью. —Лжец!,- кричит маленькая девочка храбро стоящая перед ним. Разве это может быть его врагом? Оно в отвратительных маггловских тряпках, в треснутых и замотанных изолентой очках, с растрёпанными волосами, разбитой губой, с простым именем и никудышной историей. У этого нет титулов, влиятельных родственников, магического могущества. Он смеётся, нет, определенно нет. А затем кричит, рассыпаясь пеплом. Это не может быть его врагом, твердит он и направляет василиска. Смертоносную тварь, которую обычно скопом может победить минимум около тридцати хорошо обученных и не раз бывавших в горниле войны боевых магов, и то с летальным исходом. Для него все просто. Девчонка Василиску на один укус. В тайной комнате Салазара Слизерина блестит меч Годрика. Она зажата и беззащитна. Что может четырнадцатилетний ребёнок в такой ситуации? Он пытает ее Круцио, пытает и знает, что даже взрослый и опытный человек, не раз переживший подобное не сможет встать. Но теперь он понимает, что именно этот ребёнок - его самый могущественный враг. Не Дамблдор, не Орден Феникса. Убить девчонку. Нужно убить девчонку. Авада летит в смеющиеся глаза. Один раз, второй. Она смеётся, она всегда смеётся. Он убивал ее сотни раз, сотни. Но она все ещё жива, все ещё свободна и живет этой свободой. Маленькое и настырное дитя ветра. Ему не нужно, чтобы она прощала его. Адское пламя блестит и танцует, окутывая тонкую фигурку. Белое платье горит вместе с ней. —Я приду к тебе,- говорит она. И от этой тошнотворной уверенности ему плохо. От уверенности, что да, она придёт. Взломает этот мир, будто он всего лишь ржавый замок, проскользнет мимо строк, будто это книга. Вновь воскреснет, восстанет из пепла, когда-то развеянного по ветру и засмеётся, сверкая своими невероятными зелёными глазами цвета самой Смерти. Потому что он знает, что так и будет. —Ты наконец это понял? Она стоит перед ним, ее волосы все так же взлохмачены, а очки склеены изолентой. Он кидается заклинаниями, вещами, поднимает кровать и тумбу, швыряет люстру. Лишь бы прогнать наваждение, лишь бы… В комнате пусто. А на стенах все ещё танцуют тени.

[+1]

Был ли у него выход? В темном холле затеряются даже великаны, в темном холле холодно будет даже самым горячим сердцам. В темном холле на полу начертаны руны, в темном холле лежит мальчик-сирота, мальчик-змея и мальчик-монстр. Он так долго шёл к бессмертию, так шёл, но… В зелёных глазах огонь. Но сожжет ли этот огонь лишь её? Ритуальный нож вонзается точно в сердце, кровь не выстреливает, не брызжет фонтаном, кровь тоже хочет умереть, хочет, чтобы все это прекратилось. Она тоже мечтает убежать. В темном холле пусто. Пусто за исключением пепла. Белоснежные босые ступни ступают по древним каменным плитам. Летняя и радостная мелодия пытается разбудить в этом мраке жизнь. Сквозь щели светит Солнце, пепел кружит под древними сводами. Авада светится во тьме, смотря на мир. —Вот и пришел часть твоей расплаты, мой добрый друг. Нежный и даже детский голос тихо напевает мелодию. Ты в западню мою попал - Твоя расплата неизбежна, Ты знаешь это - Значит будешь убит. Ты спишь и видишь меня во сне, я для тебя - лишь тень на стене. Настало время выйти вовне, Так выходи на порог. Убив меня много сотен раз, От смерти ты не уйдешь сейчас. Но ты от злобы устал и от страха Продрог и я тебе преподам твой последний урок. Я никогда не любил убивать, но иначе не мог. Я никогда не любил убивать, но иначе не мог. Я никогда не любил ворожить, Я никогда не любил воскресать, Я никогда не любил убивать, Я никогда не любил, но иначе не мог...